Оцените мою деревню в Минском районе
Съёмка 2010 года...
0 просмотренных постов скрыто
Это что такое?))
Слушаю себе спокойно "Старого доброго ( доброго по песням)) ) killagrammA. Тут высер такой затисался. Думаю: Ну ладно, послушаю, может просто новое не воспринимаю...
Дослушав до определенного момента песни, услышал слова "Залез в златоглавую будто опарыш" .
Так вот, из златоглавой уехал (Москва моего детства и нынешняя, это разные вещи) , видимо из за таких то города и деградируют. То есть чел, не стесняется выражений что он паразит!))
Бля, он бы Ю.Г.-ов послушал хотя бы, чтоб понимать с чем он лезет. Для людей которые говорят что русский рэп это бред, скажу так: Раньше в рэпе были предостережения от плохих поступков (Да да, не у всех) , объяснения почему наркотики это ПЛОХО, почему нужно"Взять себя в руки", почему жизнь не конец в 14 или в 25.
А сейчас что это за тенденция такая?
Хотя понятно что за тенденция такая...
И это грустно.
Или Я консерватор? Может всё не так плохо?
Мы же выбрали свой путь не смотря на то что многие из нас, включая меня, слушали (Возможно до сих пор наизусть помнят) Хоть ты пёрни дорогая, чтоб мне дырочку найти)))
Всем мешков добра.
Панамка открыта, и воротник пока не занят.
Показать полностью
1
А чего ненавидят все зумеров, тиктокеров и прочих? Потому что они отказываются участвовать в реалити-шоу в жизни?
Может пора изменить тренд и ненавидеть поколение колбасных эмигрантов (мразей, родившихся при Брежневе), которым сейчас 40-60 лет. У них даже в свое время в речи называли страну "рашка", "совок" не говоря уж о том, что они мечтали о джазе, джинсах и жвачке. И моральные ценности у них плюнь в ближнего, нагадь на нижнего и подольсти всевышнему. Скользкие и мерзкие людишки, смерти которых никак не дождешься. А когда дождешься - уже и жить будет поздно. У которых шовинизм в жизни - это норма. Которым весь свет должен делать подношения и уступать место в автобусе. Жду и не дождусь в отношении них страшного суда, за то что они с планетой и обществом сотворили. Нельзя просто как лет 50 назад прийти в первую попавшуюся школу и отучится, и пойти по распределению по душе. Теперь надо заниматься изматывающей нервную систему миссией по поиску места без интриг, склок и травли. Теперь нельзя окончить ВУЗ и устроиться, надо где-то покупать бумажки с джунами, мидлами и сеньорами всякими. Вузовскую корочку хоть в мусорник тащи и в туалет с ней сходи. Нельзя даже просто пойти и жениться - обязательно надо годами рыться на сайтах знакомств и искать то самое и так никогда не найти. А 50 лет назад пошли на сеновал и женились.
А причина вся да в том, что те, кому 40-59 чаще всего это наглухо отбитые эгоисты и манипуляторы.
В магазин тоже не сходишь спокойно - обсчитают, обвесят, ценники подменят.
Можно много чего еще обсудить, и пост бы занял полотно по каждой сфере.
Тиктокеры и зумеры хотя бы не форменные идейные русофобы, и люди, которые просто хотят нормально и спокойно жить без страха и тревоги, как жили лет 40-50 тому назад. Где человек был человеком. Что в этом плохого? Я думаю, что ничего. Нормальные ребята, уважаю. Спасибо.
Показать полностью
Может я не молодой еще
Показать полностью
1
8. Парк развлечений
Блоб в сухом бассейне
Студенческие каникулы только начались, впереди были только долгожданные каникулы и пьянящее чувство свободы. Аня, Лена и Антон решили, что этот день нужно провести так, чтобы вспоминать его весь следующий семестр, и отправились в огромный центр развлечений.
Настроение было боевым и игривым. Девушки, сговорившись, оделись в одном стиле: короткие топики и легкие плиссированные юбки, какие обычно носят на теннисном корте. Волосы решили не собирать — распущенные локоны добавляли образам легкости и беспечности. Антон, глядя на своих спутниц, только довольно улыбался: компания выглядела сногсшибательно.
Первым делом их внимание привлек гигантский бассейн, до краев наполненный тысячами разноцветных пластиковых шариков. Но главным аттракционом здесь был «блоб» — огромная надувная подушка-катапульта. Правила были просты: один садится на край, а другие прыгают на противоположный конец с вышки, отправляя смельчака в полет.
— Кто первый? — спросил Антон. — Чур, я летаю! — Аня скинула кеды и пробралась по зыбкой поверхности к самому краю подушки.
Она уселась поудобнее, обхватив колени руками и замирая в предвкушении. Антон и Лена тем временем быстро вскарабкались на высокую платформу над задней частью блоба. Они переглянулись, хитро подмигнули Ане, которая снизу казалась совсем маленькой, и крепко взялись за руки.
— На счет три! — скомандовал Антон. — Раз... два... Три!
Они одновременно оттолкнулись от платформы и, не разжимая рук, камнем рухнули вниз. Их тела мягко, но мощно погрузились в надувную ткань, выдавливая весь воздух в сторону Ани.
Эффект был мгновенным. Аня вылетела вверх, словно пробка из бутылки шампанского! Её тело описало в воздухе невероятную, захватывающую дугу. Распущенные волосы мгновенно взметнулись пышным облаком, на секунду закрыв ей обзор, а короткая теннисная юбка затрепетала на ветру, как лепесток.
От неожиданности и восторга Аня звонко взвизгнула, инстинктивно раскинув руки в стороны, будто пытаясь обнять весь этот огромный зал. На долю секунды в высшей точке полета она словно зависла в невесомости, превратившись в живую статуэтку под самым потолком.
А затем гравитация взяла свое. Аня стремительно ухнула вниз, прямо в центр разноцветного пластикового моря. Тысячи легких сфер брызнули в стороны с веселым сухим стуком, имитируя настоящий взрыв. Погружение получилось глубоким и смачным — девушка буквально исчезла в этой шуршащей пучине, оставив на поверхности лишь медленно затягивающуюся воронку из перекатывающихся желтых, синих и красных шариков.
Спустя мгновение из глубины бассейна показалась растрепанная макушка, а затем и сияющее лицо Ани, которая хохотала так, что не могла вымолвить ни слова.
Американские горки
Кое-как выбравшись из шуршащего плена шариков, друзья долго не могли отдышаться. Щёки горели, а глаза блестели. Но адреналин — штука коварная, он требовал добавки.
— Ну что, разогрелись? — Антон кивнул в сторону дальней стены огромного павильона, где, упираясь в самый потолок, возвышалась стальная громадина. — Теперь по-взрослому?
Это были «американские горки». Не какой-нибудь детский паровозик, а настоящий монстр из перекрученного металла с мертвыми петлями, резкими «штопорами» и почти отвесными падениями. Даже снизу было слышно, как скрежещут колеса и как истошно орут те, кто сейчас находился на трассе.
