Так было, в алфавите Ведической Руси было заложено все мировоззрение наших предков, их понимание бытия, их философия... "Аз Бога Ведаю!!!" на нашем языке это Я Бога знаю... не верю в Него, не подозреваю, что Он есть, не надеюсь... ЗНАЮ! Знание было не на пустом месте, наши предки общались с Ним, задавали вопросы и получали ответы...
Примечательно, что местоимение, обозначающее меня, сегодня звучащее как "Я" и стоящее в конце алфавита, у наших предков звучало как "Аз" и было первой буквой алфавита. Все начинается с тебя, хочешь изменить мир - измени себя... Сначала нужна работа над собой, Аз на первом месте, с тебя начинается твой мир...
...а потом нам принесли христианство и, названные святыми, сделали из алфавита наших предков Аз, Бога, Ведаю, Глаголь, Добро, Есть, Жизнь, безжизненные А, Б, В, Г, Д, Е... Сказали, что каждый из нас есть никто иной как раб божий, червь земной, а потому ты теперь будешь последней буквой алфавита - "Я". Потому как сначала церковь, общество, господин, семья... и лишь потом ты. Ты должен всю жизнь пресмыкаться и отмаливать свои грехи.
Наши предки, оказалось, на каждом шагу занимались жертвоприношениями, вели беспорядочную половую жизнь и прочую ересь, которую принесло нам о наших предках христианство. Часть книг, доказывающих, что и до Христианства на Руси была письменность, была старательно уничтожена, часть спрятана до времени в секретных тайниках оставшихся хранителей Ведической Руси.
Часть красивейших и значимых обрядов наших родителей была уничтожена, часть искажена и присвоена христианством.
Я уже писала про дореформенные чудные вещи: букву ять и титло (диакритический знак). Давайте теперь расскажу про мою любимую старую букву — юс малый.
Предупреждаю, что эта тема немножко сложнее, чем ять (потому что пришлось объяснять всякое, а не просто кручиниться над горькой судьбинушкой ятя).
Вот он, мой хороший
Эта буква появилась очень-очень давно в алфавите — примерно во времена Кирилла и Мефодия. В отличие, например, от Й, которую можно наблюдать в текстах не раньше 15 века.
Юс малый не так известен, как ять — буква, которую пихают везде на любые места, чтобы придать тексту флёр дореволюционной орфографии (и стойкое ощущение, что автор мало йода потреблял, раз пихает куда ни попадя).
Но на вид юс малый тоже очень колоритен.
Ещё одно изображение юса малого похоже на вилку
У юса малого есть как бы близнец — юс большой. Но это отдельная история. Сейчас нас может интересовать разве что то, что у юса большого тоже три «ноги» (иллюстрация в списке букв ниже).
Юс малый исчез из азбуки в начале 18 века — когда Петр Первый надумал делать реформу орфографии и снес одним махом несколько букв за невеликой их надобностью (я уже писала, что если звук существует в языке, то соответствующую ему букву при реформе сохранят). Так что юс малый в основном знают только филологи — но теперь и вы тоже про него будете знать.
Юс малый звучал ранее (в совсем давние времена, до Кирилла и Мефодия) как [ен], причём [н] произносилось в нос (то есть был период, когда предтеча нашего языка была с французским прононсом, однако прононс не задержался). Языки идут обычно по пути упрощения всего что можно, а не усложнения,так что уже к веку 11 юс малый начал читаться без всяких прононсов как [а] или [я] (если утрировать).
Надо сказать, что по понятным причинам не может быть прямых аудиодоказательств, почему это читалось именно так — поэтому правила чтения звука реконструируют очень аккуратно и по тексту, а также сходным словам, поэтому разброс может быть довольно большой.
Если все было именно так — несмотря на то, что буква А уже была, и для Я тоже была буква — уже понятно, почему юс малый не устоял — система была избыточна.
