Ей нужно было посидеть в одиночестве и тишине. Оставшиеся дела казались такими мелкими. Просто хотелось понять, где она совершила ошибку, и, главное, – привести мысли в порядок.
Столько лет прошло. Она так старалась его забыть. Так долго строить собственный мирок, где ей комфортно жить, почти построить и… бум, и все пропало, а ведь она почти его забыла...
Встретились двое. Оба очень молоды, оба жаждали обрести свободу и найти себя в этом мире. Очень похожие и совсем разные. Это была не просто часть ее жизни, это была частица ее любви, ее единственной любви. Все психологи говорят одно и то же: прошлого больше нет, живите настоящим. А если настоящее – это часть прошлого?
Самое интересное, что степень некой психологической сдвинутости у них двоих была практически одинаковой. Они вместе мечтали, ели, гуляли, играли и даже пару раз дрались.
Наверное, только они могли специально во время дождя выбежать на улицу, чтобы поцеловаться. Искупаться в одежде, а потом забросить мокрые ботинки на провода и босиком вернуться домой. Путешествовать с рюкзаками несколько недель по незнакомым местам и городам, а по возвращении вместе сходить на стриптиз и оставить там свои последние деньги.
Их отношения с самого начала ни к чему хорошему не могли привести. Они оба это знали, правда, никогда об этом между собой не говорили.
Джессика только-только вырвалась из-под родительской опеки, а Мэтью давно жил один – родители погибли в автокатастрофе, сестра лет пять назад удачно вышла замуж, обзавелась двумя дочками и уехала в Канаду. Так что он уже умел отвечать за свои решения и поступки, а она только училась.
Тогда ей казалось, что мир полон и других значительно лучших партий. Все равно, кто-то да встретится. Девушка она молодая, привлекательная и перспективная. А он?.. Ну да, он талантливый, умный, эрудированный, но таких пруд пруди. Выбирать есть из кого.
Странно, но и Господь хранил их тогда именно вместе, имея, очевидно, какие-то виды на них. Может, потому что они были отражением друг друга?
Жили одним днем, и в этом дне не было ни страха, ни боли, ничего плохого. Только они одни… только они одни. Что это было? Внезапная страсть, дурман, или настоящие чувства? Джессика этого так и не поняла.
Забавно, но она до сих пор помнила, как Мэтью смешно чмокал губами во сне, что-то бормотал и поворачивался на другой бок, а она потом легко гладила его волосатую спину. Он же нежно перехватывал ее руку и целовал. Как же ей нравилась эта способность чувствовать прикосновение ее рук во сне! Его сонная улыбка была по-детски очень нежной, доброй и беззащитной.
Уходя утром на работу, Мэтью всегда целовал ее. Еще спящая, она потом долго ощущала запах его туалетной воды. Странные эти люди – мужчины. Есть у них некая особенность, о которой крайне важно знать любой умной женщине: для любого мужчины очень важно, как выглядит его милая и любимая. Женщин это очень обязывает. Это позволяет ей ощутить себя важной, нужной и, главное, желанной. Хотя, глупости все это – женщина, в первую, должна выглядеть хорошо именно для себя.
Модные журналы, глянцевые страницы. Везде были молодые, богатые и ухоженные девицы. Это слегка бесило Джессику. Посмотрите на реальный мир – там все не так.
Она была, в какой-то мере, недовольна своей внешностью, ну и что ж. Если есть мозги, думала Джессика, то почти всегда можно превратиться, как в сказке, если не в красавицу, то, по крайней мере, в очень прилично выглядящую женщину точно. Хотя, что греха таить, она была всегда интересна мужчинам: обаятельная, жизнерадостная, остроумная, в гармоничном сочетании с девичьим максимализмом и свободой.
Однажды она спросила его:
— Мэтью, а что, по твоему мнению, значит «красивая женщина»? Какая она?
— И я серьезно, – он улыбнулся и хотел было приобнять ее, но она отстранилась и сурово посмотрела на него.