Девушки переглянулись. В их глазах читался страх пополам с диким восторгом.
— Только первый ряд! — безапелляционно заявила Лена, поправляя растрепавшиеся волосы. — С ума сошла? Там же страшнее всего! — пискнула Аня, но уже послушно шла за подругой к турникетам.
Очередь двигалась быстро. Пока они ждали, Лена нервно теребила край своей короткой плиссированной юбки, запоздало сообразив, что на скорости под сто километров в час она станет очень ненадежной защитой от ветра. Аня же просто вцепилась в руку Антона, ладошки у нее стали влажными от волнения.
Их усадили в самую голову состава. Щелкнули массивные U-образные поручни безопасности, намертво прижав их к жестким сиденьям. Антон устроился прямо за ними.
— Готовы, смертницы? — весело крикнул он сзади.
Состав дернулся и начал медленный, мучительный подъем под монотонное, давящее на нервы «клац-клац-клац» цепного механизма. Они поднимались все выше, люди внизу превращались в муравьев, а весь парк развлечений теперь был как на ладони.
На самой вершине вагончик на долю секунды замер, балансируя на грани. Аня зажмурилась, Лена набрала полную грудь воздуха...
И они сорвались в бездну.
О, как они визжали! Это был не просто крик, это был синхронный ультразвуковой дуэт, от которого, казалось, могли полопаться лампочки в зале. Визг Лены был высоким и пронзительным, она кричала, широко раскрыв глаза навстречу несущемуся в лицо ветру. Аня орала, зажмурившись и вжав голову в плечи, вцепившись в поручень так, что побелели костяшки пальцев.
Мир превратился в смазанное цветное пятно. Их вдавливало в кресла перегрузками, швыряло из стороны в сторону на крутых виражах. Распущенные волосы девушек хлестали по воздуху, как безумные флаги, короткие топики трепетали, а юбки жили своей абсолютно независимой жизнью, пока вагончик делал мертвую петлю вниз головой.
Антон сзади только довольно ухал, пытаясь раскинуть руки в стороны, преодолевая сопротивление ветра.
Когда состав с резким шипением пневматических тормозов наконец замер на финише, повисла секундная звенящая тишина. А потом девчонки, переглянувшись бледными, но счастливыми лицами, одновременно выдохнули и расхохотались — нервно, облегченно и абсолютно безумно.
— Ещё раз! — выдохнула Аня, едва обретя дар речи. — Мы должны поехать ещё раз!
После второго заезда ноги у всех троих были как ватные. Когда они спустились по трапу с платформы горки, Аню слегка покачивало, и она вцепилась в локоть Антона.
— У меня всё ещё перед глазами всё кружится, — смеясь, призналась она. — Кажется, моё сердце осталось где-то там, на верхней петле. — Твоё сердце? — Антон весело приобнял её за плечи. — Я думал, там остались мои барабанные перепонки! Вы так визжали, что перекричали шум механизмов.
Лена в это время отчаянно пыталась привести в порядок свои распущенные волосы, которые после поездки превратились в пышное, наэлектризованное облако. Она забавно дула на выбившуюся прядь, которая то и дело липла к губам.
— Это был крик восторга, понятно? — она шутливо толкнула Антона в бок. — Но сейчас мне срочно нужно что-то холодное. Или я просто расплавлюсь от адреналина.
Они направились к яркому фуд-корту, который сиял неоновыми вывесками в центре павильона. Запахло сахарной ватой, жареным попкорном и ванилью. Друзья остановились у киоска с «монстр-шейками» — огромными молочными коктейлями, которые выглядели как настоящие произведения кондитерского искусства: с горами взбитых сливок, целыми пончиками сверху и россыпью цветного мармелада.
— Нам три самых огромных! — скомандовал Антон.
Усевшись за высокий столик, они наконец-то смогли расслабиться. Аня и Лена, смеясь, рассматривали друг друга. Теннисные юбки слегка помялись, на щеках горел естественный румянец, а глаза светились тем самым беззаботным счастьем, которое бывает только в студенческие каникулы.
Аня осторожно подцепила трубочкой сливки и посмотрела на друзей: — Знаете, я на секунду там, наверху, подумала: зачем я на это согласилась? А сейчас понимаю — это лучший день в году. — Согласна, — кивнула Лена, воюя с огромным мармеладным медведем на верхушке своего коктейля. — Но после такого сладкого перекуса нам нужно что-то... более активное, но менее «летательное».
Танцы
Антон хитро прищурился, поглядывая на карту центра: — Как насчет зала с игровыми автоматами? Там есть танцевальная платформа Just Dance. Посмотрим, кто из вас настоящая звезда корта.
Девушки переглянулись. Вызов был принят.
Зал игровых автоматов встретил их какофонией звуков: звоном монет, электронным писком и неоновым светом. В самом центре возвышалась платформа с огромным ярким экраном, на котором танцевали неоновые человечки под ритмичный бит.
— Смотрите, это же тот самый хит! — Лена подпрыгнула на месте, услышав знакомые басы зажигательной поп-песни. — Аня, вызов принят? — Ещё бы! — Аня поставила свой недопитый коктейль на стойку и решительно шагнула на светящуюся платформу.
Они выбрали режим баттла. На экране замигал обратный отсчет: 3... 2... 1... DANCE!
Зазвучала быстрая, взрывная музыка. На мониторе появилась стилизованная танцовщица, и девушки начали повторять её движения. И тут началось настоящее шоу!
Поскольку Аня и Лена были в своих теннисных нарядах, их движения выглядели невероятно эффектно. Когда нужно было резко повернуться, их плиссированные юбки взлетали веером, открывая спортивные шорты под ними. Распущенные волосы, которые они так и не собрали, летали следом за каждым взмахом головы, превращаясь в золотисто-каштановые всполохи под светом софитов.
— Давай, Аня, левее! — подбадривал Антон, приплясывая рядом с платформой. — Лена, не отставай, там сейчас будет сложная связка!
Игра требовала полной отдачи. Девчонки прыгали, делали эффектные взмахи руками и «волны» корпусом. Они двигались синхронно, словно профессиональная подтанцовка. На экране то и дело вспыхивали надписи: «PERFECT!», «SUPER!».
Аня так вошла в азарт, что начала добавлять от себя кокетливые движения, подмигивая воображаемой камере. Лена же брала техничностью — её прыжки были высокими и четкими, как на настоящем корте.
Вокруг платформы уже собралась небольшая толпа зевак. Люди улыбались и притопывали в такт, любуясь двумя красивыми, энергичными девушками, которые, казалось, совсем не устали после американских горок.
Финальный аккорд! Музыка стихла, и девушки замерли в эффектной позе: спина к спине, руки вскинуты вверх. Они тяжело дышали, лица раскраснелись, а пряди волос прилипли к влажным лбам.