Да и разброд с А и Я, если он был, то, конечно, для языка не был очень хорош — по причине непонятности и избыточности. Так что юс малый как-то, по всей видимости, превратился в этакое специальное [а], только после мягких согласных. Ну, как мягкая Л. Или Ч — если на наши реалии.
В таком вот виде юс малый просуществовал до начала 18 века, как раз до Петровской реформы.
И так бы он с реформой канул в Лету (вместе со своим юсом большим), и мы бы вообще про него никогда ничего не узнали…
Если бы не начертание юса малого специальным написанием — скорописью. Скоропись, если очень утрировать, это как наши рукописные буквы, которые, конечно, не всегда похожи на печатные буквы, поскольку пишут все кто во что горазд, особенно после упразднения уроков чистописания.
Но посмотрите на значки скорописи после знака малого юса.
Мелко, но разобрать можно. Вам нужен 4 ряд снизу по левому краю
Ну вы поняли, да? Юс малый — это буква я. Теперь вы знаете, что скрывается за этой буквой, и когда вам кто-то бросит холодно, что «я — последняя буква алфавита», вспомните, что это вообще на самом деле юс малый. Интересный предмет.
Сейчас он до сих пор жив в церковнославянском языке — это язык, на котором идут православные богослужения. Там юс малый обозначает [я].
А сейчас я вам расскажу одну деталь, и вы поймете, почему старославянский и древнерусский языки при обучении на филологическом факультете неизменно были причиной многих отчислений.
Сейчас в церковнославянском языке 40 букв. За передачу звука, соответствующего букве Я, там отвечают сразу две буквы, юс малый и йотированный аз.
Аз йотированный, читается как [йа]
Так вот, чтоб жизнь медом не казалась, в церковнославянском есть разделение: одна буква используется в середине и конце слова (юс малый), а вторая буква — в начале слова (йотированный а). Разумеется, есть и исключения, которые надо помнить, но поскольку это просто иллюстрация невыносимой тяжести старого языка, я вам их не расскажу. Но в старославянском языке таких великолепных нюансов было очень много, что вносило в ум студентов многих печали (и переход на менее сложные специальности).
За что можно любить юс малый, как люблю его я?
Он интересный. Я уже писала про самую интересную сторону филологии. Одна из самых захватывающих вещей — восстановление праформы слова, поиск родственных связей в других языках. Отсюда, например, мы знаем, что бык и пчела раньше были слова из одного корня.
Юс малый — если знать, что он изображал сочетание с буквой Н — очень помогает в такого рода исследованиях.
Вот так вот одна древняя буква видоизменилась, чтобы и сейчас существовать и иметь очень важное значение.
Если вы хотите ещё пост про русские буквы древних времен, то напишите в комментариях, пожалуйста. А то я переключусь на общие проблемы лингвистики, которые мне интересно (может быть, и вам тоже будет познавательно).
Самый, пожалуй, известный подтверждённый (не выдуманный) мем Азарова
Как кто-то смеётся, «украинский — это русский, в котором рандомно расставлены буквы І». Это лишь мнение постороннего, и я попытаюсь пролить немного света на то, по какой системе эти буквы расставляются. Всё равно без словаря верно не выйдет, но всё-таки…
Набор правил неполный, но описывает основные случаи.
Введение
Русский и украинский язык стали разделяться примерно с 1100 года, когда закончилась Киевская Русь и началась раздробленная Русь: власть перестала двигаться с места на место, и если князь сидел, например, в Ростове — там и оставался.
Напомним прочтение украинских букв.
И → близко к [ы]. Здесь и далее все знаки транскрипции соответствуют русскому. І → [и] Ї → [йи] Е → немягкое [э] Є → Е, даже йотируется [йэ] или нет [’э] по русским правилам Г→ [ɦ], южнорусское фрикативное Г Ч, Щ → не являются автоматически мягкими, по умолчанию твёрдые
Кроме того, украинский не акает и не оглушает!
