Очевидно, что в реальности государство, особенно последних веков - это целый огромный комплекс, который физически не может быть управляем и изменяем одним человеком, и что система в большинстве случаев сильнее личности, какой бы гениальной и влиятельной эта личность ни была. Да и зачастую, система просто куда старше самого человека.

Факт простой и ясный, но далеко не сразу и не всеми (что более важно) осознаваемый. Размышляя над этим, я увидел парочку интересных примеров из истории, когда понятия "государство" и "лидер" полностью сливались, и это приводило к печальным последствиям. О том и расскажу.

Наверное, самая знаменитая фраза, иллюстрирующая описанное выше искажение - "Государство - это я", приписываемое Его Величеству Луи (Людовику) XIV, королю-солнцу Франции. Говорил ли он так - неизвестно, однако в любом случае суть она характеризует, как и многие такие "правдивые" цитаты, передающие дух эпохи.

А эпоха действительно была необычной. В то время, когда родился Луи № 14, Франция уже около двух веков трансформировалась в монстра, которых мир ранее не видывал. Начиная с короля Луи XI (1461-1483 годы) феодальные порядки, когда-то превращавшие её в номинально единое лоскутное пространство, начали смешиваться с централизацией и усилением монаршей власти. Правители, возводящие свою власть ещё к X веку, начали упразднять атрибуты тех лет.

Ему мешало самоуправство всяких герцогов и графов, и оно было поступательно уничтожено, превратив аристократию из носителей самостоятельной политической воли в привилегированных, но послушных "слуг престола". Вместе с тем, нетронутыми остались многие традиции - разные меры длины и веса в соседних областях, исконные права и ограничения городов, обязанности землепашцев перед сеньорами, строгое сословное деление, ну и масса мелочей, вплоть до запрета простолюдинам носить некоторые виды одежды и аксессуаров.

Система постоянно усложнялась, продолжая сочетать вековые законы с новым. А самым новым было то, что отныне именно король считался полновластным владыкой, с которым не мог поспорить никакой "вассал" из Бургундии или Нормандии, невзначай захвативший Англию. Процесс это был долгий, и закончил его как раз Луи XIV.

Изначально против молодого короля сложилась фронда - движение дворян и зарождающихся капиталистов против абсолютизма. Целых одиннадцать лет с формального вступления на трон в 1643 году юноша не имел власти, и лишь в в 1650-ых разобрался с фрондой, что положило начало его реальному правлению.

Так окончательно родилась абсолютистская Франция, королевство с двойственной природой. Если обратить внимание на юридическую сторону, то действительно - не было закона, ограничивающего короля, и он ведал политикой и внешней, и внутренней. Вряд ли кому-то при парижском дворе пришло бы в голову оспорить королевскую волю.

Отсюда и взялась эксплуатация ресурсов страны на всякое, не всегда разумное. Годами немалая часть финансов уходила на строительство помпезных сооружений, главным из которых, бесспорно, оказался Версаль - скромный пригород Парижа, превратившийся в синоним роскоши и величия.

Централизация означала и возможность концентрировать средства на масштабные внешние авантюры. Франция в конце XVII - начале XVIII веков пережила несколько войн, в которых сражалась весьма достойно. Луи стремился расширить свои владения, усилить колонизацию Северной Америки и Индии и по возможности подчинить своей династии короны других стран, в первую очередь Испании, где тогда ударно вырождались Габсбурги, оставляя лакомое местечко. На это тоже уходили огромные средства, но государство нового типа могло себе позволить такое.

В 1715 году, когда Луи XIV скончался, на его место пришёл правнук с таким же именем под следующим номером, который продолжил тот же вкктор.

Этот персонаж пробыл у власти целых пятьдесят восемь лет. Как и прадед, он в этом плане уступает только некоторым монархам, например Елизавете II или Собузе II из Свазиленда. Потрясающая стабильность!