На экране загорелись результаты. С перевесом всего в несколько очков победила Аня.
— Уф... — Лена оперлась руками о колени, пытаясь отдышаться. — Это было... покруче спортзала. Юбка чуть не улетела! — Но зато как мы смотрелись! — Аня победно вскинула кулак и обернулась к Антону. — Твоя очередь? Давай, покажи нам мастер-класс!
- Ну уж нет! Сказал Антон. Танцы - это не мое от слова совсем. Пойдем лучше в караоке. Я попробую там что-нибудь спеть.
Караоке
Это был настоящий сюжетный поворот! Девчонки ожидали чего угодно — что он будет смешно не попадать в ноты или выберет какой-нибудь старый рок, чтобы просто поорать в микрофон, — но реальность превзошла все ожидания.
— Караоке? — Лена скептически приподняла бровь, поправляя на плече лямку топика. — Антон, ты уверен? После того как мы чуть не оставили легкие на американских горках, ты хочешь, чтобы мы еще и пели?
— Доверьтесь профессионалу, — загадочно подмигнул Антон и уверенно зашагал к стильной кабинке караоке-лаунджа, которая светилась мягким фиолетовым светом.
Когда они вошли внутрь, он не стал долго листать каталог. Его пальцы быстро пробежались по сенсорному экрану, и он выбрал композицию, от одного названия которой у обычных людей сводит связки.
Зазвучало вступление — глубокое, эпичное. Антон взял микрофон, выпрямился, и в его взгляде появилось что-то такое, чего девушки раньше не замечали. И вот он запел...
С первых же секунд Аня и Лена замерли, забыв про свои напитки. Голос Антона, вначале низкий и бархатистый, внезапно, без видимых усилий, взмыл вверх, переходя в невероятно чистый и мощный фальцет. Это было настолько похоже на манеру Димаша Кудайбергена, что казалось, будто в кабинке включили фонограмму мирового уровня.
— Невероятно... — прошептала Аня, чувствуя, как по рукам побежали мурашки.
Антон мастерски переходил от нежного шепота к громоподобным высоким нотам. Он пел на нескольких языках, легко играя интонациями. В свете неоновых ламп, в этой маленькой кабинке, он сейчас выглядел не как их привычный однокурсник, а как настоящая суперзвезда.
Девчонки сидели на диванчике, боясь пошевелиться. Теннисные юбки, распущенные волосы, весь этот антураж парка развлечений — всё на мгновение отступило на второй план перед магией его голоса. Лена даже приоткрыла рот от изумления, осознав, что всё это время их друг скрывал такой потрясающий талант.
Когда песня закончилась на невероятно длинной и высокой ноте, в кабинке повисла звенящая тишина. А затем девчонки просто взорвались криками и аплодисментами.
— Ты с ума сошел! — Аня подскочила и шутливо ударила его кулачком по плечу. — Почему мы узнаем об этом только на каникулах в парке? Да тебе в «Голос» надо или в консерваторию, а не на лекциях по экономике сидеть! — Это было... просто космически, — добавила Лена, глядя на Антона с совершенно новым уважением. — Я думала, сейчас стекла в кабинке лопнут от этого ультразвука. Ты реально как Димаш!
Антон, немного смущенный таким бурным восторгом, поставил микрофон на стойку и рассмеялся: — Ну, надо же было мне как-то реабилитироваться за то, что я не умею так эффектно крутиться в танце, как вы!
Вывалившись из уютного полумрака караоке обратно в шумный парк, друзья вдруг почувствовали, насколько там, внутри, было жарко. Сказались и бешеные танцы на платформе, и эмоциональный концерт Антона, и теснота маленькой кабинки. Щёки горели, дыхание сбилось, а разгоряченные тела требовали прохлады.
— Срочно в воду, иначе я просто закиплю! — выдохнула Аня, обмахиваясь ладонью.
Аттракцион «Дикая река»
Спасение было рядом. Не сговариваясь, они побежали к аттракциону «Дикая река», видневшемуся за деревьями. Это были классические деревянные лодки-бревна, которые мирно и медленно плыли по извилистому желобу с водой, усыпляя бдительность пассажиров, чтобы в финале стремительно рухнуть с крутой горки, поднимая тучи сверкающих брызг..
— Чур, я первая, я хочу видеть всё! — заявила Аня, перелезая через борт покачивающегося «бревна». Она уселась на носу, следом за ней устроилась Лена, обхватив подругу за талию, а Антон, как капитан этого судна, занял место сзади, раскинув ноги по бокам.
Лодка дернулась и медленно поплыла по извилистому каналу. Сначала всё было мирно: они проплывали мимо искусственных скал и водопадиков, вода приятно журчала, иногда слегка обдавая их мелкими каплями.
Но вот впереди показался он — финальный подъем.
Зубчатая лента транспортера подхватила их лодку. Нос задрался вверх, и они начали ползти к вершине под ритмичное постукивание механизма.
— Ой, мамочки, высоко-то как! — пискнула Аня, глядя вниз, где бурлила вода. — Готовьтесь к душу, девчонки! — рассмеялся Антон, предвкушая финал.
На секунду лодка зависла на гребне... и с шумом ухнула вниз!
Скорость набралась мгновенно. Ветер засвистел в ушах, вода в желобе превратилась в размытую полосу. А внизу их уже ждала «ловушка» — огромная лужа.
БА-БАХ!
Лодка врезалась в воду, подняв настоящее цунами. Огромная стена холодной, сверкающей на солнце воды взметнулась перед носом лодки и с радостным грохотом обрушилась прямо на пассажиров.
Аня приняла основной удар на себя, даже не успев зажмуриться. Лена, сидевшая за ней, тоже получила свою порцию освежающего душа, да и Антону досталось немало.
Когда лодка, покачиваясь, медленно подплывала к финишу, на них было смешно и приятно смотреть.
Девчонки были мокрыми насквозь! Их легкие топики моментально потемнели от воды и плотно прилипли к телу. Теннисные юбки отяжелели и облепили бедра, а с подолов капала вода. Распущенные волосы, которыми они так гордились, теперь превратились в мокрые темные пряди, с которых ручьями стекала вода прямо на нос и щеки.
Аня провела ладонями по лицу, убирая воду с глаз, и обернулась. Тушь, к счастью, была водостойкой, но вид у нее был как у мокрого, но очень счастливого котенка.
— Ну как, освежились? — хохотнул Антон, стряхивая воду со своей футболки. — Освежились?! — Лена отжала край юбки, и на дно лодки полилась струйка. — Да я как будто в одежде душ приняла! Но это... это такой кайф! Жара вообще не чувствуется!
Они вылезли из лодки, оставляя за собой мокрые следы, и направились к солнечной полянке, чтобы немного обсохнуть. Ткань на солнце и правда сохла моментально, а прохлада от воды приятно бодрила разгоряченные тела.