Возникает вопрос: почему такие странности с гласными? А украинскую письменность разрабатывали с нуля (без оглядки на наслоения русского) умные люди, сравнивали слова разных языков и заметили такое.
Во-первых, произношение Е как [э] исторически первое и сохранилось в украинском. Слово мед (мёд) в какой-то момент читалось как [мэд] — а русский в результате кое-каких процессов, в украинском не случившихся, стал читать как [м’от]. Ну а там, где мягкая/йотированная гласная всё же есть — ну придумали букву Є.
А произношение И [ы] — этот процесс случился только в украинском, но не в русском. Везде, где в древнеславянском И [и], в украинском И [ы]. В результате появились омоформы мила [мыла] милая и мила [мыла] мыла.
А каждое I [и] откуда-то взялось, и есть несколько правил. Я приведу пять.
1. Такие позиции, где [ы] невозможен
В начале слова, а также в паре с другой согласной: історія [истор’ия] история
Давайте буду транскрипцию писать не очень настоящую, но понятную: [я] = [йа]
А также если добавить к таким словам приставку: передісторія [пэрэд’истор’ия] предыстория
Ну или в конце слова, включая префиксоиды (части сложных слов, близкие к приставкам): денді [дэн’д’и] денди, квазідержава [кваз’идэржава] квазигосударство
Исключение: если в иноязычном собственном имени там действительно редкий и мало кем произносимый звук [ы], то так и быть: Кім Чен Ин [к’им чэн ын] Ким Чен Ын
Причина: в каждом языке есть «плохие» звукосочетания, которых он сторонится. Ми тоже не любим [ы] в начале и соглашаемся, если это заимствование.
Действует в новых корнях: да
Легко запоминается в разрезе современного языка: да
Действует надёжно: да
2. Ять
Практически везде (исключения единичны), где было Ѣ, стало І: хлѣбъ → хліб [хл’іб], въ полѣ → в полі [ф пол’и]
А в русском, как вы понимаете, случилось Ѣ→E: хлѣбъ→хлеб
Собственно, посмотреть, как по-украински — это один из важнейших способов увидеть ять в дореволюционном русском. Но: за тысячелетнюю историю языка яти появлялись и исчезали, и когда-то было клѣщъ, вѣдро, но к XIX веку стали писать строго клещъ, ведро. А украинский старые формы запомнил, и там кліщ, відро.
Явление случилось в XII…XIV веке, и чтобы оно сработало, должны выполняться ВСЕ ЧЕТЫРЕ условия.
О и Е — а не Ъ и Ь. Беглая буква ятем не станет — ни старым, ни новым!
Слог закрылся в результате выпадения ЪЬ после.
Для Е должен выпасть строго Ь.
Явление 12…14 века, так что если морфема заимствованная — то настолько старая, что мы её и заимствованием не считаем.
Примеры.
кот (котъ): все четыре, потому кіт
кота (кота): нет закрытого слога, потому кота.
пень/пня: беглая гласная, подозревается Ь (пьнь/пьня), потому пень/пня.
бомба: новый корень, потому бомба.
борщ: а там был ерЪ (бърщъ), к тому же падение редуцированных, как видите, не закрыло слог, потому борщ.
булочка: суффикс -очк- ажно 16 века, потому булочка.
мёд (медъ): Е и Ъ , потому мед.
медь — а вот она она мѣдь, так что мідь/міді. Не новый ять, а старый.
народ: есть диалектное нáрід, но форсирование со стороны церковнославянского сделало нормативное народ.
Азов: тут никакого суффикса -ов (слово тюркского происхождения), так что Азов. Другие произношения служат только чтобы уеть одиозный полк.
То же самое со словом фронт: нормативно фронт, и «на фрінт» — это издёвка.
Заходер в детстве видел украинизацию — может, отсюда корни растут?
