Из книги "Взгляни моими глазами.1995"

Просыпаюсь от привычного холода, он пробирается через бушлат со спины. От неудобной позы затекло тело. В шалаше очень мало места: стоит металлическая печка и оборудованы нары, рассчитанные на одного человека. Но мы сидим на них вчетвером, привалившись к стылой стене. Давно прогорели дрова, и сквозь щели брезентовых перекрытий потолка и полога сразу же ушло тепло. Где-то далеко ухают тяжелые гаубицы, с шелестом проносятся снаряды.

Некоторое время сижу без движения, пытаюсь вспомнить, где я нахожусь и как сюда попал. Память неохотно приоткрывает завесу событий последних суток: танковая колея в черноземе, крупнокалиберный пулемет, брошенная в окоп граната, не достигшая цели, объятая пламенем БМП, испуганные глаза Длинного, глубокая рана на щеке у Муравья, растяжка…

Да, растяжка! Мне крупно повезло, что она оказалась сигнальной. Я уже понимал: вот-вот грохнет взрыв, и последним ощущением была досада за свою нерасторопность и нерешительность. Я так и не сумел укрыться. Ожидал разрыва гранаты, но вместо этого жутко завыло, и из ближайшего куста в воздух с шипением взлетела красная ракета, за ней еще одна, и еще, и еще… Не помню, сколько их было, но в этот момент слетело оцепенение, и я упал на землю плашмя. Слишком поздно, конечно. Но как можно быть к такому готовым, если тебя не обучали поведению в подобных ситуациях? А чему нас во- обще обучали? За год службы все мы только и делали, что ходили в наряды – по парку, по кухне, по кочегарке. Из автомата стреляли-то в лучшем случае пару раз. А техникой пользоваться учили форсированными темпами накануне отбытия в Чечню. Многие уже здесь, в боевых условиях, осваивали и закрепляли навыки управления ею.

После растяжки желание шариться где бы то ни было за пределами собственных позиций у меня отбило напрочь. Маратов плеснул мне из своей фляжки остатки коньячного спирта, и я выпил их в два больших глотка, занюхав рукавом. Потом сидели у костра и смеялись надо мной. Каждый, кто наблюдал этот случай, пересказывал на свой манер, перебивая друг друга:

«Нет, не так было». Изображали, жестикулируя и выразительно корча рожи: то меня в нерешительной позе с поднятой в незавершенном шаге ногой, то Майбороду со спущенными штанами. И все это вызывало новые взрывы безудержного хохота.

Остаток дня прошел в бестолковых хождениях по траншеям; сидели на брустверах, грелись у костра. Начали выкапывать землянку. Ночью жгли костры прямо в траншее и пулеметных ячейках, собираясь вокруг небольшими группами. Тепло от огня немного согревало спереди, но спина мерзла. Заготовленных дров не хватило и вторую половину ночи мы провели, сбившись в кучки, жались друг к другу. Фактически и не спали даже. С нетерпением ждали рассвета. Завтрак привезли рано, была сечка. Я ее терпеть не могу. Но все же поел, запил теплым чаем.

К полудню небо затянуло тучами. Длинный с Рысаком и Качок поочередно продолжили рыть землянку, а мы с Рудаковым, Завьяловым и Чипом отправились искать кухню, чтобы разжиться там заваркой, сахаром и, если повезет, консервами и сухарями. Когда пересекли поле и оказались на месте своей последней стоянки в арыке, то повалил снег с дождем, бушлаты стали быстро намокать, потемнели. Увидав закопанный в земле шалаш, мы, не раздумывая, ввалились в него, затопили печь – наломанные доски от ящиков стопкой лежали здесь же. Решили переждать. Снаружи мокро и пасмурно, а здесь тепло и уютно. Согрелись. Потрескивание дров успокаивало, убаюкивало. На- валилась невыносимая усталость, сил не было даже на разговоры. И мы заснули.

И вот сейчас, в полумраке шалаша, я толкаю локтем соседа справа. Открыв глаза, тот ругается. Это Рудаков.

– Ты чего? – он недовольно ворочается.

– Сколько времени? – игнорирую его ворчание.

Серега задирает рукав, глядит на циферблат. Часы у него электронные, и если нажать кнопку, цифры подсвечиваются.

– Почти половина второго, – он удивленно вскидывает глаза. – Ты посмотри, славно поспали. А ну подъем, бойцы! Скоро стемнеет, а мы даже до места не добрались.

