Свами Брахмананда, которого сам Рамакришна называл своим духовным сыном и чья душа пребывала в постоянном созерцании, оставил после себя наставления, подобные чистым водам горного источника — глубокие, освежающие и прямые. Его слова редко были плодом интеллектуальных спекуляций; они были эхом его собственного прямого постижения Истины.

Он учил, что духовная жизнь не терпит отлагательств, говоря, что борьба за освобождение должна вестись здесь и сейчас, пока тело полно сил, а ум ясен, ибо глупо надеяться, что в старости, когда чувства притупятся и немощь одолеет плоть, человек вдруг сможет погрузиться в глубокую медитацию.

Размышляя о природе ума, он сравнивал его с сырой, скользкой глиной, которой невозможно придать устойчивую форму, пока она не обожжена в печи; так и человеческий ум остается ненадежным и податливым мирским впечатлениям, пока не закалится в огне истинного Знания и постоянной духовной дисциплины.

Говоря о взаимодействии человеческого усилия и божественного вмешательства, он использовал прекрасный образ парусника, утверждая, что ветер Божественной милости дует непрестанно, день и ночь, над головой каждого существа, но наша задача, наша единственная обязанность — поднять парус собственной души через молитву и садхану, чтобы уловить это спасительное дуновение; без личного усилия даже вездесущая милость остается невостребованной.

Он предостерегал от попыток исправить мир, сравнивая сансару с вьющимся волосом, который можно выпрямить лишь на мгновение, приложив усилие, но который немедленно свивается обратно, как только его отпускают; истинный путь лежит не в исправлении иллюзии, а в выходе за её пределы.

В конечном же счете, Свами Брахмананда указывал на безмолвие как на высшую форму красноречия в духовном опыте, напоминая притчу своего Учителя о соляной кукле, которая отправилась измерять глубину океана, но, едва коснувшись воды, растворилась в ней; так и душа, познавшая Брахмана, погружается в Него без остатка, и некому возвращаться назад, чтобы рассказать о неизмеримой глубине Того, что находится за пределами слов и мыслей.

Войдя в храм, Рамакришна простерся перед изваянием и почтил Божественную Мать. Но он не соблюдал никакого ритуала поклонения. Он то преподносил цветы и сандаловую пасту к ногам изваяния, то клал их на свою голову. Закончив поклонение в этой своей собственной манере, он попросил Бхаванатха нести зеленый кокосовый орех, который был предложен Матери. Он также совершил поклонение образам Радхи и Кришны в храме Вишну.

Когда Учитель возвратился в свою комнату, он обнаружил, что прибыли и другие поклонники, в том числе Рам, Нитьягопал и Кедар. Все они поклонились Учителю, который сердечно приветствовал их.

Он спросил Нитьягопала: "Ты будешь что-нибудь есть сейчас?" "Да", - ответил поклонник. Нитьягопал, который был в возрасте двадцати трех или двадцати четырех лет и неженат, был как ребенок. Его ум постоянно парил в духовной сфере. Он посещал Учителя иногда один, а иногда в компании с Рамом. Учитель увидел возвышенное состояние его ума и стал очень любить его. Он отмечал время от времени, что Нитьягопал был в состоянии парамахамсы.

После того как Нитьягопал закончил есть, Учитель посадил его рядом с собой и давал ему различные наставления.

Одна женщина, в возрасте около тридцати одного года и большая поклонница, часто посещала Рамакришну и питала к нему высочайшее уважение. Она была под сильным впечатлением от духовного состояния Нитьягопала и, смотря на него как на своего собственного сына, часто приглашала его в свой дом.

Учитель (Нитьягопалу): "Ты ходишь туда?"

Нитьягопал (как ребенок): "Да. Она берет меня".

Учитель: "Остерегайся, праведник! Ходи туда только изредка, но не часто, - иначе ты соскользнешь со своего идеала. Майя есть не что иное, как "женщина и золото". Праведник должен жить вдали от женщины. Все гибнет там. "Даже Брахма и Вишну боролись за жизнь в том водовороте".

Нитьягопал внимательно слушал эти слова.