Причина: хитрые фонетические процессы, сопровождавшие падение редуцированных (≈1000 год): в одних позициях звук был длинный, в других короткий. Длинный и короткий гласный не могут долго различаться одной длиной: они гарантированно или потеряют длину, или разъедутся и звучанием.
Действует в новых корнях: нет, редуцированные уже упали. Если и появится какой-то корень-мутант, то, полагаю, по принципу заимствований (см. ниже).
Легко запоминается в разрезе современного языка: есть какие-то паттерны, но в целом — только по словарю
Действует надёжно: совсем ненадёжно
4. Собственные имена
Тут всё просто: если у кого-то есть имя, то его надо передать настолько точно, насколько может язык. Там, где в оригинале [и], украинский тоже пишет І: Дізраелі [д’израэл’и] Дизраэли.
Но: при передаче русских имён смотрят на корни: Литваков [Лытваков] Литваков. И если видят старый/новый ять, пишут Є: Медвєдєв [мэдв’эд’эв] Медведев.
Причина: передача имени
Действует в новых корнях: да
Легко запоминается в разрезе современного языка: да, но есть старые хорошо ассимилировавшиеся слова вроде Литва [лытва], которые только по словарю
Действует надёжно: для новых имён надёжно, для старых нет
5. Нарицательные заимствования
В середине слова, где есть выбор между И [ы] и І [и], нарицательные заимствования выбирают букву по правилу «де ти з’їси цю чашу жиру»: после этих согласных будет И. После остальных будет І: мобільний [моб’ил’ный] мобильный, мюзик-хол [м’узык-хол] мюзик-холл.
С эпонимами (нарицательными собственного происхождения) это работает необычно: Рудольф Дізель [д’изэль] изобрёл двигатель дизель [дызэль].
Причина: экономия сил при произношении, взаимодействие русского и украинского. Вот языковеды, скорее всего в советское время, и записали правило.
Действует в новых корнях: да
Легко запоминается в разрезе современного языка: да
Действует надёжно: да
Заключение
Как вы видите, только три буквы могут стать буквой І: ОЕИ. На месте АУЫ — это явная попытка уеть украинский. (Но существуют грамматические явления вроде комарі, отдельный вопрос)
Азіровку (манеру речи Николая Азарова) телевизионщики назвали уникальной. Я, наоборот, считаю её стройной системой, присущей всем русским, связавшимся с Украиной, поскольку своими глазами видел у разных людей и даже у робота.
Я по крайней мере вижу три проявления азіровки:
Не имея доступа к словарю и не обзаведясь чувством языка, человек не понимает, где надо ставить І, а где нет. И если его за это ещё и пинают, получается гиперкоррекция: ставит там, где не надо.
Стандартные приставки и окончания читает по русским правилам.
Для ЛЛ: Глокая куздра штеко будланула бокра, получился бокрёнок, назвали его ChatGPT.
Вот знаете, какая интересная штука вырисовывается, если копнуть. Мы же все слышали про этих строгих филологов-нормативщиков, да? Этакие хранители эталона, которые с линейкой и циркулем выверяют каждый звук. Ломоносов, Ушаков, Ожегов... Их дело — создать канон, правила. Без них — хаос, невозможность общего языка у врача, инженера, юриста. Они провели главные улицы и проспекты языка.
Но ведь язык — он как живой организм, понимаете? Он всё время растёт, дышит, меняется. В нём есть не только парадные подъезды, но и тёмные переулки, базарные площади, молодёжные тусовки — сленг, диалекты, просторечия. И долгое время на всё это смотрели свысока, как на сорняки. Хотя, конечно, какие-то энтузиасты, вроде Даля, эти «сорняки» исправно коллекционировали — но больше как диковинку, а не как главное содержание.
А потом пришли другие учёные — «наблюдатели». Их философия, дескриптивизм, родилась в основном в западной лингвистике*, но нашла свой яркий отклик и здесь.
