Вы думаете, это смешно? Вы думаете, это анекдот? Мужик, ДТП, корм для попугая с коноплёй, потеря прав — ха-ха, очередной идиот в копилку городских легенд. Вы ошибаетесь. Это не анекдот. Это — диагностический тест на вашу вменяемость в мире, который окончательно отцепился от рельсов причинно-следственных связей и поехал в сторону дикого, неудержимого, тотального зашквара.

Давайте разберём эту историю, как патологоанатом разбирает труп невиданного зверя. По кусочкам.

Кусок первый: Прелюдия. «Долго ждал сотрудников, проголодался».
Остановитесь здесь. Представьте картину: только что был стресс, удар, звон разбитого пластика. Адреналин. Вместо того чтобы трястись, звонить адвокату или просто курить, наш герой испытывает голод. Не метафорический. Самый что ни на есть физиологический. И под рукой у него нет шоколадки. У него есть корм для попугая. Купленный, надо полагать, в специализированном магазине. С пометкой «С добавлением семян технической конопли для блеска оперения и улучшения пищеварения». Он открывает пакет. Нюхает. Вкусно пахнет зерном. И начинает жевать. Не потому что дурак. Потому что логика мира, в котором корм для попугая может быть легально обогащён коноплёй, уже подразумевает, что его можно и съесть. Это первый звонок. Мир, где границы между кормом для животного и едой для человека, между лекарством и ядом, между нормой и абсурдом — размыты до полной невидимости.

Кусок второй: Кульминация. «Тест оказался положительным».
Приезжает ГИБДД. Продувка — ноль. Но глаза красные, речь заплетается (от стресса, от голода, от осознания, что ты только что жевал просо для волнистика). Медицинское освидетельствование. Анализы. И — бац! — в моче находят следы тетрагидроканнабинола (ТГК).

А теперь юридический абсурд, который переплюнет любой корм. Постановление Верховного суда РФ гласит: для лишения прав не нужно определять точную концентрацию наркотика. Достаточно самого факта обнаружения. «Заключение о нахождении в состоянии опьянения выносится вне зависимости от концентрации». Вы понимаете гениальность этого правила? Оно создаёт правовую чёрную дыру. Ты мог съесть маковую булку, в которой было 0.0001 мг опиата. Или, как наш герой, корм с «технической коноплёй» (разрешённой, если ТГК меньше 0.1%). Неважно. Лаборатория нашла следы. Судья видит справку. Машина правосудия, отутюженная этим вердиктом ВС, делает один простой вывод: НАРКОТИКИ = ЛИШЕНИЕ ПРАВ. Штраф 30 000 рублей (или больше, если суд решит). Лишение прав на 1.5-2 года. Сказка закончена. Попугай, оставшись без корма, вероятно, впал в экзистенциальный кризис.

Кусок третий: Вердикт. «Суд не поверил».
Конечно, не поверил. Суд существует в системе координат, где есть «водитель» и «наркотическое опьянение». В его реальности не существует категории «взрослый мужик, жующий птичий корм от скуки и безысходности». Его реальность бинарна: либо ты виновен, либо нет. А раз в моче что-то было — значит, виновен. История про попугая — это не алиби. Это — доказательство невменяемости, которое только укрепляет обвинение. Ты не только сел за руль «под веществом», ты ещё и явно не в себе, раз несёшь такую ахинею. Круг замкнулся. Абсурд, порождённый миром (конопля в корме), наказывается по законам этого же мира, не предусматривающим абсурд в качестве смягчающего обстоятельства.

Так что же это было?

Это не история про одного идиота. Это — идеальная иллюстрация принципа симуляции Бодрийяра, доведённого до бытового уровня. Мы живём в мире, где:

1. Реальность распалась на несвязные нарративы. В одном нарративе конопля — это страшный наркотик, за который карают. В другом — это легальный компонент кормов, косметики и пищевых добавок. В третьем — это тема для дискуссий об устойчивом сельском хозяйстве в ЕС и Канаде. Эти реальности не пересекаются. Пока ты в одной — ты прав. Как только попал на стык — тебя раздавит.
2. Закон перестал быть общим правилом, а стал лотереей с трагикомичным исходом. Одно и то же вещество в одной ситуации — безобидный ингредиент (корм), в другой — основание для уголовной статьи.

И переход из одного состояния в другое непредсказуем. Это порождает фундаментальный, экзистенциальный страх. Ты никогда не знаешь, в какой момент твоя обычная жизнь (поездка в магазин за кормом для питомца) не пересечётся с катком правоприменения, для которого твоя жизнь — просто набор нарушений.
3. Правда больше не имеет значения. Имеет значение протокол. Мог ли ТГК из корма дать такой результат? Неизвестно. Исследуется ли этот вопрос? Нет. Важно ли это суду? Нет. Важен факт, зафиксированный в установленной форме. Мы достигли стадии, где симуляция (протокол о наркотиках) полностью заменила реальность (возможность поедания птичьего корма). И эта симуляция карательна.