Цепочная карусель в небесах
— Смотрите! — Аня указала на высоченную башню, которая тонкой иглой пронзала небо. — Вон та карусель. Она поднимает выше всего в парке!
Это была гигантская цепочная карусель. С виду конструкция казалась легкой и ажурной. Двойные кресла висели на длинных цепях, и пока аттракцион стоял, они покачивались у самой земли.
Друзья заняли свои места. Девушки сели в соседние кресла, Антон — прямо за ними. Щелкнули фиксаторы, опустилась металлическая перекладина на колени.
— Ну что, на взлет? — весело крикнула Лена.
Карусель плавно тронулась. Сначала она просто начала вращаться у самой земли, набирая скорость. Ветер приятно обдувал разгоряченные лица, распущенные волосы девушек мягко отлетели назад. А потом центральная часть начала медленно, но уверенно ползти вверх по стволу башни.
Земля стала удаляться. Люди внизу превратились в точки, ларьки с мороженым — в разноцветные кубики. Они поднимались всё выше и выше. Вот они уже поравнялись с верхушкой американских горок, где недавно визжали от страха. Вот остались внизу кроны деревьев...
И вот они поднялись даже выше колеса обозрения!
На этой высоте страха почему-то совсем не было. Было только невероятное, пьянящее чувство свободы и полета. Карусель кружилась плавно и величественно.
Аня вытянула ноги в белых кедах вперед, глядя, как под ними проплывает панорама всего города. — Лена, смотри, какой вид! — крикнула она, перекрывая шум ветра.
Это было похоже на парение птицы. Ветер здесь, наверху, был сильным и прохладным. Он раздувал их короткие теннисные юбки, как маленькие парашюты, и трепал волосы, создавая ощущение полной невесомости. Девчонки раскинули руки в стороны, словно крылья, наслаждаясь тем, что под ногами сотни метров пустоты, а вокруг — только голубое небо и солнце.
Антон, летящий следом, тоже перестал шутить и просто молча любовался горизонтом. С такой высоты проблемы казались смешными, а сессия — чем-то из прошлой жизни. Это был чистый кайф — спокойный, красивый и бесконечный.
Когда платформа начала так же плавно опускаться вниз, возвращая их на грешную землю, они чувствовали себя не испуганными, а, наоборот, отдохнувшими и умиротворенными.
— Знаете, — сказала Лена, когда они отстегнули ремни и ступили на твердую почву, — я бы там жила. Это было лучшее, что мы сегодня пробовали. Вообще не страшно, только красиво.
— Абсолютно, — поддержал Антон, всё ещё глядя вверх, где на фоне вечереющего неба кружились пустые кресла. — Это была идеальная точка. Или запятая?
Аня посмотрела на друзей. В мягком, золотистом предзакатном свете они казались такими родными и счастливыми. Мокрые пятна на топиках и футболках почти высохли, волосы у всех были в творческом беспорядке, а глаза сияли ярче любых прожекторов парка.
— Думаю, это восклицательный знак! — улыбнулась она. — Но знаете, чего не хватает для завершения гештальта?
Лена и Антон переглянулись и хором, не сговариваясь, выпалили: — Еды!
Они рассмеялись так громко, что проходящая мимо пара с детьми обернулась и улыбнулась им в ответ. Адреналин отступил, уступив место приятной усталости и зверскому, здоровому аппетиту.
— Вон там, у выхода, я видел итальянскую пиццерию с террасой, — Антон по-хозяйски обнял девушек за плечи, увлекая их по аллее. — Я угощаю. Заслужили.
Они шли через парк, который на глазах начинал преображаться. Солнце садилось, и повсюду вспыхивали тысячи огней. ...
Показать полностью
3
Надо ли быть талантливому очень послушным?
В Ленинградском Инстиуте Авиапционного приборостроения (ЛИАПе , а ныне – ГУАПе) и в ВНИИ Коминтерна мне посчастливилось работать с
удивительно талантливым и добросовестным инженером Михаилом Лютовым
,. Миша был, кажется, на два-три года старше, прошел армию и закончил техникум. Учился в отличие от меня – уже с первого курса на отлично и долго для меня и многих других однокурсников был авторитетом. Его особенностью была потрясающая работоспособность и нелюбовь к любой праздности. Все наши студенческие пикники, вечера, шалости, флирт - это не для него. Но уж если нас посылали куда - "на картошку",- тут он первый ишак. Полторы-две нормы на какой-нибудь работе землекопа - это Лютов. Сегодня очень трудно понять нашу муравьиную социалистическую сознательность в той трудовой повинности. Но только Миша на подлый вопрос явно злоупотреблявшего нашей добросовестностью прораба: "...ну что, будем рассуждать или работать?"- всегда, не медля, выбирал и осуществлял второе.
Обычно я был, наоборот, за то, чтобы вначале "рассуждать", но если рядом Миша, всегда проигрывал. Более лояльного мужчину, чем Миша, я не знавал и, как мне сейчас видится, при его прямодушии и столь незаурядных технических способностях ничто ему так не вредило в жизни, как эта предательская послушность.
Конечно, нам с самого начала приходилось соучаствовать в делах великих, таких, как разнообразные испытания первых мощных генераторов для самого крупного в мире Серпуховского синхрофазотрона, а также настройке мощных усилителей постоянного тока, впервые выполненных на групповом соединении мощных полупроводников для мощнейшего московского электронного ускорителя АН. Но эти работы находились на заключительном этапе и требовали лишь качественной исполнительности. Фактически мы начали превращаться в квалифицированных техников-настройщиков. Миша вроде бы смирился с такой участью. А мне все мечталось поучаствовать в заразивших меня исследовательских разработках…Поэтому и жизни наши сложились здорово по-разному, хотя мы оба оказались довольны своей судьбой.
Петр Новыш
Санкт- Петербург
Показать полностью
Мой первый прекрасный наставник
Борис Иванович Иванов в Ленинградском Институте Авиационного Приборостроения (ЛИАПе) нам читал курс теоретических основ радиотехники (ТОР). Звали его Борванч. Был он практик: пришел из промышленности, где разрабатывал мощные передатчики и, может быть, поэтому нас - студентов - раздражал необычным отсутствием начетничества и повышенной любовью к излагаемому материалу с неумеренной назидательностью.
Во первых словах своей лекции он обычно минут пять напоминал, что же мы проходили на предыдущем занятии, указывая, как изложенное нам интересно и значимо, и вдруг без особой оговорки переходил к дальнейшему изложению.
Если материал ему казался особенно важным, делал повторы, обильно поливая их новыми нюансами. Все это он сопровождал красочными поучительными эпизодами из своей незаурядной практики талантливого инженера-разработчика.
Слушать такие лекции, наверно, было бы приятно, но мы не любили излишне напрягаться в мучительном отслеживании повторений в конспекте. Многие однокашники за это его тихо ненавидели.
Мне же он был скорее симпатичен своей непосредственностью и близостью к моей воображаемой инженерной будущности.
