ВИА Мемуаристки под моим чутким руководством перепели отличную песню 1942 года! В качестве бонуса цветная хроника с товарищем Сталиным с победной конференции в германском Потсдаме 1945 года. Приятного прослушивания!
Часть 5: Инцидент
Кабинет сэра Исмея напоминал операционную — стерильный порядок, приглушенный свет и ощущение напряженной концентрации. Помимо двух оперативников, в комнате находился доктор Элистер Рид, ведущий невролог из медицинской службы британской делегации. Его присутствие придавало происходящему леденящую душу официальность.
— Наша цель — временная недееспособность, — голос Исмея был ровным и бесстрастным. — Мистер Бирнс должен получить симптомы, исключающие любую умственную деятельность на сорок восемь часов. Речь не о причинении вреда, а о точной медицинской симуляции.
Майор Олдрич, специалист по безопасности, разложил на столе схему маршрута.
— Его привычки неизменны. После семи вечера он едет на ужин к послу Клейтону. Здесь, на узком повороте с Хауптштрассе, его будет ждать «неисправный» грузовик, перекрывающий часть полосы. Резкое торможение, дверь откроется, инерция — и он бьется головой о стойку. Достаточно для легкого ушиба и нашего повода для вмешательства.
Доктор Рид, человек с внимательными, холодными глазами, сложил руки на груди.
— Господа, у меня два вопроса. Почему мы уверены, что дверь откроется? И почему вы считаете, что он получит именно легкое сотрясение, а не, скажем, перелом скуловой кости?
Вперед выступил капитан Элтон. Он достал два небольших аэрозольных баллончика.
— Над дверью его автомобиля мы уже поработали. Замок ослаблен. Для перелома в скорость на этом участке будет слишком мала. А симптомы обеспечите вы, доктор, при помощи вот этого. — Он протянул Риду баллончики. — Это состав «Нептун». Летучий холинолитик. При вдыхании вызывает точные симптомы сотрясения мозга: головокружение, тошноту, светобоязнь, спутанность сознания. Эффект наступает через три-четыре минуты.
Элтон повертел баллончик в руках.
— Методика применения особая. За тридцать минут до операции вы примете противоядие — вот этот второй состав. Затем обильно опрыскаете первым составом руки, рукава и медицинские инструменты. Когда вы будете осматривать Бирнса после инцидента, он будет вдыхать пары с вашей одежды и рук. Для постороннего врача это будет неотличимо от классического сотрясения легкой или средней степени.
— Ваша задача, доктор, — Исмей посмотрел на Рида, — быть первым медиком на месте. Ваш внешний вид и знание процедур не вызовут вопросов. Осмотреть его, подтвердить диагноз и обеспечить немедленную доставку в лазарет. Ваша форма и принадлежность к союзной делегации станут лучшим прикрытием.
Исполнение:
Ровно в 19:15 длинный черный «Кадиллак» с флажком США свернул с Хауптштрассе. За поворотом дорогу ему частично перекрывал грузовик с открытым капотом. Водитель Бирнса, сержант Майклс, рефлекторно ударил по тормозам.
Джеймса Бирнса, сидевшего у левой двери, инерцией рвануло вперед и влево. Он ударился виском о косяк двери — не сильно, но весьма болезненно.
Из ближайшего подъезда немедленно вышел доктор Рид в безупречном костюме и с медицинским чемоданчиком.
— Я доктор Рид, из британской делегации! — четко представился он подбежавшей охране, уже показывая удостоверение. — Позвольте оказать помощь пострадавшему!
Он наклонился к Бирнсу, который потирал висок и выглядел скорее раздраженным, чем пострадавшим.
— Господин секретарь, позвольте взглянуть, — его голос был спокоен и авторитетен. Короткий осмотр: "Посмотрите сюда... теперь последите за пальцем..., хорошо, поверните голову, так... я дотронусь, позволите?"
— Ничего страшного, просто ушиб, — начал было Бирнс, но к концу осмотра его лицо начало бледнеть. — Ох... Голова кружится...
— Именно так и бывает при сотрясении, — уверенно констатировал Рид, уже поддерживая его под руку. — Симптомы проявляются не сразу. Сержант! Немедленно в лазарет! Ему нужен полный покой и наблюдение.
К тому времени, как подъехала машина, Бирнс уже жаловался на тошноту и непереносимость света. Его отвезли в лазарет, где уже Говард Снайдер - врач американской делегации, осмотрев пациента и выслушав авторитетное мнение «коллеги-союзника», без колебаний согласился с диагнозом.