Итог. Что делать?

Не смейтесь. Это не смешно. Это — ваше ближайшее будущее. Мир, в котором закон, мораль, здравый смысл и технология существуют в параллельных, не сообщающихся вселенных. Где ваша невинная попытка купить хлеб может обернуться обвинением в шпионаже, потому что вы сфотографировали очередь на кассе. Где вы можете быть наказаны не за поступок, а за случайное попадание в невидимый, постоянно меняющийся сектор абсурда.

Защиты от этого нет. Есть только гипербдительность параноика. Читать состав всего. Сомневаться во всём. Не покупать корм с коноплёй. Не покупать корм без конопли (вдруг она там тайно?). Не попадать в ДТП. Не дышать слишком громко.

А можно принять. Принять, что мы пересекли некую черту. Что зашквар 666-го уровня — это не аномалия. Это — новая норма. И жить в этом мире — значит каждый день балансировать между искренним рассказом в суде «Я ел корм для попугая» и мрачным осознанием, что это звучит как самая убедительная правда нашего времени. Потому что другой правды уже не осталось. Есть только пакетик с зерном, неясные правила и всеобщий, оглушительный, недоумённый смех, в котором тонет последний остаток здравого смысла.

Держитесь. И следите за своим попугаем. Вдруг и он начнёт давать показания.

Данный роман написан без малого 20 лет назад... Не забывайте об этом в случае позыва к излишне бурным реакциям...))

Из аннотации:
В поисках самоидентификации молодой писатель и композитор мечется между желанием встать во главе Революции Духа и жаждой ритуального самоубийства; между женой и любовницей; между фантазией и реальностью; между Добром и Злом. В итоге после своих захватывающих, как внешних, так и внутренних, путешествий герой обретает себя самого, вернувшись к истокам. Помимо прочего книга изобилует обширными погружениями в столичную культурную жизнь «золотых нулевых», как говорится, из первых рук…

I (фрагмент третий)

...Всем известно, что в народе о поэтах бытует мнение как о слабохарактерных тонконогих вежликах, в сущности, не знающих настоящей жизни, у которых ещё, как правило, и руки из жопы растут. И безусловно, к большому моему сожалению, это мнение имеет под собой вполне очевидные основания. Но… таковыми уёбками в поэтической п*здобратии являются не все. Не таков, например я; не таков, скажем, Вадик Калинин; не таков Володя Никритин; не таков Лёша Рафиев, коего я тоже туда позвал и с коим мы учились некогда в Литинституте. Я, например, было дело, и шпалы под Нижним Тагилом клал, и ремонты в 90-е делал. И чтоб, короче, доказать такую простую вещь, что некоторые из поэтов — и впрямь высшая каста Универсальных Истинных Людей; доказать то, что мнение о том, что кто-то там, де, талантлив в одном, кто-то в другом, кто-то в третьем — это всего лишь тупая обывательская соплятина-пошлятина, а на самом, де, деле всё обстоит совершенно иначе и жёстче: если у Человека высокая тактовая частота работы мозгового процессора и приличный объём оперативной памяти, то какую программу на него ни поставь — для писания ли стихов, сочинения ли музыки, делания ли ремонтов или валки леса — она будет нормально, корректно, работать, не выдавая то и дело сообщений об ошибках Системы, а если же частота низка и оперативка не очень, то х*ёво работать на таком человеке будет даже Wordpad. Программы же «Поэт», «Композитор», «Аранжировщик», «Режиссёр» изначально можно поставить только на хорошую машину, и если ваша машина нормально тянет «Поэта», то уж руки у вас никак не могут из жопы расти. А если же они у вас всё же оттуда растут, то либо вы — ленивый, и вам просто надо переставить эту нехитрую программку ещё раз и повнимательней, заглянув предварительно в «Read me», либо же вы обольщаетесь на свой счёт в принципе, и стихи ваши скорее всего, если присмотреться, тоже говно)). И вот это вот всё и хотелось мне доказать. А как это доказать? Да только делом, ёпть!

Поэтому-то в ходе акции «Правда-матка» помимо распития водяры в рабочей одежде и горланинья матерных стишков в мегафон (в итоге нам удалось нарулить целых два!) должен был, по моей задумке, обязательно быть создан нормальный такой себе Материальный Объект. Не художественный, заметьте, объект, в роли которого в наше время может порой выступать и кусок говна, что мы зачастую реально и наблюдаем, а… именно материальный.