Наш академик Лев Щерба был из тех, кто великолепно чувствовал этот подход. Он не был родоначальником, но стал его мощным глашатаем в отечественной науке. Помните его знаменитую «Глокую куздру»? Это был манифест: мы чувствуем грамматику даже в полной бессмыслице, важно описать сам механизм, а не только оценивать правильность! Но дело было не только в теории.
Практический толчок дали такие люди, как американский лингвист Чарльз Фергусон, который в 60-х изучал, как люди на самом деле говорят по телефону, или Уоллабх Ли, который анализировал живые диалоги. Они поняли: чтобы понять, как язык работает в жизни — в бытовой ссоре, в рабочем инструктаже, в дружеской переписке — одних правил мало. Нужно смотреть на реальность.
*Дескриптивизм как метод сложился в первую очередь в американской структурной лингвистике начала XX века (Франц Боас, Эдвард Сепир, Леонард Блумфилд), часто в работе с индейскими языками, у которых не было письменной нормы и их можно было изучать только через живое описание. Щерба, работавший в то же время, был великим мыслителем, который независимо пришёл к очень схожим идеям о приоритете изучения живой речи и системного подхода к языку.
Эти «наблюдатели» и начали тихую революцию: они стали собирать всё подряд. Не только Толстого и Чехова, но и вывески, объявления, байки из цеха, песни, анекдоты, поздние разговоры на кухне — всю ту живую, нестриженую речь, от которой классический филолог брезгливо отворачивался. Всё это они складывали в гигантские электронные хранилища — так появились первые языковые корпуса. Просто склад. Сокровищница всего, что когда-либо было сказано и написано.
И долгие годы этот склад просто пылился. Пока не пришло его время.
А время пришло вместе с попыткой заставить машины понимать человеческую речь. И тут оказалось, что сухих правил и словарей Ожегова категорически недостаточно не только чтобы полноценно понимать язык - между людей. С машинами - та же проблема. Пионеры вроде Джона Синелер, который в 90-е создавал первые большие корпуса новостных текстов для машинного обучения, понимали: чтобы научить компьютер хоть как-то чувствовать язык, ему нужно скормить не выхолощенный эталон, а всю ту самую живую, шершавую, порой неграмотную речь во всём её невероятном разнообразии. Весь тот гербарий сорняков, который десятилетиями собирали «наблюдатели», вдруг оказался бесценным сырьём, золотой жилой.
И вот этот — весь, целиком, неотсортированный — язык, все эти корпуса, скормили нейронным сетям. Компьютеру ведь всё равно, что перед ним: сонет Шекспира или ругань в пробке. Для него и «ликбез», и «краш», и «дОговоры», и «договорА» — просто статистические связи, вероятности, узоры. Он искал в этой гигантской куче не предписанные правила, а самые крепкие, самые частые пути, по которым слова любят соединяться друг с другом.
И произошло почти что чудо. Из этого гигантского цифрового отражения всего языка, в создании которого участвовали и хранители нормы, и собиратели живого слова, — родился тот самый искусственный интеллект, который мы все знаем. Он получился живым и гибким именно потому, что его учили на всей полноте языка, а не на одном лишь эталоне. Он понимает наши шутки и иронию именно потому, что в его памяти есть не только академические тексты, но и бесчисленные чаты и форумы.
Так что выходит, наш сегодняшний разговор с нейросетью — это, в каком-то смысле, тихая победа тех самых «наблюдателей». Победа любопытства над догмой, разнообразия над единообразием. Красивая история о том, как стремление понять жизнь во всей её полноте, а не по одним лишь учебникам, в итоге подарило нам одно из самых удивительных технологических чудес.
«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!»
– так говорил классик русской литературы Иван Сергеевич Тургенев. Да, наш язык – уникальное явление. Ни в одном языке мира нет такого количества оттенков смысла, средств выразительности, ни один из языков мира не впитывает, как губка, и не «русифицирует» столько заимствований.