— Джеймс, тебе категорически запрещено работать, — заявил он, — минимум двое суток абсолютного покоя.
Дверь в палату Бирнса закрылась. Охранник получил приказ никого не пускать. Связь с внешним миром была прервана. Операция «Медицинское заключение» была завершена. Генри Стимсон получил в свое распоряжение необходимое окно времени.
Часть 6: Конверт
Если Потсдам был резким ударом скальпеля, то Берн требовал ювелирной работы. В нейтральной Швейцарии всё выглядело безмятежно — витрины с часами, запах свежесваренного кофе, чиновники в безупречных серых костюмах. Но за фасадом спокойствия здесь клубились самые густые тени разведывательных игр.
Агент «Вермонт» получил задание в зашифрованной радиограмме, маскированной под заказ на детали для карманных часов. Суть была проста: передать конверт японскому представителю так, чтобы не осталось ни малейшего следа британского участия.
Подготовка
Вермонт был идеальной фигурой для такой работы. Уже десять лет он жил в Берне под маской торговца антиквариатом: суховатый, педантичный, с аккуратной седой бородкой, он выглядел скорее профессором истории искусства, чем человеком, способным менять баланс сил в Азии. Его знали все — и никто.
Для встречи он выбрал не тёмный переулок и не парк на окраине, а главный почтамт. В полдень здесь всегда было оживлённо: люди отправляли телеграммы, покупали марки, обсуждали новости. Толпа скрывала всё лишнее.
Встреча
Вермонт пришёл за десять минут до условленного времени. Купил марку, сделал вид, что внимательно изучает расписание у окошка. Вокруг звенели велосипедные звонки, кто-то спорил у кассы о тарифах, мальчишка растягивал Berner Zeitung на полу и следил за заголовками о грядущем мире.
Ровно в назначенный час появился японский дипломат — молодой человек с прямой осанкой, в светлом костюме. Лицо вежливое, но напряжённое. Они обменялись лёгким поклоном и заговорили о гравюрах укиё-э, о том, как трудно организовать выставку в военное время. Диалог был безупречно пустым — слова служили лишь прикрытием.
В какой-то момент Вермонт, делая вид, что ищет карандаш в портфеле, «случайно» уронил на пол плотный коричневый конверт. Тот лёг точно между ними.
— Ах, простите, моя неуклюжесть, — сказал он по-немецки, продолжая копаться в бумагах.
Дипломат склонился, поднял конверт. На мгновение он задержал его в руках, будто оценивая вес и на ощупь проверяя края. Затем протянул обратно.
— Ваш, господин?
Вермонт наконец достал блокнот, увлечённо записал пару названий японских школ. Поднял глаза с лёгкой улыбкой:
— Благодарю, но, кажется, это не моё. Должно быть, кто-то другой обронил.
Они обменялись взглядом. В глазах японца мелькнуло понимание. Он медленно убрал конверт во внутренний карман.
— Вероятно, вы правы. Найдём владельца, — ответил он тем же ровным тоном.
Ещё минута светской беседы о красоте гравюр — и оба разошлись в разные стороны, растворяясь в шумной толпе. Вся встреча длилась не больше семи минут.
Содержимое
В конверте лежали несколько машинописных страниц без печатей и подписей. Бумага — дешевая, бледная, как будто вырванная из канцелярской папки. На ней — сухой отчёт под заголовком «Оценка дальневосточной стратегии СССР».
Там не было сенсаций, лишь холодная систематизация фактов: переброска дивизий на восток, новые склады снабжения, синхронизация сроков с ялтинскими обязательствами. Ключевой абзац бил в самое сердце:
«…все дипломатические зондажи японской стороны о посредничестве систематически игнорируются или отклоняются, что свидетельствует об отсутствии у СССР намерений содействовать мирному урегулированию».
Это был не намёк и не предложение — просто бесстрастный приговор.
Когда японец вышел из почтамта, его плечи были напряжены, шаг стал резким. Вермонт, наблюдавший издалека, понял: семя упало в подготовленную почву.
Операция «Берн» завершилась. Теперь ход был за Токио.