Других производственников - преподавателей в институте не припоминаю, поэтому и ценил любое общение с ним. Особенно важно, что он был изобретателем и не боялся перехлеста в своих технических идеях.
Наиболее глобальной из них было предложение повсеместно в энергетике перейти от трансформаторов со стальными магнитопроводами к чисто воздушным (без железа вообще). Ходил, доказывал специалистам эту идею и никто его не мог разубедить, но и поддержки не получил нигде. Даже авторского свидетельства на это не смог получить, поскольку в изобретательском законодательстве того времени использование известных устройств по новому назначению еще не признавалось новизной, а воздушные трансформаторы сами по себе - что ж, они широко известны в высокочастотной технике. Как видим, это не закончилось революцией в мировом трансформаторостроении, причем, на мой нынешний взгляд не столько из-за ненавистного рутинерства, сколько из-за комплекса труднопреодолимых технических проблем, определяемых агрессивностью (внешней электрической и внутренней конструктивно-тепловой) непомерно раздутых магнитных полей рассеяния при отсутствии магнитопровода.
Помню, сдавал Борванчу экзамен по курсу радиотехнических измерений. И вот задает он дополнительный вопрос: пропорционально какому же функционалу отклоняется стрелка прибора электромагнитной системы? Я подумал и робко ответил, что, вроде бы, этой информации не было в прочитанном им Курсе... Он согласился, но осерчал и процедил, что мне, мол, вообще при таком отсутствии творческого воображения не стоило слушать Курс. Дальше (это на экзамене-то!) не поленился несколько минут объяснять, что этот функционал - эффективное значение, и почему именно так. Я засомневался в корректности его суждений и стал робко полемизировать. Он – в полемику не вступил, а задал другой вопрос, на который я также не смог ответить... Однако, больше всего меня потрясло, что, вопреки всем учебным нормативам, неслыханным образом он поставил мне в зачетку "отлично". Вот такой экзотичный чудак! И как же его не любить!
Не помню, чтобы Борванч улыбался. В своем предпенсионном (или пенсионном?) возрасте, с маленькими пухлыми детскими губками, абсолютно седой, всегда серьезный, шизоидный и целеустремленный. Рассказывал (и мы ему верили), что на производстве при сдаче аппаратуры мощных передатчиков он месяцами не уходил с работы, спал тут же на раскладушке.
В то время была мода заниматься в Студенческих научных обществах (СНО), за что даже немного (соразмерно со стипендией) платили, и это было очень важно для нашего самоутверждения.
И вот Борванч предложил трем студентам, среди которых был и я, поучаствовать в СНО под его патронажем в создании параметрического умножителя для измерения сверхмалых величин напряжения.
Умножение напряжения должно осуществляться на заряженном воздушном конденсаторе за счет периодического принудительного уменьшения его емкости при вращении роторных пластин. Не исключено, что даже в те давние времена от этой механистической идеи здорово попахивало консерватизмом, но в то время у нас не хватало кругозора для таких сомнений.
Нашу студенческую троицу Борванч создал и пестовал специально для передачи в свою вотчину - Всесоюзный институт мощного радиостроения (Коминтерн). И мы не представляли себе более престижного места работы, чем этот почтовый ящик, хотя были очень разными молодыми людьми.
Главную скрипку в нашей группе играл Юра Суворов. Борванч его больше всех любил и обсуждал с ним идеологические вопросы работы. Наверно, это было не случайно, поскольку Юра отличался не только существенно большей контактностью, но и большей готовностью к самостоятельной научной работе. Я ему благодарен: пожалуй, именно он впервые для меня на личном примере продемонстрировал, что можно инициативно ставить и решать отдельные научные задачи, что надо для этого вести рабочую тетрадь, что вовсе не обязателен для этого начальник, что можно самостоятельно оценивать изящество технических решений и т.п.
Вторым по значимости был Лютов Миша. Он был, кажется, на два-три года старше нас, прошел армию и закончил техникум. Учился в отличие от меня – уже с первого курса на отлично и долго для меня и многих других однокурсников был авторитетом. Его особенностью была потрясающая работоспособность и нелюбовь к любой праздности. Все наши студенческие пикники, вечера, шалости, флирт - это не для него. Но уж если нас посылали куда - "на картошку",- тут он первый ишак. Полторы-две нормы на какой-нибудь работе землекопа - это Лютов.
Сегодня очень трудно понять нашу муравьиную социалистическую сознательность в той трудовой повинности. Но только Миша на подлый вопрос явно злоупотреблявшего нашей добросовестностью прораба: "...ну что, будем рассуждать или работать?"- всегда, не медля, выбирал и осуществлял второе Обычно я был, наоборот, за то, чтобы вначале "рассуждать", но если рядом Миша, всегда проигрывал. Более послушного мужчину, чем Миша я не знавал и, как мне сейчас видится, при его прямодушии и столь незаурядных технических способностях ничто ему так не вредило в жизни, как эта предательская лояльность.
По значимости я был на третьем месте, в связи с чем мне досталась обособленная работа по созданию воздушного конденсатора переменной емкости. Разработка меня увлекла, конструкция получилась изящной, пригодились мои слесарные навыки, и я впервые почувствовал острый вкус к инженерной работе. Особенно важным было ощущение самостоятельности в творчестве и пьянящее еретическое чувство свободы от коллектива.
Когда нашей троице предложили писать диплом во ВНИИ Мощного радиостроения им.Коминтерна, причем, в духе того времени, - закончить ЛИАП на полгода раньше срока, мы с удовольствием согласились. Институт мне показался очень престижным и был воплощением мечтаний о будущности. Даже издевательские строгости режима воспринимались с религиозным пиететом, как ритуальное жертвоприношение.
Петр Новыш
Санкт-Петербург
Показать полностью
4. Игра на краю вышки
Зеркальная гладь озера казалась пугающе далекой
День выдался безупречным: солнце уже щедро заливало пляж золотом, обещая настоящую жару — ту самую, когда прохладная вода кажется лучшим наслаждением на свете. Лишь изредка по коже пробегал совсем легкий, освежающий ветерок, приносящий запах воды и лета.
Девушки вышли к озеру, как и договаривались с Антоном — чтобы начать этот знойный день с высоты.
Они выглядели чудесно. Аня надела легкое летнее платьице с запахом, которое держалось на талии всего на одной пуговке — просто и соблазнительно. Лена выбрала красивое длинное парео, укутывающее её от шеи до самых пят. Волосы подруги убирать не стали, и легкое дуновение лишь слегка перебирало пряди, красиво обрамляя лица.
Девушки поднялись на залитый солнцем пирс, чтобы переодеться. Все происходило плавно, в ритме ленивого летнего утра. Аня коснулась талии, расстегнула заветную пуговку — платье мягко распахнулось и послушно соскользнуло к её ногам.