Я думал-думал, что ж это может быть, и решил тупо построить из деревянного бруса кровать как конечную цель всех мужских потуг, и потом кого-нибудь красивого в эту кровать, например, уложить, что уже, в принципе, и даже необязательно.

Кроме прочего я прекрасно знал, КАК это сделать, и знал, что среди читающих будет по крайней мере хотя бы ещё один человек, помимо меня, у которого руки точно растут не из жопы, а именно Володя Никритин, на которого вполне можно было иногда всерьёз опереться, не переваливая, разумеется, на него всю ответственность, как это, блядь, часто у нас тут и там происходит. Потому как, несмотря на то, что я тут только что писал про нормальные, де, «машины» — это, конечно, правда — но у меня не было в то время уверенности, что из всех участников, кроме нас с Никритиным, у кого-либо ещё корректно, а не криво установлена программа «Работа руками»; что не пиратская, скажем, версия (смайлик по неосторожности вдребезги разбивает себе фиолетовым молотком собственную фарфоровую залупу))).

И вот Рафиев откликнулся на эту мою инициативу, пожалуй, быстрее и восторженней всех. Он, этот Рафиев, неплохой парень, хотя в конечном счёте наши отношения с ним и пришли к полному упадку. Хрен его знает, возможно, всё дело лишь в том, что я — Водолей, а он — Рыба. Возможно, я на его вкус шибко умный, он на мой — шибко скандальный и истеричный. Неважно. Тогда же всё ещё было нормально, и ему очень понравилась моя идея. Он тут же сказал, что кровать — это гениально и всё такое, и у него есть замечательный друг, Максим-дизайнер, который может круто помочь в этом деле.

Тогда я ещё недостаточно разуверился в людях, верил во всякие чудеса и вообще, для укрепления контактов с Рафиевым (он — пробивной, собака, а такие люди, подумалось мне, «Лапуте» нужны), решил я до некоторой степени пойти у него на поводу. Но, понятное дело, я совершил ошибку.

В нашу первую встречу Максим-дизайнер скорее понравился мне. У меня был к тому времени нех*ёвый опыт поэта-песенника, у него — дизайнера дорогих интерьеров — так что мы нашли друг друга вполне друг другу соответствующими.

Он, конечно, сразу сказал, что деревянный брус — это говно, а вот металлоконструкции — это сила; что он всё знает, как всё разметить и где заказать; где взять металлические трубы и вообще всё знает. На словах всё действительно выглядело лучше некуда — в самом деле, для данного перформанса металл, конечно, годился больше, чем дерево, ибо это и более шумно, что хорошо бы передавало рабочий накал вкупе с матерными покрикиваниями «прораба», роль коего должны были попеременно играть мы с Максом, и вообще это чисто-тупо показалось нам всем более стильным (заметьте, бл*дь, никаких телевизионных реалити-шоу, типа «Дом» тогда ещё и не намечалось — ведь это был самый конец 2001-го года!) — да, ох*ительно было всё и на словах, и на первый взгляд… кроме одного. Как работать с брусом, я знал хорошо, а в случае передачи этой части перформанса Максиму-дизайнеру, я как бы терял контроль над ситуацией, потому что с металлом работать я не умел и мог лишь тупо полагаться на его честное слово, что, конечно же, в последний момент вышло мне боком.

Нет, поначалу опять же, всё складывалось неплохо. Мы сошлись на устраивающих всех общих позициях. Максу даже удалось сварить по моим эскизам две железные фермы, на которых предполагалось установить — что, кстати, вполне удалось воплотить в жизнь — металлические вёдра и тазы разных размеров, создав, таким образом, две такие вот своеобразные ударные установки, на которых играли впоследствии два профессиональных барабанщика, одним из которых был незабвенный Игорь Марков, некогда игравший в «Новых Праздниках», а ныне работающий в группе «Конец фильма» и как студийный сессионник, а ещё некогда бывший трубач групп «Ногу свело» и «Бригада С», а имя второго барабанщика я, к сожалению, не помню, но он тоже весьма славно стучал на этой грёбаной «Правде-матке». Оба этих барабанщика и обеспечивали, извиняюсь за выражение, «музыкальное оформление» наших чтений, что, на мой взгляд, круто и убедительно контрастировало с нарочито академичным и элитарным оформлением перформанса «69» в «Чеховке».

То есть сказать, что из моей затеи не получилось ничего — нет, конечно нельзя. Разве что, не получилось в деталях того, что и было изначально мною задумано)) и, как обычно, не по моей вине. То есть, в общем, по моей, конечно, вине, но заключавшейся лишь в том, что я опять рискнул положиться на кого-либо, кроме себя самого.