Делать нечего, пришлось отвечать, и Мэтью призадумался:
— В смысле? Как она должна выглядеть? Не знаю точно, но мне кажется, все просто: она должна быть любимой и, знаешь, все женщины, любящие и любимые очень добрые.
— Ты чудо! – он поцеловал ее в щечку и расплылся в улыбке. – Я мечтаю о том, чтобы мы с тобой съездили в Италию.
— У меня есть мечта, мне недавно приснился сон, где мы с тобой стоим и целуемся на закате у фонтана.
— Да, только это странный фонтан, какой-то немного сказочный и загадочный, он исполняет желания. И еще, мне было страшно, очень страшно. Меня кто-то хотел убить, но я точно знал, что должен встретить там именно тебя и поцеловать. По-другому никак. Так вот, представляешь, вчера в библиотеке взял случайно в руки путеводитель по Риму и тут же узнал его. Оказалось, это самый прекрасный и самый удивительный фонтан – фонтан на площади Треви.
К чему она это вспомнила – непонятно.
Странно, но еще она почему-то вспомнила разговор с сиделкой своего отца, который произошел в день его смерти. Как же ее звали? Меган! Да, точно, Меган! Как она могла забыть? Она ей очень помогла тогда. В тот день пожилая женщина отвела ее в сторону, взяла за руку и сообщила:
— Знаете, мисс Дэвис, Ваш отец улыбнулся перед смертью и сказал, что большинство людей не смогли осуществить и половины того, о чем мечтали в детстве. А он почти смог. Он сожалеет только, что именно «почти». Он очень гордится Вами и просит, чтобы Вы, как и он, все решения в своей жизни принимали сами. Он просил Вас не поддаваться «чувству привычки» и не подавлять свои чувства.
Подавлять чувства… подавлять чувства… подавлять…
Папа был прав – любовь не просчитывается. Она просто обеспечила себе обычную заурядную жизнь, так и не став той, кем могла бы стать, и, так и не полюбив того, кого могла полюбить.
Почему она тогда не взяла трубку? Ведь она знала, что это именно он. Откуда это дурацкое правило в ее голове, что ты не должна отвечать на звонки и сообщения после полуночи? Понятно, что Мэтью тогда распереживался и, скорее всего, звонил в состоянии опьянения. Ну и что? Это же был именно он! И ему было плохо, она же это чувствовала.
Она взяла в руки фотографию Мэтью, оставленную на столе случайно, а может, и нет, мистером Джонсоном, и на ее глазах выступили слезы:
— Какая же я все-таки несчастная жалкая дрянь! Сколько нужно выпить таблеток, чтобы уже не смогли откачать?.. А?
Джессика совсем не знала этот район Пало-Альто. Странно, но это было не офисное помещение, как она, естественно, предполагала, а небольшой и очень небогатый ресторан, по сути, обычная забегаловка. Как так? Но навигатор привел именно сюда, на Фремонт-роуд.
Иногда Джессика реально думала, что там, наверху кто-то ошибся с цветом ее волос, и она точно должна быть блондинкой, так дико она глупила.
Вот и сейчас, выйдя из машины, Джессика специально подошла поближе и еще раз прочитала адрес на фасаде дома, хотя отлично видела табличку из машины. Вернулась и еще раз проверила по карте адрес, вроде, все верно, ошибки нет. Именно здесь. И все же она сомневалась, слишком своеобразным было место. Расположение, да и ценовая категория этого заведения, мягко говоря, не соответствовали ее статусу.
То, что, во всяком случае, предполагалось называть рестораном, находилось на первом этаже очень старого здания. Причем дом стоял как-то на отшибе. Все здания кругом были отремонтированы и сияли благополучием, а этот был «гадким утенком». Украшавшие фасад дома фрески были совсем темными, позолота давно поблекла, рамы окон потрескались. Но, что странно, перед домом был великолепный сад, за которым, чувствовалось, ухаживал талантливый садовник. Своей аккуратностью и свежестью этот сад просто убивал сам дом, как бы давая ему понять, что тот уже отжил свой век и пора бы ему дать дорогу всему молодому и цветущему.