М. (про себя): "Как странно! Этот молодой человек развил состояние парамахамсы. Это постоянно повторяет Учитель. И все же есть вероятность его падения, несмотря на его высокое духовное состояние? Какое жесткое правило установлено для садху! Он может соскользнуть со своего идеала близко общаясь с женщинами. Как может обычный человек ожидать достичь освобождения, пока такой высокий идеал не утвержден праведными людьми? Женщина, о которой идет речь, очень благочестива, - но тем не менее существует опасность. Теперь я понимаю, почему Чайтанья наказал своего ученика, юного Харидаса, так сурово. Несмотря на запрещение своего учителя, Харидас разговаривал с одной поклонницей-вдовой.

Но он был санньяси. Поэтому Чайтанья прогнал его. Какое суровое наказание! Как строги правила для того, кто принял жизнь отречения! С другой стороны, какую любовь Учитель питает к этому поклоннику! Он предостерегает его даже сейчас, чтобы он не подвергся опасности в будущем".

"Остерегайся, праведник!" Эти слова Учителя прогремели в сердцах поклонников как отдаленные раскаты грома.

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ

Глава 8

«ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ УЧИТЕЛЯ В ДАКШИНЕШВАРЕ»

Сколько их бродит по Индии? Большая часть мудрецов, садху или "одетые небом", отшельничает в безлюдных местах, не отвлекающих покорителей вершин мудрости от подвигов аскетизма. Только самые стойкие воины духа могут жить среди обывателей и не сходить с Пути. Поселяются такие Диогены на шумных перекрёстках, в заброшках на окраинах, под мостами вместе с гниющими заживо рабами запрещенных веществ и заросших оврагах, кишащих маленькими зелеными змейками-пятиминутками. Несут свою мудрость всем, кто рядом, независимо от их желания и готовности воспринять чистую Истину, незамутненную пустыми цветастыми оборотами и многосложными терминами из толстых философских трактатов.

К одному из таких бенгальских старцев, похожему на Деда Мороза в финале спирального пике запоя, подошëл я как-то за жизненным советом и наставлением. Вынырнул уличный мудрец из глубин созерцания премудрости вселенной, вскочил, закричал страшным голосом, замахал руками и стал кидаться подобранными с земли какашками. Я всё сразу понял, просветлился и преисполнился. На бегу, не оборачиваясь, поблагодарил за жизненный урок и поехал запивать волнение от раскрытия чакр шотландским виски, пахнущим шпалами.

Гириш спросил: «Бхагаван, что правильно - отречься от мира, чтобы избавиться от мирских забот и страданий, или поклоняться Богу, живя в своей семье?»

Бхагаван сослался на учение Бхагавадгиты и сказал: Тот, кто живёт со своей семьёй, но не привязан к мирским отношениям и вещам, кто исполняет свои обязанности, не ища результатов своих трудов, достигает Бога точно так же, как тот, кто отрёкся от мира, убедившись, что земные отношения и цели скоротечны и нереальны. Те, которые отрекаются от мира только для того, чтобы избавиться от мирских забот и страданий, принадлежат к низшему классу санньясинов. Тот, кто достиг Бога, живя в миру, подобен человеку, живущему в хрустальном дворце и видящему всё, как снаружи, так и внутри дворца.

Гириш: Бхагаван, почему ум, вознёсшись на большую высоту, спускается в мир?

Бхагаван: Это естественно для ума живущего в миру человека. Иногда он высоко парит, иногда низко спускается. Иногда бывает сильный подъём благочестия, а затем оно ослабевает, потому что влечение к наслаждению и богатству очень сильно. Набожный человек, живущий в миру, может размышлять о Боге и призывать Его святое имя, но его ум снова подпадает под власть наслаждения и жажды богатства, подобно тому, как муха садится иногда на вкуснейшие конфеты, а иногда смакует грязь или падаль.