Лена потянула за узел своего наряда. И здесь ветерок сыграл свою роль: он не срывал ткань, а бережно подхватил край парео, помогая ему раскрыться. Словно невидимый кавалер, он плавно отвел невесомую материю в сторону, открывая взгляду фигуру девушки, как только она освободилась от узла.
Антон подходил к пирсу именно в эту секунду. Он невольно замедлил шаг, не в силах оторвать взгляд. На фоне сияющей воды и неба перед ним предстали идеальные линии их фигур в купальниках. В голове пронеслось восхищенное: «Как хорошо, что я подошел именно сейчас... Пропусти я это мгновение — день был бы уже не тот».
Он подошел к ним, улыбаясь, и искренне, с теплотой в голосе произнес: — Девушки, вы просто украшение этого утра. Смотрю на вас и понимаю — день будет отличным.
Антон кивнул в сторону вышки, ржавый силуэт которой четко выделялся на фоне синего неба: — Ну что, не будем томиться на жаре? Предлагаю сразу наверх. У меня есть одна идея...
Уже наверху, когда они стояли на площадке, обдуваемые тем самым ласковым ветром, он объяснил свой замысел: — Смотрите. Я встану на самый край, спиной к воде. Вы возьмете меня за руки. Я отклонюсь назад совсем чуть-чуть, перенесу центр тяжести за край, так, что без вашей поддержки я сразу упаду. Ваша задача — просто держать меня. Поверьте, это будет легко, нужно лишь удерживать баланс, хоть я и такой здоровенный.
Заметив легкое беспокойство в глазах девушек, он тут же успокоил их своей уверенной улыбкой: — И не бойтесь меня уронить. Я отлично прыгаю и, даже если полечу вниз неожиданно, успею сгруппироваться. Вода мягкая, я в своей стихии. Ну что, рискнем?
Он подошел к черте. Встал так, что пятки наполовину свисали над бездной. Развел руки в стороны, приглашая девушек к действию.
Аня и Лена переглянулись и шагнули к нему, взяв его большие ладони в свои. Их пальцы крепко переплелись. Антон медленно, совсем чуть-чуть отклонился назад, над зеркальной гладью озера. Девушки сразу почувствовали, как натянулись их руки — теперь только они удерживали этого сильного парня от падения. Ощущение власти над гравитацией и над ним было волнующим.
И тут началась игра, о которой он даже не подозревал.
Аня вдруг разжала пальцы, отпуская левую руку Антона. Его тело дрогнуло, готовое сорваться в полет, но... Лена на своей стороне крепко держала его правую руку, не давая упасть! Антон завис в наклонном положении, удерживаемый лишь одной девушкой.
Но как только Лена с улыбкой ослабила хватку, Аня тут же ловко поймала его ладонь, возвращая равновесие. Секунда — и они снова поменялись ролями. Теперь уже Лена подхватывала его, когда Аня делала вид, что отпускает.
Они словно передавали его друг другу, затеяв изящную, дразнящую эстафету. Они играли ИМ.
А Антон... Антон предался настоящему блаженству. Он висел над водой, полностью доверившись их рукам. С этого ракурса ему открывался потрясающий вид: две длинноволосые красавицы на фоне неба, их улыбки, искорки азарта в глазах. Он чувствовал себя большой, послушной игрушкой в их нежных, но цепких пальцах. Его судьба — упасть или остаться — сейчас зависела только от их прихоти, и это чувство сладкой зависимости кружило голову сильнее высоты.
Игра продолжалась, гипнотизируя всех троих. Ритм «удержать — отпустить» стал почти привычным, убаюкивающим, словно качание маятника. Антон, завороженно глядя на своих прекрасных спутниц, полностью отдал им контроль. Он чувствовал лишь тепло их кожи и легкое напряжение в своих плечах.
В какой-то момент взгляды Ани и Лены встретились. Без слов, лишь коротким блеском в глазах и едва заметной улыбкой, они заключили мгновенный, озорной пакт.
Антон ждал очередного рывка, привычного спасительного прикосновения, которое вернет ему равновесие. Но в эту секунду пальцы девушек разжались одновременно. Синхронно.
Тепло их ладоней мгновенно исчезло, уступив место пустоте.
Антон удивленно взглянул. На долю секунды он завис в воздухе — в той самой точке невозврата, где гравитация еще не успела дернуть вниз, но опора уже пропала. Время словно растянулось. Он увидел их лица, обрамленные синевой неба: смеющиеся, прекрасные, смотрящие на него сверху вниз с торжествующей нежностью.
Он был свободен. И он падал.
Но та беспомощность, которой он наслаждался секунду назад, мгновенно исчезла. Сработали инстинкты. В полете тело Антона сгруппировалось, закручиваясь в безупречное сальто назад. Это было красиво и стремительно: оборот в воздухе, и за долю секунды до касания он выпрямился в струну.
Вода приняла его мягко. Он вошел в озеро «солдатиком», идеально вертикально, словно нож в масло. Поверхность воды лишь слегка вспенилась, почти не оставив брызг — признак настоящего мастерства.
Прохладная глубина на мгновение сомкнулась над ним, смывая жар и адреналин, а затем вытолкнула обратно к солнцу.
Антон вынырнул, фыркая и встряхивая головой, разбрасывая вокруг себя сверкающие капли. Он нашел взглядом силуэты девушек, которые все еще стояли на краю вышки, глядя вниз, и, широко улыбаясь, прокричал на все озеро: — Эй! Это был самый лучший прыжок в моей жизни!
— Прыгайте сюда скорей! Вода — как парное молоко! — его голос долетал до них звонко и радостно, эхом отражаясь от воды.
Аня осторожно приблизилась к тому самому месту, где секунду назад стояли пятки Антона. Она заглянула за край... и сердце предательски екнуло. Снизу, с берега, вышка казалась просто аттракционом. Но отсюда, сверху, пять метров превратились в настоящую пропасть. Зеркальная гладь озера казалась пугающе далекой. Разумом она понимала: это абсолютно безопасно. Глубина достаточная, Антон только что доказал это своим идеальным прыжком. Но тело сопротивлялось. Ноги словно приклеились к нагретым доскам настила, а в животе сжался холодок страха. Она замерла, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь ни оттолкнуться, ни отступить назад.
Лена, заметив сомнения подруги, подошла ближе. Она оценила ситуацию мгновенно: если Аня будет стоять и «примеряться», страх победит. — Ань, не смотри вниз, — посоветовала она весело, но уверенно. — Если будешь стоять на краю — точно передумаешь.
В ее глазах заплясали озорные искорки. — Есть идея получше. Давай с разбега? Разгонимся — и уже просто физически не сможем затормозить на краю. Инерция сама всё сделает, нам останется только лететь!
Лена отошла назад, увлекая Аню за собой, чтобы взять дистанцию для разгона, и добавила самое важное наставление, с чисто девичьей практичностью: — И главное! Не забудь зажать нос рукой, когда полетишь! Ну, как мы обычно делаем, чтобы вода не попала.