Конечно, очень часто первые встречи с новыми клиентами менеджеры назначают в ресторанах или кафе, но она не клиент, да и мистер Джонсон, как выяснилось, не менеджер. Если бы в этом заведении сегодня ей не была назначена важная встреча, то уж очень маловероятно, что она зашла бы в него случайно.
Когда она была еще студенткой, то одинокая девушка, сидящая в кафе или ресторане, думаю, скорее производила на окружающих впечатление никому не нужной. А теперь это нормально. Многие дамы считают в порядке вещей отдохнуть ото всех и насладиться ароматным кофе наедине со своими мыслями. Просто сидят и вдыхают аромат шоколада и ванили.
Что ж, леди хочет побыть одна.
У входа в заведение ее никто и не думал встречать.
Считается, что владельцы баров, ресторанов и кафе постоянно стремятся создать в заведении атмосферу, которая будет привлекать клиентов.
Владельца этого заведения такие вещи точно не волновали. Обшарпанные дешевые стулья, поцарапанные узкие деревянные столики и явная экономия на вентиляции и очистке воздуха. Интересно, что роль зонирования пространства выполняли не декоративные перегородки, а большие серые старинные шкафы, занимающие жутко много места и ломающие даже малейшее представление хоть о каком-то уюте в ресторане.
Посетителей практически не было, леди подошла к скучающему бармену.
— Молодой человек! – только и успела она сказать.
— Вас ждут вон там за шкафом направо, – чуть взглянув на нее, дал совет мастер по спаиванию людей.
М-да! Как все же важна для бармена исключительная вежливость и внимание к клиентам… Ноги ее здесь больше не будет!
За шкафом направо был небольшой столик, за которым сидел и скучал ее недавний знакомый мистер Джонсон, если, конечно, это была его настоящая фамилия, в чем Джессика серьезно сомневалась.
— Я думал, Вы не придете! – увидев ее, мужчина чуть приподнялся со стула и улыбнулся.
— Почему же? Я же обещала! – она чуть кивнула ему в знак приветствия.
— Предлагаю подкрепиться. Не бойтесь, здесь кормят очень вкусно и недорого.
— На счет недорого я и не сомневаюсь. Спасибо, но я сыта. Я так устала в последнее время от грустных новостей, что бокал безалкогольного мохито мне не помешает.
— Конечно-конечно, хотя, по мне так безалкогольный мохито – это из разряда таких вещей, как кофе без кофеина, шипучка без газа и табак без никотина. Все это чуть нелепо... А я возьму виски, я сегодня не за рулем, могу себе позволить.
Пока Джонсон делал заказ и обсуждал с официантом различия между бурбоном и виски, Джессика отключила звук на своем мобильном.
Странно, но на экране светился значок, что она вне зоны действия сети.
Увидев, что гостья возится с телефоном, Ричард явно не так ее понял:
— Не волнуйтесь, все хорошо, прослушки нет! Но и сотовая связь здесь не берет. Оборудование этого помещения обошлось нам в кругленькую сумму, а что делать? Где-то же нужно общаться.
— Итак, Вы хотели что-то рассказать мне о Мэтью? – Джессика не придала его словам ровно никакого значения.
— Да, в том числе. Мне нужно с Вами серьезно поговорить. Еще раз благодарю, что пришли, я вот пока Вас ждал, пытался встать на Ваше место и понял, что я бы, скорее всего, не пришел. В этом большом мире дефицит простого душевного общения – вот где беда.
— О чем Вы? Вы говорили, ему нужно помочь?
— Да! Так просто и обо всем. У меня был очень сложный рабочий день. Куча переговоров и не всегда с приятными людьми. Все суетятся, бывает, и угрожают. Я много работаю, но с удовольствием. Что делать, все мы крутимся, мы живем, когда работаем. А остановился слегка, присел и все… Правда, завтра день будет еще тяжелее.