Однако в этом есть и огромные риски. Вы посмотрите, что происходит сейчас с русским языком! Куда уходят грамотная, красивая, чистая речь? Почему все чаще используются сленговые слова и неродные, чуждые нам компоненты? Ведь порой невозможно даже слушать окружающих. Ощущение, что общество превращается в Эллочек- людоеок, до того скудна становится речь.
Теперь же редко услышишь длинное «закрученное» предложение. Идёт тенденция на упрощение речи. А иноязычие? Откуда на нас свалились читеры, хейты, фолловеры, абъюз и прочая нечисть? Из интернета? Несомненно. Да только есть у нас есть свои слова, которыми можно всё заменить. Но даже от первых лиц государства мы слышим о фейках и хайпах. Да что там первые лица, если уже бабушки у подъездов так говорят! А пресловутое ОК? Кто сейчас скажет «хорошо»? Мало кто. Ок и все тут. И проще, и быстрее. А ведь всё это коверкает язык.
Вряд ли англичане или американцы, чьи слова так активно внедряем в свою речь, используют русский язык. Не думаю, что они заменяют свои слова нашими. Да нет, конечно. А у китайцев вообще язык крайне закрыт. Они не допускают к себе чуждые элементы. Почему же мы так безалаберны?
Вспомним великого хранителя нашего языка Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Ведь он боролся за каждое слово, а мы так бездарно сдаемся, поднимая лапки кверху, капитулируя перед иноземными захватчиками. Мы не интересуемся ни своей историей, ни историей языка тем более. А ведь это так интересно! Кто знает, например, почему мы часто что-то делаем на авось? Нет, мы не лезем в психологию человека, а разбираемся именно со словами. Авось, оказывается, слово древнее и поменяло много значений, прежде чем дойти до нас в своем нынешнем. А ещё у нас были разные «годяи», но это и ежу понятно. Да, и такие слова существовали. Но знаем ли мы это? Интересуемся ли? Нет.
А уж сколько слов, которые мы считаем своими, на самом деле они заимствованы- и не сосчитать! И это все наша история. Язык – это основа государства, объединяющая народы, населяющие его. И стоит относиться к нему бережнее.
Вот есть у нас экология – наука, занимающаяся охраной окружающей среды. Экология языка тоже нужна, чтобы очистить наносное и оставить нужное. Нет, мы не призываем к тому, чтобы говорить на старославянском или древнерусском. Язык, как и любой живой организм, испытывает на себя влияние извне. Но нужно фильтровать его. Зачем нам словарный мусор, когда можно говорить чисто. И почему бы тогда не начать прямо сейчас, а?
А узнать много нового о словах и выражениях можно здесь.
По роду своей деятельности, я много внимания уделяю работе с контекстом. Не важно, читаем ли мы со студентом текст, слушаем аудио, смотрим что-то - опора на контекст даёт возможность понять высказывание без словаря или переводчика. Ещё круче, что этот навык позволяет быстрее включить в свой «рацион» англоязычные источники.
Но важен ещё и исторический контекст. История и культура страны, в которой сформировался язык. Это то, как думают люди, то, на чем строятся произведения искусства, музыка, фильмы. Без этого понимания язык сухой, равнодушный.
Сегодня говорим про жизнь языка в Нью-Йорке в 1920х. Это десятилетие, которое подарило нам джаз, взлёт новых видов творчества и «Великого Гэтсби».
Главный фактор: события в мире. США не принимали активного участия в Первой Мировой войне, при этом страна оставалась желанным местом для релокации как простых людей из Старого Света, так и элит и их капиталов. Это сделало Нью-Йорк (а именно сюда приплывало большинство переселенцев) быстро растущим мегаполисом, «городом, который никогда не спит». Люди получили доступ к быстрым деньгам, к быстрой жизни, к свободе, которой раньше не было.