– И обед, наверное, уже развезли, – с досадой вторю я ему. – А жрать охота – больше, чем бабу.

– Ишь ты, о бабах вспомнил!

– Да я так…

Рудаков потягивается, кряхтит и встает.

– А может, ну его, эту кухню? Айда обратно, пока все не сожрали? – Завьялов вопросительно глядит на прапорщика.

– Да нет. Зря тащились сюда, что ли? – Чип снимает вязаную черную шапочку, чешет голову огромной пятерней и снова натягивает. – Все равно уже все остыло.

– Пошли. Найдем кухню – там накормят. Медицина, там же повар твой зема?

– Угу.

– Вот и славно, голодными не останемся.

Снег уже не идет. Выбравшись из шалаша, бредем к арыку, перебираемся через него и тотчас натыкаемся на стоящие справа за лесопосадкой наш танк и грузовые машины: бензовоз КрАЗ, три тентованных КамАЗа и ЗИЛ с кунгом. Последний как раз передвижная кухня и есть. Вокруг импровизированной жаровни на костре кучкуются водители и трое танкистов. Вовка Левитин без бушлата, в накинутом поверх кителя сером фартуке что-то помешивает шумовкой. Когда приближаемся, в нос ударяет запах костра и ароматного жареного мяса. Готовят телятину. Розовые поджаристые кусочки плавают в жиру в большой кастрюле. Неподалеку, на подстеленных на земле ветках, лежит говяжья ляжка.

– Асса! – кричит Завьялов, и бойцы оборачиваются.

– О-о-о-о! Какие люди! – восклицает один.

Это Леха по прозвищу Малыш – самый мощный по телосложению танкист в нашем батальоне. Ростом он под два метра и в обхвате, пожалуй, в два раза больше меня. Про таких говорят «косая сажень в плечах». У него немного скошенный небольшой лоб, крупное лицо, под стать ему, такой же большой нос с горбинкой, выдающиеся скулы и полные губы. Он улыбается, показывая белоснежный ровный ряд зубов, сгребает Чипа в медвежьих объятиях. Серега и сам немаленького роста, но по сравнению с Малышом, выглядит ребенком. Существует стереотип, что в танкисты набирают людей невысоких. Вопреки этому Малыш – механик-водитель танка, и непонятно как он размещается в машине, если даже для худых там места зачастую недостаточно.

Мы мало знакомы с ним, а наводчика и командира танка я вообще, кажется, вижу впервые. Тем не менее мы обнимаемся с Малышом и тепло, двумя руками здороваемся с остальными. С Вовкой просто жмем руки и улыбаемся.

– Что тут у вас готовится? – Рудаков заглядывает в кастрюлю и блаженно расплывается в улыбке.

– Есть че пожрать? – одновременно с ним спрашивает Завьялов и тоже заглядывает через Вовкино плечо.

– Есть суп гороховый и каша перловая с мясом, – отвечает Вовка, не переставая помешивать. – Еще не развозили, прапор на «шиншарике» из полка до сих пор не вернулся. Будете?

– Не-е-е. Мы бы мяска поели, – Чип смущенно улыбается, глядя на Малыша.

– Ну, тогда пять минут подождать придется. Помешай, – Вовка отдает Колхозу шумовку и уходит, забирается в кунг ЗИЛа и возвращается с разделочной дощечкой, на которой горкой лежит нарезанный лук. Он высыпает его в кастрюлю, перемешивает, и я чувствую, как изменился запах, стал насыщенней, ароматней – рот наполняется слюной.

– А где мясо взяли? – интересуется Рудаков.

– Да здесь неподалеку бегало, – Малыш хохочет. – Теленок приблудился, а с ним матка. Ну вот…

Мне становится жаль теленка, но это никак не влияет на мои намерения. Мы разговариваем, делимся впечатлениями. Малыш рассказывает, как они брали МТФ, мы – про свою лесопосадку. Все это сдабривается искрометной порцией матов, едких шуток и бравадой. Молодые солдаты на одной волне!

Когда доходит дело до еды, Вовка вылавливает мясо шумовкой в алюминиевые тарелки и подает нам – одну на двоих. Обжигаясь, жуем нежную мякоть, макаем в жир белый хлеб, запиваем все горячим терпким чаем – не из общего котла, а из чайника. Едим стоя, сгрудившись возле жаровни. Нам тепло и радостно. Машину медвзвода замечаем лишь когда она подъезжает, ее изрядно подкидывает на ухабах. Из кабины выпрыгивает тот самый прапорщик по прозвищу Обезьян и дерганой походкой, выбрасывая далеко вперед полусогнутые ноги, быстро приближается к нам. По всему его сердитому виду понятно, что мы здесь нежеланные гости:

– Кто такие? Какого лешего вы тут ошиваетесь? Левитин! Что они делают на кухне?