— А Вы разве не замечали, что крепкое спиртное, а виски особенно, лучше всего пьется именно тогда, когда завтра будет сложный день и нужно рано вставать? – ответил с небольшой грустинкой агент специальной службы.
— Ну, я не особая любительница виски, Вам виднее…
Оглянувшись на скучающего бармена и на не спеша снующих по залу официантов, Роберт Джонсон чуть наклонился к Джессике и понизил голос:
— Все в этой жизни – дело случая. Мы с ним познакомились очень давно. Мэтью редкий человек, он умеет открыто и искренне смеяться. Правда, когда мы познакомились, он был полностью подавлен. Он мне тогда очень понравился. Сразу было видно, что ему можно доверять: он умен, честен, и мы тогда договорились, что он оказывает нам услугу, а мы ему.
— Вот как? Дело значит в некой услуге? – c раздражением спросила она.
— Да, именно в некой услуге. Мне кажется, Вы злитесь?
— Я? Вовсе нет. Я уже и так поняла, что Мэтью работал на Вас, но с какой стати и как он оказался в беде?
— Злитесь, злитесь… и молодец, что злитесь. Конечно, Вы правильно догадались – эта услуга связана непосредственно с Вами.
— Я думаю, Вы знаете, «с чего»? Ну, или, во всяком случае, догадываетесь. Из-за того, что Вы его бросили тогда.
— То есть я, по-Вашему, бесчувственная, неблагодарная и корыстная женщина? Вы зачем постоянно заставляете меня чувствовать себя так, будто мои ошибки юности – жуткие преступления?
— Я так не говорил, зачем Вы все переворачиваете? Человеком очень сложно управлять. Наверное, поэтому в мире творится такой беспорядок и хаос. Образ мышления современного человека во многом стал безапелляционным. Вы не исключение. Дело в том, что контракт был на десять лет и он вот-вот закончится. По нему мы должны выплатить огромную сумму денег и оказать ему очень своеобразную, так скажем, услугу.
Джессика потрясла головой.
— Ничего не понимаю. То есть он поставил свою душу на кон при игре с дьяволом, выиграл, а дьявол не хочет расплачиваться? Так, что ли? Интересно, что-то мне от такого Вашего поведения стало совсем нехорошо!
— В некотором роде, мисс Дэвис, Вы правы, – кивнул Джонсон, – это кажется неправдоподобным, но это правда. Он в некотором роде, действительно, поставил свою жизнь на кон! Это теперь в агентстве ставки на жизнь не принимаются, а тогда это было в порядке вещей. А что Вы хотите? При этом Вы все же ошибаетесь. Во-первых, я не дьявол и не человек, представляющий его интересы. Хотя… Хе… Кто знает? Может, во мне и есть какая-то чертовщинка? Во-вторых, что парадоксально, по поводу того, что дьявол не расплачивается – это Вы зря. Дьявол – честный торговец. Он всегда спокоен, у него нет чувств, ведь за ним стоит только пустота и меняется он всегда честно. Насколько я знаю, пока никто и никогда не утверждал, что Дьявол не исполняет своих обязательств. Есть о чем призадуматься, неправда ли?
Джонсон отпил виски и чуть скривился:
— Наверное, все же старею: алкоголь для меня уже стал крепким, спать стал очень чутко, да и считаю, что дома лучше, чем в гостях. М-да! Он же просто подарил Вам часть себя, которую Вы разрушили. Как-то так в свое время пел Боб Марли.
— Ну да… Мы с ним тогда на концерте в Питтсбурге и познакомились. Это было так давно…
— Вот что, Роберт, Вы уже и так заморочили мне голову. Или рассказывайте сейчас прямо все и начистоту, или я просто встаю и ухожу.
— Не спешите! Я Вас, собственно, за этим и позвал. Послушайте, после первой встречи с Мэтью я наследующий день навел нужные справки о Вас. На банковском счету у Джессики Дэвис тогда было порядка 25 тысяч долларов, в командировку в Лос-Анжелес, якобы очень срочную, она напросилась сама. Мало того, у компании, где она работала, там был филиал, который легко решил бы эту коммерческую задачку, но она сама настояла на этой поездке перед руководством.