В 1919 году правительство страны вводит сухой закон, который в свою очередь стал драйвером для возникновения новой культуры. Изначально, закон должен быть уравнять всех жителей страны, в том числе вновь прибывших, в статусе “трезвого американца”. Но что-то пошло не так.
Появились bootleggers (boot - сапог, leg - голенище, в котором прятали алкоголь). Стали появляться подпольные бары под крылом местной мафии, которые назывались speakeasy (speak easy - разг. говори тише). При этом часто клиентами таких заведений были люди состоятельные, которые могли себе позволить алкоголь, привезенный окольными путями через границу. Тогда же широкую популярность обрели cocktails, в которых маскировали запрещенные напитки. Самый известный из них - Long Island Ice Tea, который всем своим видом говорил о том, что в стакане - всего лишь холодный чай.
Одним из главных лиц той эпохи, связанных с бутлеггерством, был Аль Капоне. Чтобы легализовать свои незаконные бизнесы, он открыл сеть прачечных. Именно так в язык пришло выражение launder money - отмывать деньги (laundry - стирка, прачечная).
Ещё одно понятие, связанное с Roaring Twenties - flappers. Так называли новое поколение девушек, которые вырвались из оков пуританского образа жизни и стали самовыражаться через внешний вид, поведение и публичность. Из сказанного выше понятно, что моральные принципы претерпевали серьезные изменения, а значит и прежние правила игры переставали работать. Можно было быть social butterfly без страха общественного порицания, традиционные роли уходили на второй план. Ещё до сексуальной революции 60х в обиходе был образ frivolous, scantily-clad girl, которая могла позволить себе шикарный и в то же время вызывающий образ.
Тем же “вызовом общественному вкусу” стало искусство. Art deco заключало в себе яркость, шик, геометрию, масштаб. Это golden ornaments, это skyscrapers, это experiments с формой и содержанием. Погрузиться в эту атмосферу можно, посмотрев “The Great Gatsby” или “The Aviator” про выдающегося и экстраординарного Говарда Хьюза, изменившего индустрию американского кино. Смотреть, конечно же, рекомендую в оригинале😌
Закончилась эпоха в 1929 году тем, что получило название The Great Depression - крахом биржи и надежд на сытое и счастливое будущее. Десятилетие, которое звучало громче всего в истории Нью-Йорка, завершилось не менее громко.
Вот такой вот контекст, в котором раскрываются отдельные слова, сами по себе мало что значащие.
Это мой первый пост на Пикабу🤗надеюсь, вам понравится!
Помимо прочих соображений, почему ваша версия кажется неубедительной, есть одно общее.
У языков разный социальный престиж. Финляндия была частью Швеции, в Финляндии официальный язык был шведский, великие финляндские писатели от Рунеберга до Туве Янссон писали на шведском. Огромное количество слов попало в финский из шведского. А из финского в шведский? Очень немного.
США граничит с Мексикой, в США заметный процент населения испаноязычные, в крупнейшем по населению штате Калифорния около 40% жителей родным языком имеют испанский. Слов испанского происхождения в английском всего несколько десятков, в основном связанные с мексиканской кухней, причем часть слов - оскорбительные, а часть попала в американский английский из британского, куда пришла из Испании.
Точно так же в России финноугорские языки были непрестижными. Чтобы слово попало в русский из финноугорских, должны были напрочь отсутствовать русские или западные аналоги, при этом предмет/действие, денотируемое этим угорским словом, должен был быть востребованным. То есть из угорских в русский могли попасть экзотизмы / названия для угорских реалий (например, названия племенами самих себя или друг друга, типа "манси"/"вогулы"), могли заимствоваться и пренебрежительные слова.