– Да я…

– Головка… от стереопатефона! Понял, кто ты? – Он отбирает у Малыша тарелку с недоеденным мясом и швыряет на стол: – Пошли вон отсюда!

Рудаков пытается что-то сказать, но тот с остервенением затыкает и его:

– А на тебя я комбату доложу – бойцов развращаешь!

– Че-е-е-го?

– Того! Где ваше место? Где ваша позиция? А? Вот и проваливайте туда! Повадились ко мне на кухню шастать! Воевали бы лучше так, как бойцов объедаете.

– Ты чего несешь, отец? – вскинулся Рудаков. – Успокойся!

– А ты меня не успокаивай! Ты давай, забирай свой сброд и проваливай, я сказал!

Народ расступается, собираясь расходиться. Все это время я стою чуть в стороне и продолжаю вылавливать из миски кусочки мяса. От последних слов прапорщика, назвавшего нас «сбродом», меня передергивает. И я вступаю в перепалку:

– Че ты пристал? Не видишь, устали люди? Сейчас поедим и уйдем!..

– А ты мне не тыкай, щенок! Ишь, смелый выискался! – он коротко ударяет снизу по миске в моей руке, и та, кувыркаясь, летит в сторону, рассыпая остатки мяса. – Я таким, как ты, рога-то быстро обламываю!

– Ах ты, сука! – кровь приливает к моему лицу жаркой волной. Меня колотит от вспыхнувшей обиды и злости, что какой–то тыловой прапор может вот так спокойно отматерить нас ни за что. – Сам ты… Крыса тыловая! Сидишь тут за нашими спинами, жрешь от пуза!.. Где ты был вчера и позавчера, когда мы голодные по грязи брюхом ползали? Ты!..

Однако Рудаков бьет его в этот момент под локоть, и рука с зажатым пистолетом подлетает вверх. Выстрел. В лицо ударяет волна пороховых газов, и я, пошатнувшись, вскидываю автомат. Начинается возня. Кто-то хватает меня сзади под руки, выламывает их, оттаскивает в сторону. Я пытаюсь вырваться и падаю. В это время Рудаков с Малышом скручивают Обезьяна и отбирают у него пистолет. Тот что-то кричит злым голосом, брызжет слюной, угрожает доложить обо всем комбату. Я кричу на него матом. Все это продолжается до тех пор, пока меня не уводят за ближайшую машину, а остальные не расходятся. Танкисты попрыгали в свой танк и, взревев, он укатил наискосок через поле, почему-то в сторону Чечен-Аула. Мы с Чипом запрыгнули под тент в кузов КамАЗа, водитель которого пообещал отвезти на позицию, как только прапор уедет с обедом. Лежа на каких-то тюках, переговариваемся шепотом, смеемся, но меня все еще лихорадит после всего.

Сергей Елисеев, фрагмент из книги "Взгляни моими глазами. 1995"

предыдущий эпизод - у меня в профиле

Гигантская доисторическая акула мегалодон, чьи окаменелые зубы веками будоражили воображение людей, в XXI веке перекочевала из учебников по палеонтологии на широкие экраны, став ключевой фигурой документальных проектов и фильмов-ужасов.

Мегалодон был поистине гигантским созданием со средней длиной тела в 14-15 метров. Считается, что самки, которые у акул крупнее самцов, могли вырастать до 18-20 метров, а по некоторым оценкам длина их тела могла превышать 24 метра!

Но как вообще человечество узнало о существовании этого монстра, вымершего примерно 3,6 миллиона лет назад?

Это история о том, как люди столетиями держали в руках доказательства существования величайшего хищника океанов, но не понимали истинную природу этих загадочных "каменных треугольников", считая их то змеиными языками, то драконьими зубами, то мистическими артефактами.

Загадочные камни древности

Большие треугольные окаменелости с зазубренными краями находили по всему миру — от Европы и Средиземноморья до побережий Америки, Южной Африки и Новой Зеландии. Но что это было на самом деле — никто не знал.

Древние римляне верили, что эти загадочные каменные треугольники падают с неба во время лунных затмений как дурное знамение — предвестие голода, войны или гнева богов. В римской культуре лунные затмения сами по себе считались плохими предзнаменованиями, а находка таких "небесных камней" после них уж точно сулила неизбежную катастрофу.