Она показала этот жест — ладонью лодочкой к лицу, пальцами зажимая нос, и рассмеялась: — Красота красотой, а чихать потом не хочется. Готова?
— Сейчас, подожди... — Аня на секунду задержала подругу, сжав её ладонь чуть крепче.
В голове вихрем пронеслись мысли. Опять это чувство! Опять они подходят к этой черте — пересечению грани с неизбежностью.
Она отчетливо представила: вот сейчас они побегут. Под ногами будут твердые, надежные, нагретые солнцем доски. Обычный бег, привычный и безопасный. Шаг, второй, третий... А потом дорожка просто кончится. Обрубится. И ничего, совершенно ничего нельзя будет вернуть назад. Твердь сменится пустотой, бег превратится в полет.
Страх? Нет, уже не страх. Внутри разлилось странное, щекочущее и сладкое предвкушение. Аня вдруг поняла, что хочет этого — хочет оказаться в той точке, где от неё уже ничего не зависит. Хочет почувствовать, как воздух свистит в ушах, а потом — ба-бах! — и она окажется в той самой ласковой, живой воде, в которой они вчера так счастливо плескались.
Глаза Ани загорелись решимостью. Она выдохнула, отпуская последние сомнения, и, крепче перехватив руку Лены, звонко крикнула: — Побежали! Я очень хочу прыгнуть!
Они рванули с места одновременно. Босые ступни гулко застучали по деревянному настилу. Девушки бежали, крепко держась за руки, словно передавая друг другу смелость. Они невольно подстраивались под ритм друг друга, помогая, увлекая вперед, к тому самому краю, где заканчивался пирс и начиналось небо.
Последний гулкий удар пяток о деревянные доски — и опора исчезла. Мир качнулся и перевернулся.
На какую-то долю секунды инерция разбега еще несла их вперед, заставляя зависнуть над бездной, словно героинь замедленной съемки. Но затем, естественно, девушки полетели вниз.
— А-а-а-а! — восторженный, звонкий визг двух голосов разрезал горячий воздух, заглушая свист ветра в ушах.
Руки подруг, только что крепко сцепленные, инстинктивно разлетелись в стороны. В полете они совсем забыли про красоту поз — сработал тот самый план Лены! Судорожным, но забавным движением девушки подхватили свои руки к лицам, зажимая носы пальцами, и зажмурились, готовясь к встрече с водой. Волосы взметнулись вверх безумным облаком, купальники натянулись от встречного потока воздуха.
Вода приближалась стремительно.
БА-БАХ!
Никакой спортивной «струнки», никакого мягкого входа. Озеро взорвалось!
Два тела с шумом и грохотом вонзились в гладь воды, поднимая настоящий цунами. Огромный, пенный, сверкающий на солнце фонтан брызг взметнулся на несколько метров вверх, накрывая всё вокруг мириадами радужных капель. Вода приняла их в свои объятия грубовато, но весело, мгновенно окутывая прохладой и тишиной, гасящей крики и жару.
Вокруг места падения заплясали большие круги, а пена бурлила, скрывая под собой двух смелых ныряльщиц.
Через пару секунд из бурлящей пены, словно два поплавка, одна за другой выскочили головы девушек.
Первой вынырнула Аня, отчаянно отфыркиваясь и пытаясь убрать со лба намокшие, потяжелевшие пряди волос. Следом показалась Лена — она смеялась так сильно, что едва не нахлебалась воды.
Антон, которого окатило щедрым дождем из брызг от их грандиозного «плюха», уже подплывал к ним, загребая мощными саженками. Его лицо светилось от восторга.
— Вот это я понимаю — вход в атмосферу! — прокричал он, смеясь и смахивая воду с лица. — Девочки, это было эпично! Я думал, вы всё озеро на берег выплеснете!
— Зато мы это сделали! — выдохнула Аня, наконец справившись с дыханием. Глаза её сияли — тот самый страх на краю вышки превратился в чистый, концентрированный адреналин. — Лена, ты была права, с разбега совсем не так страшно!
— Ага, только я, кажется, нос зажала так сильно, что до сих пор его не чувствую, — весело отозвалась Лена, хлопая ладонями по воде.
Они оказались в той самой точке блаженства, о которой Антон говорил на берегу. Жара отступила, оставив лишь приятную бодрость. Вода ласкала кожу, а солнце, отражаясь от миллионов капель на их лицах, заставляло всё вокруг сверкать, как в сказке.
Аня качалась на воде, чувствуя, как внутри всё поет. «Какая же это пьянящая радость — победа над собой!» — думала она, вдыхая влажный воздух. Еще минуту назад она была заложницей своего страха, а сейчас чувствовала себя невесомой, сильной и абсолютно живой. Грань была перейдена, и мир не рухнул — он стал ярче.
— Еще раз! — выдохнула она, глядя на подругу. В глазах Лены она прочла тот же азарт.
Они снова взобрались на вышку. На этот раз движения были увереннее, а ступени уже не казались такими бесконечными. Но теперь девушки решили изменить правила игры. Никакого шумного разбега, никакой суеты.
Они подошли к самому краю и встали плечом к плечу. Пять метров пустоты под пальцами ног.
— Давай просто... как со ступеньки? — тихо предложила Лена. — Словно мы просто соскакиваем со ступеньки. Легко и просто.
Аня кивнула. Идея была заманчивой и пугающей одновременно. Прыгнуть с разбега — значит довериться инерции. А просто сделать шаг в пустоту — значит осознанно отпустить опору.
В голове снова мелькнуло: «Вот она, высшая степень неизбежности. Просто перенести вес тела вперед. Один сантиметр — и ты уже не принадлежишь себе, ты принадлежишь небу».
Они взялись за руки, сплетая пальцы так крепко, что ладони стали одним целым.
— На счет три? — шепнула Лена. — На счет три.
Раз. Солнце припекало плечи. Два. Ветерок ласково шевельнул их волосы, словно подталкивая в спину. Три!
Они не прыгнули вверх, не рванули вперед. Они просто синхронно соскочили с края — так обычно выходят из автобуса на тротуар, перескакивая через лужу.
Эта обманчивая легкость первого движения мгновенно сменилась захватывающей дух необратимостью. Земля исчезла. Время растянулось в бесконечную секунду, когда ты уже не стоишь на ступеньке, а летишь, и всё, что тебе остается — это чувствовать, как сердце замирает в горле, а рука подруги становится единственной связью с миром.
Полет был коротким, но в этом «простом шаге» было куда больше глубины, чем в первом шумном прыжке. Это был шаг в неизвестность, совершенный с улыбкой.
И вообще всё в этот раз все было иначе. Никакого шумного хаоса и брызг до неба.
Когда они совершили этот «простой шаг» со ступеньки, тела сами собой вытянулись в полете. Возможно, пример Антона, а возможно — то самое чувство внутреннего баланса заставило их инстинктивно сгруппироваться. Они летели плечом к плечу, две тонкие линии на фоне ослепительного солнца.