Другое дело, однако, те, которые отреклись от мира. Они совершенно отдалили свой ум от наслаждения и богатства и сосредоточили его на Всевышнем. Они постоянно пьют нектар Божественной любви. Ум истинного санньясина ни о чём не думает, как только о Всевышнем. Он покидает место, где преобладает мирской разговор. Он слушает одни лишь речи о высочайшей духовной Истине. Истинный санньясин не говорит о мирских делах, он не произносит, ни одного слова, которое не относилось бы к духовному Идеалу. Пчела садится на цветок только для того, чтобы пить мёд. Никакая мирская цель не занимает санньясина. Затем, упомянув о Ракхале (Свами Брахмананде), у которого была жена и ребёнок прежде, чем он отрёкся от мира, Рамакришна сказал: Ракхал и другие, подобные ему, поняли теперь, что есть добро и что зло, что реально и что нереально. Они убедились, что земные отношения преходящи и кратковременны. Они никогда более не будут привязаны к миру. Они подобны угрям, которые живут в тине, но она не прилипает к ним.

Гириш: Я не понимаю всего этого. Ты имеешь силу сделать каждого непривязанным к миру и свободным от рабства. Ты имеешь силу сделать совершенным каждого, как санньясина, так и ученика-мирянина. Когда дует Малайский бриз, он может все деревья превратить в сандаловые.

Бхагаван: Но слабые деревья, как банан и древовидный хлопчатник, не превращаются в сандаловый лес. Равным образом, лишь достойные сделаются совершенными. Мирской характер означает влечение к наслаждению и богатству. Многие мирские люди считают богатство кровью своего сердца. Но если вы слишком заботитесь о своём богатстве, оно, быть может, совершенно уйдёт от вас в один прекрасный день. В нашей стране земледельцы сооружают земляные насыпи вокруг своих полей. У тех из них, которые не устраивают истока для воды и слишком заботятся о своих насыпях, последние неизменно сносятся сильным потоком воды, у тех же, которые оставляют одну сторону открытой, поля удобряются наносными осадками и делаются плодородней. Лучшую пользу из своего богатства извлекают те, которые употребляют его на служение Господу и святым мудрецам. Пожинают добрые плоды от своего богатства те, которые щедро дают бедному и нуждающемуся и работают на пользу человечества.

Бхагаван продолжал: Я ничего не могу употреблять, что дают мне доктора, живущие на счёт страданий других людей. Но другое дело, если доктора добросердечны, сострадательны и несвоекорыстны.

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ

Чтобы искоренить гордость и эгоизм в своих учениках. Шри Рамакришна приказал им носить одежду без шва, цвета охры, какую носят санньясины и чашу для собирания подаяний. Будучи сам истинным санньясином, он желал, чтобы ученики его следовали за ним по пути отречения. При разных случаях он посылал их, как посылали своих учеников Будда и Шанкара, просить пищу по домам. Однажды утром он позвал некоторых из своих любимых учеников: Нарендру, Сарата, Йогина, Ниранджана. Кали, и спросил их, могут ли они пойти с чашами, какие носят санньясины для собирания подаяния, и собирать сырую пищу для него. Это было, действительно большим ударом, как для кастовой гордости, так и для чувства самоуважения этих молодых учеников.

Но, повинуясь желанию учителя, они взяли чаши в руки, пошли по соседним домам, собрали разные пищевые продукты, принесли их своему учителю и сложили их у его ног. Бхагаван Рамакришна благословил их и радовался их искренней и глубокой преданности. Таков был способ, каким Бхагаван посвящал своих учеников в жизнь абсолютного отречения.

Однажды вечером Шри Рамакришна был со своими верными слугами Шаши (Рамакришнананда) и Кали (Абхедананда), которые ухаживали за ним. Бхагаван открыл свои уста и поучал их, говоря: «Болезнь моего тела вызвана грехами тех, которые приходят и прикасаются к моим ногам. Я очищаю грешников, принимая их грехи на себя и страдая за них. Тот, кто был Рама, кто был Кришна, Будда, и Чайтанья, стал теперь Рамакришна. Блаженны те которые познали эту истину. Моя Божественная Мать сказала мне, что изображение этого тела будет сохраняться в алтарях и будет предметом поклонения в разных домах, подобно изображению других аватар. Моя Божественная Мать объявила также мне, что мне предстоит вернуться, и что моё следующее воплощение состоится на Западе».

ПРОВОЗВЕСТИЕ РАМАКРИШНЫ