— Ну и что? Мне… мне просто некогда было с ним встречаться, я много работала.
— Много работали? Похвально! Но неужели Вы не понимаете, что есть огромная разница между теми людьми, которые готовы общаться с тобой в свое свободное время, и теми, кто ломает все и вся, рушит все формальные и неформальные препятствия, чтобы просто совсем ненадолго встретиться с тобой? Вы разве этого не понимаете?
Джессика молчала и просто отрешенно смотрела на собеседника.
— Не понимаете? – Печально! Мне Вас искренне жаль! Мэтью – человек редкого обаяния. А ведь он тогда просто устал от одиночества и, как усталая добрая собака, сам пришел ко мне, сам. Конечно, дело случая, но… все это было как-то неслучайно. Безразличие – страшная вещь. Именно оно само по себе опасно в этом мире. Ненависть, зависть, гнев – это все не то, даже они приносят плоды созидания. Безразличие же убивает все и вся. Кстати, если Вы не знаете, это был последний концерт Боба Марли. Он был тогда очень весел и энергичен. Хотя, это сейчас известно, что тогда был последний концерт. В тот день мы ничего не знали, конечно.
— Нехорошо, очень нехорошо, Роберт, Вы тогда поступили, вы его завербовали, – Джессика поднялась со стула и рванулась к Джонсону.
— Стоп, стоп, душить меня не надо, – агент перехватил ее руки и толкнул ее обратно на сиденье.
Руки женщины, которые только что пытались дотянуться до горла собеседника, дрожали. Такого поворота дел она не ожидала. Ее вдруг разобрал истерический смех.
Странная реакция, обычно женщины плачут, а она сидела и смеялась. Что делать, у каждого своя защитная реакция психики на безысходность и бессилие.
— Я вызову врача! Вам совсем плохо! – Роберт Джонсон не на шутку испугался.
— Помолчите! Дайте мне пару минут прийти в себя.
Сделав глубокий вдох, Джессика на пару секунд задержала дыхание. Дыхательная гимнастика немного помогла. Потом она вытащила несколько кубиков льда из ведерка, которое принесли для виски ее собеседника, и стала водить ими по шее и кистям рук. Она отлично знала, что сначала ей может стать совсем плохо, а потом точно резко ударит острая головная боль.
Нужно купировать эту истерию. Не дай бог, глупый хохот превратится вдруг в спазматические рыдания – вот позор для профессионального психолога. Где же ее чувство объективного восприятия реальности? Где?
— Это не сделка – это подлость! Вы воспользовались тогда его внутренним состоянием, его беспомощностью и развели.
— Перестаньте! И не надо делать из меня подонка. Любовь, верность, честность – красивые слова. А сами-то что? Когда ученик готов, всегда появляется учитель. У него появилась острая внутренняя необходимость сделать что-то новое, вот и появился человек, который предложил это что-то.
— Можно один вопрос? – тихо спросила женщина, уже почти успокоившись.
— Вы хотите спросить, почему именно он? – чуть снисходительно улыбнулся Роберт.
— Мисс Дэвис, потому что только он, только он мог поставить такие условия в нашем контракте. Одним из условий было то, что всеми заработанными деньгами (а эти деньги достались ему неимоверно тяжелым и опасным трудом) после того, как он закончит задание, распоряжался не он, а совсем другой, достойный, по его мнению, человек – Вы! Он практически десять лет работал под прикрытием, но, так скажем, фактически без прикрытия… Так что сумма существенная. Это выигрышный билет лотереи Powerball на 37 миллионов долларов! После всех вычетов останется как раз около 25 миллионов. Возьмите – он Ваш!
— Полковник, наружное наблюдение сообщает, что она вышла из гостиницы, как всегда, ровно в 8 часов вечера, села в метро и едет в сторону станции Spagna. Сопровождают, все тихо. Другая группа ее перехватит на улице Via delle Muratte.
— Спросите, как она сегодня одета?