У. Черчилль, Г. Трумэн, И. В. Сталин. Потсдам, 23 июля 1945 года
Потсдамская конференция
В преддверии Потсдамской конференции американское руководство разработало проект совместной декларации союзных держав, который должен был стать последним предупреждением Японии. Этот документ, созданный без участия СССР, тем не менее учитывал советские интересы в регионе, что позволило советской делегации впоследствии поддержать его основные положения. Примечательно, что текст декларации был утвержден Трумэном 24 июля 1945 года - в тот же день, когда был подписан приказ о подготовке атомной бомбардировки Японии, что наглядно демонстрировало двойственную природу этого дипломатического шага. Потсдамская декларация, обнародованная 26 июля, содержала жёсткие, но справедливые требования: полную капитуляцию японских вооруженных сил, ликвидацию милитаристского режима, ограничение японского суверенитета основными островами архипелага и установление временного союзного контроля над страной. Эти условия были направлены на окончательное уничтожение очага агрессии в Азии и создание предпосылок для демократического развития Японии. Японское руководство оказалось перед тяжелейшим выбором. Группа реалистично мыслящих политиков во главе с министром иностранных дел Того Сигэнори понимала необходимость принятия ультиматума, надеясь лишь сохранить символический статус императорской власти. Однако военная клика во главе с военным министром Анами Корэтика и начальником генштаба Умэдзу Ёсидзиро, не желая признавать поражение, настаивала на продолжении войны. Их позиция подкреплялась иллюзорными расчетами на то, что предстоящее вторжение на Японские острова обойдется союзникам в такие огромные потери, что заставит их пойти на переговоры. 27 июля на заседании Высшего совета по руководству войной было принято компромиссное решение - официально не отвергать декларацию, но и не принимать её, сославшись на необходимость дополнительного изучения. Одновременно японская сторона предприняла последнюю попытку через посла Сато в Москве выяснить позицию Советского Союза. Однако уже на следующий день под давлением военных премьер-министр Судзуки Кантаро сделал роковое заявление о том, что правительство "игнорирует" Потсдамскую декларацию. Это решение, ставшее проявлением политической близорукости японского руководства, фактически развязало руки американской администрации для применения атомного оружия и предопределило дальнейшую трагическую развязку войны на Дальнем Востоке.
Продолжение в следующем посте...
С 17 июля по 2 августа 1945 года в пригороде поверженного Берлина Потсдаме, входившем
в советскую оккупационную зону, проходила конференция глав великих держав, победивших фашистскую Германию: СССР, США и Великобритании.
На первых заседаниях конференции Великобританию представлял Уинстон Черчилль, позже на смену ему прибыл новый премьер-министр К. Эттли, получивший пост по итогам состоявшихся в стране 5 июля 1945 г. парламентских выборов.
Соединённые Штаты Америки представлял Г. Трумэн, ставший президентом после смерти Ф. Рузвельта.
Советскую делегацию возглавил председатель Совнаркома, Верховный Главнокомандующий Вооружёнными силами СССР И.В. Сталин – незадолго до исторической встречи ему было присвоено высшее воинское звание Генералиссимуса Советского Союза.
Конференция подвела итоги войны в Европе, во многом определила новую конфигурацию послевоенного мира.
По воспоминаниям в те годы посла СССР в США Андрея Андреевича Громыко, участвовавшего ранее в работе Тегеранской и Крымской конференций глав государств антигитлеровской коалиции, на встрече в Потсдаме её участникам не хватало теплоты:
«В Потсдаме нормы протокола соблюдались. И с внешней стороны всё выглядело как будто в порядке. Главы приветствовали один другого, выражали удовлетворение, что встретились.
Но на заседаниях «за круглым столом» не хватало теплоты, которой требовала обстановка исторического момента, теплоты, которой ожидали и воины союзных армий, и народы всей земли, теплоты, на которую рассчитывала и память о погибших в той войне. Ведь фашизм стремился к тому, чтобы поверженный мир, распластавшись, лежал у его ног. Но получилось наоборот: люди раздавили фашистского зверя. Распластался он. Победители встретились, однако…
Уже в начале работы конференции за внешней чинностью проглядывала на каждом шагу настороженность и политическая сухость со стороны президента США и премьер-министра Англии. И чем дальше, тем больше это становилось очевидным. Почти по всем главным обсуждавшимся проблемам обнаружилась разница в позициях союзников: по вопросу о будущем Германии, о том, как поступить с ней теперь, после разгрома, по вопросу о репарациях, который в Крыму не был решен, по вопросу о практических шагах по демилитаризации и демократизации Германии, по польскому вопросу и о том, как распорядиться немецким оружием.
В своей большей части разговор носил весьма натянутый характер, хотя никто не стучал кулаком по столу. С самого начала конференции для всех участников стало ясно, что к договоренностям лежит тернистый путь, а по некоторым вопросам, возможно, их просто не будет».