В средневековой Европе их называли "глоссопетрами" — окаменевшими языками змей или драконов. На Мальте их происхождение связывали с легендой об апостоле Павле, который, потерпев кораблекрушение у острова, проклял местных ядовитых змей, и их языки обратились в камень. Почему эти языки были размером с кастрюлю — легенда умалчивает.

Предприимчивые люди делили глоссопетры на части и продавали в качестве священных реликвий, наделенных чудотворными свойствами. Эту волну подхватили аптекари, перепродавая их в качестве универсального лекарства. Из глоссопетр делали амулеты от сглаза и порчи, а еще клали в вино, считая, что если в напиток был добавлен яд, то камень обезвредит его. Богатые семьи передавали крупные экземпляры из поколения в поколение как фамильные ценности.

Но никому не приходило в голову, что перед ними зубы реального существа, а не какого-то там мифического создания, с природой которого так никто и не определился.

Стено совершает прорыв

Все изменилось в 1666 году. Рыбаки у берегов Италии поймали огромную белую акулу, и герцог Тосканы распорядился доставить ее голову ученому Николаусу Стено (лат. Nicolaus Steno) для изучения.

Стено — датчанин на службе у семьи Медичи — был анатомом, а не палеонтологом. Палеонтологии тогда вообще не существовало. Но когда он вскрыл пасть акулы и увидел ряды треугольных зазубренных зубов, его осенило.

Эти зубы оказались уменьшенными копиями глоссопетр, которые тогда все еще пользовались мистической популярностью.

В 1667 году Стено опубликовал работу, в которой предположил: загадочные треугольные камни — это окаменевшие зубы древних гигантских акул. Идея казалась безумной: как зубы морских хищников могли оказаться внутри горных пород, многие из которых находили далеко от береговой линии?

Стено пошел дальше. Он выдвинул гипотезу, что места, где находят глоссопетры, когда-то являлись морским дном. Это было революционное озарение, заложившее основы сразу двух наук — палеонтологии и геологии.

Гигант получает имя

После Стено исследователи начали систематически изучать окаменевшие зубы акул. Но прошло еще полтора века, прежде чем ученые осознали реальный масштаб открытия.

В 1835 году швейцарский натуралист Луи Агассис взялся за монументальный труд — описание всех известных ископаемых рыб. Среди образцов были зубы (те самые глоссопетры), поражавшие воображение: диагональная длина некоторых превышала 18 сантиметров.

Агассис сравнил их с зубами большой белой акулы: если у нее зуб 5-6 сантиметров при длине тела 5-6 метров, то чудовище с 18-сантиметровыми зубами должно было достигать... Агассис не поверил своим расчетам.

Неизвестное науке существо он назвал Carcharodon megalodon — "большая акула с огромными зубами" — и поместил его в один род с большой белой акулой как ее гигантского предка. Сегодня систематика изменилась, и мегалодона чаще относят к отдельному роду Otodus, но имя осталось.

Зубы — главная подсказка

Скелет акулы состоит из хрящевой, а не костной ткани. Так как хрящевая ткань мягкая и после смерти животного быстро разлагается, то от акулы остается только то, что состоит из твердых минералов.

Зубы — идеальные кандидаты на окаменение. Они покрыты эмалью — самой твердой тканью организма — и пронизаны прочным дентином, что обеспечивает им миллионы лет сохранности. И главное — акулы теряют их тысячами: за жизнь одна особь меняет 20-30 тысяч зубов. Каждый выпавший зуб — потенциальная окаменелость.

Мегалодон существовал примерно 20 миллионов лет. Миллиарды особей, каждая с тысячами зубов — неудивительно, что их находят по всему миру: от Калифорнии до Японии, от Марокко до Австралии.

Интересно, что были найдены и позвонки мегалодона, которые при редчайшем стечении обстоятельств тоже способны минерализоваться. По очень скромному набору из 19 таких 25-сантиметровых позвонков ученые восстановили контур примерно 200-позвоночного, а затем и внешний облик этого чудовища.

Важно отметить, что полного скелета в природе не существует — пазл мегалодона навсегда останется недособранным.

Воссоздавая монстра

Как ученые смогли воссоздать внешний вид мегалодона? По аналогии с современными акулами и точным математическим расчетам.