— Написали, что опять очень элегантно, на ней маленькое ярко-красное сексуальное платье.
— М-да, как всегда, как всегда… – полковник задумался о чем-то своем.
— Простите меня, сэр, но все же, мы долго еще будем здесь околачиваться? Уже две недели мы ее пасем, а толку нет. Было видно, что у молодого сотрудника накипело на душе.
— А что? Ты думал, что будешь бегать на службе с пистолетом и отстреливать врагов Америки каждые десять минут? Будем сидеть и ждать, сидеть и ждать! У нас такая работа – ждать. Сложность только в том, где и кого ждать, а остальное все относительно просто и отработано. Что за нытье? Тем более, сидишь в Италии, в центре Рима, в дорогом приличном автомобиле с кондиционером! Кругом продают кучу витаминов и вкусностей. Вид у тебя на самый красивый фонтан в мире. Хочешь в Ираке лежать в пустыне за барханом?
— Да не очень, просто надоело попусту ждать, – пробурчал нетерпеливый агент.
— Надоело? Не боись, сегодня последний день контракта с Мэтью Милтоном. Последний день! Романтика же кругом! Посмотри, какая неподражаемая атмосфера красоты и любви! Достань-ка вон лучше мне фляжку из бардачка.
— Сэр, инструкция категорически…
— Я так понял, что ты все же хочешь валяться где-то в районе Персидского залива и наблюдать за бедуинами?
Без особого желания, но молодому напарнику пришлось выполнить просьбу старшего товарища.
Полковник Роберт Джонсон глотнул из фляги и улыбнулся:
— Эх, хорош сегодня виски! Глотнешь?
— Сэр, вы же вчера говорили, что этот виски – полная гадость, и в жизни больше не будете пить, как вы сказали, «конское пойло»?
— Много ты понимаешь, лейтенант. Каждый противный период жизни как раз и придает виски какой-то особый вкус и аромат. Сегодняшний день, наверное, добавил в аромат виски особые нотки. Не обижайся! Считай, у нас с тобой сложный лабораторный эксперимент. Можно или нет перепрыгнуть через пропасть времени и снова вернуть любовь? А, как считаешь?
— Простите, сэр, я не понял вопроса? Я не люблю психологию, вот химия – это да, это интересно, это наука!
— Не понял вопроса? Не любишь психологию? С кем я дежурю? Как вас таких отбирают в Агентство? Не понимаю! Подумай на досуге, как хорошие люди умудряются разбрасываться счастьем и имея близкого и любимого человека, оставаться несчастными? Нет, я верю в него, он придет. Он должен прийти!
— Вы уверены? Столько лет прошло.
— Я уже не в том звании, чтобы сомневаться. Хотя, может, ты и прав. Все мы с возрастом меняемся. У нас уже другие взгляды, мнение, да и желания совсем другие. Ладно, будем ждать. Я понял уже, что ты не специалист в человеческих отношениях. Тогда скажи мне, химик, каких витаминов и микроэлементов не хватает в моем организме, если хочется виски?
Около этого фонтана было невозможно оставаться в одиночестве. Здесь почти круглосуточно шумела толпа туристов, фотографирующихся на достопримечательности. Казалось, что за этой суетой величественность Вечного города как-то немного терялась. Однако Джессика, находясь в окружении большого количества людей, все равно чувствовала себя наедине сама с собой. Галдеж туристов ей совершенно не мешал.
Это была единственная ниточка, по которой можно его найти.
Почему она тогда сама не предложила ему поехать вместе в Италию? Ведь Италия прекрасна! Все поражало простором и великолепием. Да и с погодой повезло. Было совсем не жарко, теплый южный ветер доносил влажный воздух, который немного пах морем.
Она присела за давно облюбованный ею маленький столик. Прекрасный кофе можно пить на этой площади с утра до глубокой ночи прямо на улице.