В целом, чтобы гордые, грамотные, православные, богатые и сильные колонизаторы - новгородцы - заимствовали слово у своих болотных данников, должны были быть веские причины. Простого совпадения "в пермском языке есть слово с похожим звучанием и немного похожим смыслом" совершенно недостаточно. Из французского - может быть: такие словечки повышают престиж говорящего. Из тюркских, если заимствовано во времена Рюриковичей - тоже. Из татарского XVIII-XIX веков - разве что шуточные, пренебрежительные: "йок", "башка", либо какие-то полезные экзотизмы типа "балык", "халат".
Автор статьи резонно критикует мнение уважаемых филологов Н. Трубачева и А. Аникина, утверждающих, что глагол выпендриваться имеет общий корень со словами пяльцы, пялить (а также пну, пинать). Якобы, это общеславянский корень, который восходит к *peti, *pьno «натягивать, пялить».
Мнение Н. Трубачева: выпендриваться – «выставлять себя напоказ» (в словарях не отражено), видимо, восходит к областному *выпетриватъся, где затем было инфигировано -н-, а -тр- перешло в -др- в условиях экспрессивного употребления. Форма *выпетриваться может быть объяснена из *выпятриваться, *выпятрить(ся), ср. болгарское выпетрыць – «выветрить, высушить» и то, и другое – из исконного славянского *vypetriti, собственно, «выставить, растянуть, расстелить на приспособлении *petro. Это последнее означало «стояк, станина (для растяжки)», представлено достаточно широко в ряде славянских языков и связано этимологически с *peti, *pьno – «натягивать, напяливать, пялить». (Трубачев О.Н. Этимологические мелочи // Этимология 1964. — М.: 1965. — С. 131–134.)
Опуская загадки на тему появления из слова "пялить" - слова "пендры", а также разные споры по поводу данного варианта, хотел бы высказать свою версию происхождения слова "выпендриваться".
На мой взгляд, слово "выпендриваться является заимствованием из пермских языков. В языке коми "вӧйпны" - осуждать, охаивать; наговаривать, клеветать на кого-л., оклеветать кого-л., "вӧйпантор(-й-)" - предмет опорочения, "вӧйпан" - нелестный.
Можно проанализировать слово "вӧйпӧдны" более детально. В.И. Лыткин и Е.С. Гуляев (1970) считают, что коми "вӧйп-" возникло как метатеза "йӧвп". В эрзянском "ёвтамс", мокшанском "ёфтамс" - говорить, сказать, сообщить, рассказать, эрз. "ёвкс" - сказка, легенда. Это мордовское слово Итконен сопоставляет с финским "jutella" - разговаривать. В.И. Вершинин связывает мордовское слово также с финским "jutella", с эстонским "jutt" - разговор, "ütelda, öelda" - сказать, ливским "jutt" (возможно, заимствовано из эстонского), саамским "juhted" - рассказывать (возможно, из финского). В эрзянском "явсемс" - причитать, оплакивать, волноваться, переживать. В марийском (диал.) "йӱктылаш" - читать молитву, произносить слова молитвы (о нищем, о попе), молиться (о жреце) (ср. с саамским "oakte" - сказать).
Кроме того, в саамском "ёввэ" - ругать, бранить, "ёафф" - шум, гул, "ёаффэ" - греметь, шуметь, "ёввмушш" - ссора. В венгерском "eskü" - ругать. Это может быть ближе по значению к коми слову "вӧйп-".
Иначе можно рассмотреть возможные параллели в угорских языках. В хантыйском "вый" - зло, хитрость, лукавство, "выян" - злой, хитрый, "пытта" - злиться, гнушаться.
Выводы. Вероятно, в один из севернорусских диалектов (новгородский?) слово "вӧйпантор" (предмет опорочения, осуждения) попало из языка коми. В русском языке оно приобрело менее негативный оттенок и стало означать действие, направленное на привлечение к себе внимания, напускную важность или заносчивость.
![Аз йотированный, читается как [йа]](https://cs17.pikabu.ru/s/2026/01/09/07/2kcfkaox.jpg)