Ещё задолго до Берлинской конференции в США форсировались завершающие работы
по созданию атомного оружия в целях его использования не только
как средства массового поражения, но и как политического довода
на международной арене. На восьмой день конференции, 8 июля 1945 года, после пленарного заседания Г. Трумэн сделал И.В. Сталину конфиденциальное заявление о том, что США создали новое оружие большой разрушительной силы и намерены применить его против Японии.А.А. Громыко в своей книге «Памятное», увидевшей свет в 80-е годы XX века, свидетельствует:
«Сталин выслушал перевод, понял, о каком оружии идёт речь, и сказал:
– Благодарю за информацию.
<…>
А на лице Трумэна было написано как бы недоумение. Он повернулся и тоже пошел, но в другую
от Сталина сторону,
в те двери, за которыми находились рабочие помещения американской делегации.
Хочу обратить внимание на то, что это произошло тогда, когда США уже изготовили бомбу и собирались предать ядерной смерти японские города – Хиросиму
и Нагасаки.
Американский президент, как стало известно позже, был немало разочарован такой реакцией советского руководителя.
Черчилль с волнением ожидал окончания разговора Трумэна
со Сталиным. И когда он завершился, английский премьер поспешил спросить президента США:
– Ну как?
Тот ответил:
– Сталин не задал мне ни одного уточняющего вопроса и ограничился лишь тем, что поблагодарил за информацию.
Вспоминая об этом разговоре, Трумэн будет потом уверять, что из сказанных им в самой общей форме нескольких фраз о новом оружии Сталин будто бы вряд ли
мог сделать надлежащие выводы. В действительности же Сталин незамедлительно из Потсдама дал советскому ученому-физику
И.В. Курчатову указание ускорить дело с созданием атомной бомбы, которое стало мощным импульсом для всего комплекса соответствующих работ
в нашей стране».
По одному из главных пунктов повестки дня конференции – о судьбе Германии – «Большая тройка» договорилась о разделе побеждённой страны на четыре оккупационные зоны, контроль над которыми взяли на себя три союзные державы и Франция, её демилитаризации и денацификации, определила репарации с Германии в целях оказания помощи в восстановлении разрушенных государств Европы. Были согласованы вопросы о присоединении
к Польше Силезии, Померании и части Восточной Пруссии, признании новой польской границы по линии Одер–Нейсе, передаче в состав СССР Кёнигсберга и прилегающего к нему района.
Конференция образовала Совет министров иностранных дел СССР, США, Великобритании, Франции и Китая, обсудила вопрос о проведении международного военного трибунала над нацистскими военными преступниками и решила опубликовать их первой список не позднее
1 сентября 1945 г.
8 августа 1945 г. был учреждён Международный военный трибунал.
Он начал работу в Нюрнберге 20 ноября того же года.
В фондах РГАКФФД хранятся киноматериалы, освещающие ход конференции в Потсдаме: они сняты на чёрно-белую и частично на цветную трофейную плёнку известными фронтовыми операторами
Б.К. Макасеевым,
А.А. Лебедевым,
А.Г. Кричевским,
Р.Б. Халушаковым,
И.И. Беляковым – одним из первых советских операторов, освоивших технику звуковых синхронных съёмок.
Вашему вниманию предлагается фрагмент кинофильма «Берлинская конференция» (ЦСДФ, 1945 г.). Его режиссёр – Илья Петрович Копалин, один из создателей знаменитого документального фильма «Разгром немецких войск под Москвой» (1942 г.).
Руководство съёмками фильма «Берлинская конференция» осуществлял выдающийся советский кинорежиссёр,
в 1944–1945 гг. – директор Центральной студии документальных фильмов
и заместитель председателя Комитета по делам кинематографии СССР Сергей Аполлинариевич Герасимов.
Одна из самых обсуждаемых тем в последнее время – мирные договоры! Не секрет, что сейчас Россия, США и Украина готовятся к заключению, казалось бы, самого главного документа современности.
Но не будем забегать вперед. Лучше вспомним, какие самые известные МИРНЫЕ ДОГОВОРЫ были подписаны в нашей истории.
Сегодня мы подробно расскажем про Вестфальский мир, Венский конгресс, Парижский мирный договор, Версальский договор, Потсдамскую конференцию и Женевские соглашения.
Присаживайтесь поудобнее, мы начинаем!
Видео на YouTube:
Мы в социальных сетях:
Краткая история на YouTube: https://www.youtube.com/@Kratkaya-Istoria
Краткая история на RuTube: https://rutube.ru/channel/24774171/
Краткая история на Дзен: https://zen.yandex.ru/id/5ec64f3ebd57...
Краткая история во Вконтакте: https://vk.com/kratkaya_istoria
Военные фотокорреспонденты Евгений Халдей, Самарий Гурарий и Иван Шагин в тех же креслах и на том же месте, где не так давно они фотографировали Большую тройку - Черчилля, Рузвельта и Сталина.