Вход в воду был почти идеальным.
Сначала поверхность озера пронзили носочки их стоп, и вода расступилась, послушно принимая их в глубину. Вместо оглушительного «ба-баха» раздался лишь короткий, сочный и чистый звук входа в воду — «бульк», который так ценят прыгуны. Лишь пара тонких фонтанчиков брызг взлетела вверх и тут же опала обратно, оставляя после себя только быстро расходящиеся, идеальные круги.
Антон, наблюдавший за ними из воды, даже перестал грести. Он замер, завороженный этой внезапной грацией.
Когда девушки вынырнули — почти одновременно и совсем рядом — они выглядели как настоящие нимфы. Мокрые волосы гладко облепили их плечи, а на лицах застыло выражение чистого, безмятежного восторга. Больше не было суеты и визга. Только тихая, торжествующая радость.
— Вот теперь это было по-настоящему красиво, — негромко сказал Антон, подплывая к ним. В его голосе слышалось неподдельное уважение. — Вы вошли как профессионалы. Как будто всю жизнь только и делали, что шагали с пятиметровых ступенек в бездну.
Аня откинула голову назад, подставляя лицо солнцу, и почувствовала, как вода мягко держит её тело. В этот момент она поняла: страха больше нет. Осталась только легкость и та самая «пьянящая радость», которая теперь навсегда будет связана с этим озером, этим вышкой и этим днем.
Аня замерла, широко раскинув руки и ноги, и затихла, позволяя воде баюкать себя. Она лежала на поверхности, как безупречная «морская звезда», глядя в бездонное синее небо и слушая лишь мерный плеск воды в ушах. Это был момент абсолютного покоя.
Морская катапульта
Вдруг она резко, с веселым всплеском, перевернулась и задорно посмотрела на Лену с Антоном.
— Ребята! — её глаза горели озорством. — У меня появилось одно желание... Только чур не смеяться! Оно совсем детское.
Антон и Лена переглянулись, заинтригованные такой внезапной переменой. — Заинтриговала. Выкладывай! — улыбнулся Антон, подплывая ближе.
— Я хочу вернуться на пирс, и чтобы вы вдвоем взяли меня за руки и за ноги. Вот так, как в детстве, — она показала руками маятник. — Раскачали хорошенько и со всей силы забросили в воду!
Лена звонко рассмеялась, подхватив идею: — О-о, «морская катапульта»! Аня, это гениально!
Они выбрались на берег, чувствуя, как горячее дерево пирса приятно обжигает мокрые ступни. Аня с улыбкой улеглась на настил, полностью отдавая себя в руки друзей. Антон обхватил её за крепкие лодыжки, а Лена взяла за запястья.
— Готова? — басом спросил Антон, подмигивая Лене. — Готова! — выдохнула Аня, зажмурившись от предвкушения.
— И-и-и... раз! — скомандовал Антон. Они начали раскачивать её. Аня чувствовала, как её тело тяжелеет в нижней точке и становится невесомым в верхней. Ветер обдувал кожу, а смех друзей создавал ощущение абсолютной безопасности и радости.
— И-и-и... два! — размах стал шире. Аня видела то небо, то доски пирса, то смеющееся лицо Лены.
— И-и-и... ТРИ!
В высшей точке качелей они одновременно разжали руки. Аня на мгновение зависла в воздухе, смеясь и беспомощно размахивая руками, словно большая, красивая и совершенно счастливая игрушка, а затем с громким всплеском ухнула в воду, подняв целое облако радужных брызг.
Лена, глядя на то, с каким восторгом Аня вынырнула из воды, не выдержала: — Всё, я следующая! Моя очередь летать!
Она быстро взобралась на пирс, сияя улыбкой. Антон и Аня заняли свои «позиции». В этот раз всё было серьезнее: Антон, обладая недюжинной силой, стал основным мотором этой живой катапульты, а Аня старалась не отставать, крепко сжимая запястья подруги.
— Внимание, запускаем вторую ракету! — пробасил Антон.
Раскачка пошла мощно. Лена только успевала взвизгивать, когда в нижней точке её едва не прижимало к доскам, а в верхней она видела макушки сосен на берегу. На счет «три» её тело изящно взмыло ввысь, описало высокую дугу и с сочным плюхом скрылось в глубине.
Антон стоял на краю пирса, тяжело дыша и улыбаясь. Глядя на то, как девчонки весело барахтаются в воде, он невольно вздохнул. — Эх... — протянул он с напускной грустью. — Как же я вам завидую! Я бы тоже не отказался вот так, бездумно, поболтаться в воздухе маятником...
Девушки синхронно посмотрели на его широкие плечи, на крепкую фигуру, а потом друг на друга. Аня прикусила губу, прикидывая шансы. — Антон, мы бы с радостью, — рассмеялась она, смахивая воду с ресниц. — Но боюсь, если мы тебя раскачаем, то вместо «полета катапульты» получится «упражнение с гирей». Мы тебя просто не оторвем от досок!
— Или того хуже, — подхватила Лена, подплывая к самому пирсу. — Ты на очередном взмахе просто утянешь нас за собой, и мы рухнем в воду всей кучей, даже не успев тебя отпустить. Ты для нас слишком... капитальный!
Антон сокрушенно развел руками и рассмеялся своим густым, добрым смехом. — Вот она, обратная сторона силы. Придется мне, как большому и тяжелому кораблю, прыгать самостоятельно.
Он эффектно, с места, сделал «щучку» прямо к ним в воду, поднимая фонтан брызг, и через секунду все трое снова оказались вместе, наслаждаясь этим бесконечным, жарким и абсолютно счастливым днем.
Накупавшись до приятной дрожи в мышцах, они наконец вышли на берег. Разомлевшие от воды и солнца, ребята обосновались неподалеку — на мягкой изумрудной траве, в густой и прохладной тени раскидистого дерева.
Здесь, под неторопливый шелест листвы, они устроили небольшой пикник. Простая еда после прыжков казалась невероятно вкусной, а ледяной сок приятно обжигал горло. Разговор тек лениво и спокойно — все главные слова были сказаны там, на высоте.
Постепенно полуденный зной сделал свое дело. Капли воды на коже испарились, оставив лишь легкий солоноватый след и ощущение чистоты.
Но самым удивительным было преображение девушек. Их волосы, еще недавно тяжелые и темные от воды, напитались воздухом и светом. По мере того как они подсыхали, пряди становились легкими и пушистыми. Ветер бережно перебирал их, возвращая им естественный блеск и объем. Теперь, в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, распущенные волосы Ани и Лены выглядели ослепительно красиво — как два живых шелковых полотна, вобравших в себя всё золото этого бесконечного лета.
Антон смотрел на них, прислонившись спиной к стволу дерева, и понимал: этот день в его памяти навсегда останется именно таким — пахнущим озерной свежестью, наполненным девичьим смехом и сиянием этих великолепных волос.
Показать полностью
1