Сегодня она надела свое лучшее и самое любимое платье. Оно было великолепным, даже, может, чуть вызывающим. У каждой девушки должно быть маленькое сексуальное платье, чтобы вскружить голову мужчине. Правда, еще нужно добавить легкий чувственный макияж, красивую укладку волос и перемешать все это с удивительно причудливым ароматом смеси лаванды и молодого жасмина.
Она уже привыкла, что почти каждый вечер к ней подходили знакомиться чуть взбалмошные итальянцы. Было это очень прилично, легко и мило. Все как один начинали сетовать на непогоду и городские пробки, предлагали показать самые красивые, по их мнению, места в Риме, которые смотреть необходимо почему-то именно ночью.
И все очень трогательно расстраивались после отказа.
Очередной незнакомец подсел как бы случайно:
— Синьорина! У вас прекрасное лицо и ослепительный взгляд. А поскольку я привык говорить девушкам только правду, спрошу: наверное, у меня нет шансов познакомиться с такой красавицей?
Она улыбнулась и взяла милого «незнакомца» за руку:
— Однако для того, чтобы привлечь внимание девушки, Вам придется основательно постараться! Почему Вы… ты… такой честный и совершенно бестолковый?
— Прости меня, у меня есть то, что нужно… Нет, не просто нужно, а я обязан тебе подарить…
Он крепко обнял ее и поцеловал.
— Пусть уходят, передай команду – снять наблюдение!
— Сэр, Вы же сами сказали на инструктаже, что «Национальная безопасность будет иметь наилучшие гарантии, если этот человек никогда и никому не сможет рассказать о том, что он делал последние десять лет?»
— А что ты хотел? Спрятался он основательно. Как его можно было вытащить? Он уже полгода не выходил на связь. А по поводу ценных указаний наших великих руководителей, то все они живут по принципу «проблемы индейцев шерифа не волнуют». Думаешь, зачем в Агентстве нужны такие нечеткие указания руководителей и еще более странные служебные процедуры? Знаешь? Чтобы их исполнять? Да перестань! Такие руководители и процедуры создаются, чтобы полностью размыть ответственность при принятии очень неудобных решений. А теперь он точно никому ничего и не расскажет: ему есть что терять – свою любовь, старую добрую любовь.
— По мне, так нужно было все же его ликвидировать, и все – нет проблем! Мы же столько его выслеживали!
— Ликвидировать? Дурак ты, прости, если обидел! Нельзя быть таким бестолковым. Этот парень – золото Агентства, если бы ты знал из какого огромного количества, казалось бы, безвыходных ситуаций выходил этот человек. Он - самая лучшая находка в моей жизни! Ловкость, знания, умения – этого совершенно недостаточно в нашей профессии. Терпение и решительность всегда помогают в затруднительных ситуациях. А у него ко всему этому и удача в придачу! Его беречь и лелеять надо, а ты – «ликвидировать»!
— А что она? Я просто дал ей возможность понять и почувствовать, что она кому-то еще нравится, кому-то еще нужна, а главное – любима. Конечно, это возможно, повлечет за собой какие-то новые их отношения, но это уже совсем другая история. Мы будем просто аккуратно приглядывать, не более того. Ну и главное – я выполнил последнее условие контракта – вернул ему любовь.
— Просто мы договорились, что после выполнения им задания я должен обеспечить ему всего одну встречу с Джессикой Дэвис любой ценой и любыми средствами.
— А если не получится… Если не получится, то, по условиям следующего пункта контракта, я должен организовать, как ты говоришь, его «ликвидацию». Он сам об этом попросил. Вот поэтому ты сейчас и со мной. Так что можешь пока подальше спрятать свой пистолет.
— Сэр, то есть, по-Вашему, мысль, что цель оправдывает средства, верная?
— Сложно прослыть интеллектуалом, если в голове пусто! Если уж ты стал говорить цитатами, то говори их полностью, а не выдергивай из контекста. Полный вариант фразы, автором которой является основатель ордена иезуитов Игнатий де Лойола: «Если цель – спасение души, то цель оправдывает средства».
— А вы откуда это знаете?
— Черт его знает, откуда я это знаю, сам удивляюсь своей памяти!