Случилось так, что Макса до последнего динамили на заводе, где должны были нарезать, бл*дь, ему трубы)), а за три дня до перформанса он и вовсе ушёл в запой…

Вышел он из него аккурат утром того дня, на который и было намечено наше мероприятие. Нет, к чести его сказать, он пришёл в «Зверевский центр» за несколько часов до начала, чтобы помочь мне развесить вёдра и установить все декорации, но… как вы понимаете, основная идея, состоявшая именно в создании материального объекта (то есть сам стержень того, что можно вообще назвать словом «перформанс») благополучно пролетела, и доказать, что «поэты» — высшая каста Истинных Людей мне не удалось)). (Смайлик поправляет галстук-бабочку, надетый на голую мыльную шею.) То есть лично самому себе я в очередной раз доказал, что к этой касте принадлежу конкретно я, но, видите ли, на сей раз моей целью было всё же не это)).

В качестве сомнительного, конечно, выхода из ситуации с проёбом «материального объекта», мы вбивали огроменным молотком (с натяжкой вполне пролетарский символ))) аршинные гвозди, в последний момент купленные по моей просьбе Никритиным, в здоровенное бревно, коим обычно препирали дверь в «Зверевском центре». Вбивали мы, разумеется, эти гвозди не абы как, а так, чтобы у нас получилось вполне читаемое слово «ПРАВДА».

Короче, несмотря на то, что вроде бы всем было весело, и все вполне благополучно нажрались, я остался не слишком доволен, и, мне кажется, я сейчас достаточно подробно обо всём рассказал, чтоб вам, милостивые читатели, стало ясно, почему. (Смайлик рвёт себе жопную целку, путём усаживания на бутылку водки)).)

Потом начались очень странные и трудные события в моей жизни и вообще в жизни нашей с Да новоиспечённой семьи. Я расскажу ещё об этом подробней, а пока лишь коротко вам сообщу, что когда мы вырвались с ней из этого совкового водоворота, то обнаружили себя хозяевами собственного жилья (хоть и как минимум вдвое меньшего, чем было положено мне по закону, да и вообще так чисто по совести, если б она, конечно, у кое-кого имелась); я обнаружил себя штатным автором вопросов игровых туров весьма популярной в то время телепрограммы «Слабое звено» на ОРТ (будущий Первый Канал), а Да обнаружила себя одной из двух «вокалисток» довольно причудливого музыкального новообразования, созданного мною, с одной стороны, от безысходной скуки и вакуума, наступившего после кризиса очередного живого состава «Новых Праздников» и окончания работы над альбомом римэйков старых советских песен в исполнении прекрасной Иры Шостаковской, а с другой стороны для того, чтоб Да врубилась в то, что дело, коим её супруг занят по жизни, мягко говоря, более чем не является х*йнёй как бы из первых рук)). Ну и ещё мне хотелось дать себе повод научиться наконец по-человечьи играть также и на гитаре. Второй «вокалисткой» в этом проекте была тогдашняя супруга господина Никритина, а сам же он играл там на барабанах в меру сил, коих, честно признаться, у него было в то время немного, ибо ему тогда довольно интенсивно ибли мозга на работе, куда его в качестве дизайнера-верстальщика, непосредственно после «Правды-матки», где они подружились, позвал Вадик Калинин. Короче говоря, долго этот проект не просуществовал, да и, наверно, не мог просуществовать, но… целей, ради которых он был затеян, достичь удалось. Неважно…))

Факт тот, что спустя год после «Правды-матки-2002» мне позвонил Лёша Рафиев и сказал, что, мол, Макс, давай-ка что ли повторим! И мы повторили. Тоже не без эксцессов, но повторили…

Было это 10-го апреля 2003-го года. И именно перед началом этого мероприятия между мной и Никритиным и состоялся тот короткий, но важный разговор, с которого, если помните, и началась эта книга и эта глава (смайлик нагревает на огне мечик))).

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

P. S. Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книжки-малышки доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

P. P. S.
- А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве?
- Хорошее - да, плохое - нет...))

P. P. P. S.
Когда заглянув ради интереса в профайл какого-нибудь мудака, поместившего здесь какой-то негативный ответ-коммент, я вижу, что количество поставленных им минусов изрядно превышает количество поставленных им плюсов, мне сразу становится ясно, что передо мной просто туповатый тролль, заведомо озлобленный и несостоявшийся в так называемой реальной жизни… Сразу отлегает от сердца, типа, а-а, ну ладно, обычный мудак , каких тьмы и тьмы, тупая серая быдломасса, не было пичальки и всё такое…)) Всем хорошего дня .!. ))