Соотношение размера зубов к длине тела у акул довольно стабильно. Исходя из этого, рассчитали: средняя длина тела мегалодона составляла 14-15 метров, а масса — 50-70 тонн. Отдельные особи могли вырастать до 20+ метров и весить около 100 тонн. Для сравнения: средняя длина тела большой белой акулы составляет — 5-6 метров, а масса — 2-3 тонны.

По форме зубов определили диету: широкие, толстые треугольники с мощными зазубринами — идеальное оружие против крупной добычи. Мегалодон специализировался на китах — на ребрах и позвонках ископаемых китов находят характерные борозды и проколы от гигантских зубов.

По местам находок восстановили ареал. Мегалодон жил в теплых морях по всему миру. Возможно, молодые особи держались у берегов, взрослые — предпочитали открытый океан.

Вымирание

Мегалодон вымер примерно 3,6 миллиона лет назад в конце плиоцена. Виной тому стал целый комплекс причин:

• Глобальное охлаждение океанов сформировало ледники и понизило уровень моря — это разрушило мелководные зоны, где мегалодоны размножались и растили детенышей;

• Около четырех миллионов лет назад произошло закрытие Панамского перешейка (поднявшаяся суша заблокировала древний пролив между Тихим и Атлантическим океанами), что привело к перестройке глобальных течений — теплая вода ушла в Гольфстрим, Атлантика стала солонее и теплее, а мигрирующие киты (основная добыча) исчезли из тропических зон;

• Гигантский мегалодон, нуждающийся в огромном количестве пищи, столкнулся с ее острой нехваткой.

Конкуренты вроде белых акул и косаток лучше приспособились к новым условиям, поэтому дожили до наших дней.

Наши предки никогда не видели этого хищника живым. Но благодаря окаменевшим зубам — тем самым "драконьим языкам", которые люди веками носили как амулеты — мы знаем, что он существовал. Величайший хищник, когда-либо плававший в океанах Земли.

Ранее я рассказывал о том, как медузы живут без мозга, а еще побеждают старение.

Санкт-Петербург и ЛО
🌿 Ищем дом и любящих хозяев 🌿
Очаровательной кошечке-подростку.
Была спасена с холодных, заброшенных сараев.
Временно живет на передержке в подсобном помещении, в клеточке.
Кошечка очень хорошая, супер ласковая и ручная, очень игривая, в зубах приносит мячики.
Обожает сидеть на руках и мурлыкать песенки.
Лоток на 5+! Вакцинирована. Сданы анализы на вик и лейкоз - отрицательно. Возраст примерно 7 мес.
Малышка очень ждет своих хозяев!
Обращаться в телеграм @umkaluda

У нас вчера в местном родительском чате было небольшое обсуждение по поводу каких-то "онижедетей", на вид лет 15-16, которые стояли на остановке транспорта и швыряли в проезжающие машины лёд.

Машины ожидаемо резко тормозили. Прохожие (и водители) не менее ожидаемо молчали и делали вид, что их это не касается, потому что слишком много историй читали о том, что будет, если корзиночке чужой человек что-либо скажет по поводу корзиночкиных хулиганских действий.

Так вот, количество людей, выразивших возмущение было существенно ниже, чем количество людей, исповедующих позицию "они же дети! это не их вина! вина родителей, школы, учителей, общества, нас с вами! а ещё это же мальчики, у них так часто, им можно".

Мне кажется, учителя, которые терпят подобное отношение у себе школы и администрации, делают себе медвежью услугу - из любви к детям и желания помочь им расти они соглашаются на практически рабские условия работы и регулярное унижение со стороны отдельных учеников, администрации, родителей. Профессия педагога у нас дискредитирована практически на корню в государственной школе.

А что самое ужасное, это что учителя подобным жертвенным отношением к себе формируют абсолютно не правильные человеческие ценности в тех детях, ради которых они всё это терпят. Даже если у учителя получится каким-то образом донести свой предмет и заинтересовать, вовлечь, то дети-то всё равно смотрят на происходящее вокруг учителя (со стороны девиантных учеников, не менее девиантных родителей, прилагательное для администрации школы и прочих крайней полезных чиновников нематерное должно бы быть, но я ещё не пила кофе и имею крайне бедный лексикон).

Вы думаете, хоть один из них пойдёт в педагогику? Чтобы он стал вот таким же бесправным и всегда во всём по умолчанию виноватым участником процесса с оплатой труда едва выше МРОТ?