Германия, Потсдам, дворец Цецилиенхоф, 17 июля 1945 - 2 августа 1945
Все три легендарных советских фотографа прошли всю Великую Отечественную от первого дня до последнего: Евгений Халдей был фотокором ТАСС, Самарий Гурарий снимал для "Известий", а Иван Шагин - для "Комсомольской правды". Под практически всеми знаковыми фотографиями Великой Отечественной стоят именно их фамилии.
Поэтому на Потсдамской конференции, не так давно отсняв Парад Победы в Москве, они вполне могли расслабиться и пошутить с Большой/Малой тройкой.
Большая тройка на Потсдамской конференции, Германия, Потсдам, дворец Цецилиенхоф, 17 июля 1945 - 2 августа 1945. Фото - Евгений Халдей
А потом к Евгению Халдею и Самарию Гурарию присоединилась фотокор Правды Мария Калашникова. Она стала одной из семи женщин, снимавших на фронтах Великой Отечественной, причем начала снимать только в 1944 году, после гибели мужа, фотокора "Правды" Михаила Калашникова.
Малая тройка 2.0: Мария Калашникова с корифеями советской фотографии Евгением Хапдеем и Самарием Гурарием
Жена фотографа, младшего сына она родила в 1940-м, работала воспитательницей детского сада. Когда семьи сотрудников газеты "Правда" отправили в эвакуацию в Омскую область, она получила от мужа фотокамеру с наказом учиться снимать детей.
В годы войны, по рассказам старшей дочери Майи Михайловны, супруги обмениваются письмами: в Москву в редакцию "Правды" Мария Ивановна посылает свои снимки, в ответ фотокор Калашников шлет рекомендации по композиции и технические советы.
Михаил Калашников погиб во время Крымской операции, последняя его съемка - штурм Сапун-горы в Севастополе. На похоронах в Москве вдова обратилась к руководству газеты с просьбой дать ей возможность продолжить дело мужа. И она в буквальном смысле заменила его в главной газете страны, и работала на уровне лучших фотокоров, снимала для "Правды" в том числе Парад Победы, Потсдамскую конференцию.
Русская история 20 века - авторский канал без либеральной цензуры
В ночь на 22 июня 1941 года Военно-Морской Флот СССР под руководством Н.Г. Кузнецова, обеспечившего немедленное доведение до флотов директивы об оперативной готовности № 1, был своевременно приведён в полную боевую готовность: на рассвете первого дня Великой Отечественной войны его подразделения не понесли серьёзных потерь, ни один корабль не был уничтожен противником, а главная база в Севастополе отбила вражеские бомбардировки. Уже 23 июня морская авиация нашего флота нанесла удары по портам и аэродромам Финляндии, вступившей в войну на стороне Гитлера.
В августе 1941 года советская морская авиация совершила первые налёты на Берлин. За годы войны журнал регистрации посетителей, принятых И.В. Сталиным, зафиксировал 62 встречи Верховного Главнокомандующего с адмиралом Кузнецовым. Сталин включил наркома ВМФ СССР в состав советских делегаций на Ялтинскую и Потсдамскую конференции руководителей стран антигитлеровской коалиции. Подробнее об этом – в сегодняшней публикации РГАКФД.
"По заданию гитлеровского руководства в Тегеран, накануне переговоров глав правительств трёх держав, проникает группа террористов, возглавляемая агентом Шернером. Официальный повод для приезда ...
...
В женевском аэропорту Мари знакомится с Андрэ, не зная, что он советский разведчик, тайно следующий в Тегеран для обеспечения безопасности переговоров."(С) Сюжет фильма Тегерна-43
Тегеранская конференция — первая за годы Второй мировой войны конференция «большой тройки» — лидеров трёх стран(С)
15 ноября 2022
Встреча директора Службы внешней разведки России Сергея Нарышкина с главой ЦРУ Уильямом Бернсом в Анкаре была направлена на поддержание контактов между США и РФ по вопросам безопасности. Об этом сообщает "Рамблер".
https://news.rambler.ru/politics/49698929/?utm_content=news_...
15 ноября 2022
Взрывы были слышны во вторник в районе Фатих в Стамбуле, три машины охвачены пламенем.
13 ноября 2022
Число погибших в воскресенье при взрыве на стамбульской пешеходной туристической улице Истикляль возросло до шести, раненых - до 53.
Возникает вопрос: если некие силы из США и некие силы из РФ о чем-то договариваются, то кто против них?