Учителей вообще никто не поддержит - ни родители, ни администрация, ни чиновники, пока меры будут вот такия мягкие, как просто посвятить час свободного урока теме защиты трудовых прав. Мне кажется, пришло время для более жёстких мер. Мне это как родителю школьника кажется, если что. Мне лучше, если у вас будет забастовка, но это даст шанс устранить хоть частично проблемы в педагогике.

У вас, тем более, временный простой в работе не приведёт к угрозе жизни и здоровью людей, как у МЧС или реаниматологов, например.

Вам нужно коллективно принимать более резкие действия для защиты своих трудовых прав, потому что без этого на проблемы школ никто не обратит внимание ни-ког-да, и вас просто по-одиночке всех либо устранят, либо выжмут без остатка и выкинут на мороз, больных и нищих, "идти в бизнес".

Ближе к обеду я вышел погулять с сыном. Погода была прекрасная для декабря нашего региона, всё вокруг наполнялось духом праздника, так как до Нового Года оставалось 10 дней.
Возле подъезда я встретил Сергеича с Шурой, это его напарник по рыбалке, они что-то очень вдохнавленно обсуждали и активно жестикулировали. Подошёл к ним и спросил: "Привет! С рыбалки?", а в ответ услышал историю...

Это место я уже давно приметил. Летом туда не подойти, а вот зимой, там образуется небольшой ледяной выступ. Шуру долго уговаривать не пришлось: рыба ловится и идти 20 минут. Зная, что он только начинает изучать зимнюю рыбалку, подарил ему удочку с необходимой оснасткой.
Утро было превосходное для декабря: шёл снег, температура комфортная, ветер умеренный. В общем всё сулило хороший клёв.
В 9 уже были на льду. Народу было много, и в основном, они кучковались ниже по течению. Не долго думая, уходим направо, подальше от всех. Буримся. Делаю сразу три лунки, лёд в этих местах всего 20 - 25 см. Шура решил бурить по одной. Достаём удочки. Даю ему тейл спиннер классической расцветки, как заявил производитель. Сам же начинаю рыбачить на балансир. Делаю 5 - 6 подпросов, удар, и первый окунь, весом около 300гр, уже на льду. Дальше наступает тишина на минут 20. Смена лунки и приманки не приносит результата, а вот мой напарник вытаскивает приличного подъязка грамм на 600, может и больше.
Время приблежалось к 11 часам. Бурю седьмую лунку - пусто. Затем восьмую, опускаю приманку и сходу поклевка. На балансире весит некрупный подлещик. Думаю, что случайность, но потом ещё и ещё. Между ними клюёт окунь и подъязок. Шура сидел ко мне спиной и не видел, что я вытаскиваю рыбу "лифтом". Глубина в этом месте не больше одного метра, мне хватало длины руки, чтобы рыбу вытаскивать за одно движение. Такая раздача шла минут 15, после чего меня заменил Шура. На его лице было недоумение и два вопроса, которые я смог разобрать из потока лексики: как и почему?
Не долго думая, я оставил лунку и посадил на неё Шуру. И его негодование сменилось на радость, а я пошёл бурить следующей.
Время было около 11:30, когда мы решили собираться домой, так как удовольствие получено, а ещё меня насторожила фигура человека, которая бегает от рыбака к рыбаку. Не обращая внимания на неё, мы продолжали собираться. Как кто-то к нам подбежал и начал спрашивать меня про рыбалку.
Оказалось эта фигура была представителем рыбоохраны. Он ходил и узнавал кто из рыбаков относится к клубу, а кто так пришёл. Я у него сразу поинтересовался: "Почему тут нельзя рыбачить на зимнию удочку?" Так как в этом месте есть запрет на рыбалку на спиннинг, а точнее рыбалку в проводку. На что он мне ответил, что тут рыбалка разрешила только с берега, а мы находимся на льду, который не подходит под это понятие.
Дальше я прошёл в служебную машину, где был составлен протокол о нарушении правил рыбалки и незаконного вылова рыбы.
Инспектор был очень сговорчивый. Объяснил мне что и как, а я у него поинтересовался тем, разрешено ли здесь рыбачить на мормышинг? Его ответ меня поразил.
"Что это? Рыбалка в проводку? Тогда нельзя. Можно рыбу поранить!"
На этом мы разошлись. Я получил повестку в суд и пошёл домой, рассказывая Шурику по наш разговор с инспектором.
На этом и можно было бы закончить, но последовало следующее...
P. S.
Позже я начал узнавать как вступить в клуб или устроиться на полставки на рыбзавод, но никто, из расспрошенных людей, не дал мне ответа. Возможно я спрашивал не тех людей?