При нём все эти тенденции - вычурность власти, её роскошь и мощь, эпическая внешняя политика - продолжились. Окончательно сложилась первая колониальная империя Франции, переживали расцвет искусства (стиль рококо), а Франция продолжала быть самой населённой (около 30 миллионов жителей) и богатой на своём материке. Как тогда говорили, была "Китаем Европы", лишь немного уступая огромной Российской империи, владевшей северной Азией, с её 37 миллионами к концу века.

Всё это, конечно, прекрасно, однако реальность была значительно сложнее. Под фасадом абсолютистского порядка и блеска изящных искусств сложилась крайне неповоротливая и усложнённая система, в которой проблема на проблеме погоняла другой проблемой, причём нередко - на совершенно ровном месте.

Самое главное, конечно же - это сохранение многочисленных артефактов из долгой истории французской монархии. Бурбоны, вопреки имиджу неограниченных руководителей, на деле сильно зависели от дворянства, которое имело с ними своего рода сделку - короли гарантируют знати неприкосновенность прав и привилегий, оставляют за нею власть, возможность эксплуатировать крестьян и не работать, а та в ответ поддерживает династию и строй без лишних вопросов.

Хотя монарх практически не имел законных ограничений на свою волю, ему всегда нужно было считаться с мнением верхушки, ведь она по сути и обеспечивала стабильность его насиженного места. Сильное недовольство первого сословия - и для короля резко повышался шанс несчастного случая на охоте или превращения ночного сна в вечный, что было неприятной перспективой.

Кроме того, старинное происхождение власти сковывало ей руки и тем, что приходилось сохранять влияние Церкви, все особые законы городов (которых были сотни, что осложняло внутреннюю интеграцию страны) и необычный статус некоторых регионов (как города-анклава Авиньона, с 1400-х подчинявшегося Папе Римскому).

Государство было внешне сильным и богатым, но внутреннее очень разнородным и неуклюжим. Меж тем те ресурсы, что получалось выдаивать, столь же успешно и терялись, особенно в войнах.

Да, успехи были, но вот великие планы двух Луи в целом провалились. Даже удачные походы оборачивались большими потерями при не самых потрясающих результатах. Но что хуже, так это то, что две важнейшие войны - за испанское наследство (1701-1714) и Семилетняя (1756-1763) были Францией проиграны. Вопреки всем усилиям, создать испано-французскую унию не вышло, и "победа" оказалась глубоко пирровой. А в Семилетней войне Франция показала себя паршивее, потеряв большинство колоний и свой флот.

За этим последовал кризис - деньги внезапно кончились. Элиты и сама королевская семья к тому времени насквозь прогнили. Луи XIV положил начало распространению милейших традиций вечных интриг и разврата при дворе, которые продлились век, вылившись в такие откровенные формы, что и не снились прежним королям. И у прадеда, и у правнука была интересная черта - они обожали женское общество, и де-факто имели целые гаремы из любовниц, чем-то напоминавшие подобные заведения османских и китайских императоров.

Луи XV построил даже отдельное место - Олений парк, где регулярно встречался со своими фаворитками. Дедуля, который сам любил приударить, точно гордился бы, будь он к тому моменту жив.

Монтеспан родила Луи XIV семерых детей, а Помпадур получила при Луи XV огромную власть, прямо влияя на госуправление. Вообще, эти дамы не были плохи - они, к примеру, покровительствовали наукам и искусствам, особенно Помпадур, бывшая хозяйкой литературного салона, однако сам факт их существования был симптоматичен для сложившихся во дворцах отношений.

К середине XVIII века уже никто ничего не стеснялся. Думаю, упоминать о процветавшей в стране коррупции, имевшей благодатную почву из-за интриг и феодальных пережитков, особенно и не нужно. Возможно, поэтому-то Великобритания, к тому времени уже отказавшаяся от абсолютизма и ослаблявшая традиционные законы и ограничения, и переиграла Францию. В ней к концу достойного правления Луи XV начнётся промышленная революция, чего по ту сторону Лу-Манша пока не наблюдалось.

Здесь важно подвести итог. Что мы получили к 1774 году? В сущности, огромную, густонаселённую, но запутавшуюся в самой себе страну с разложившимися элитами. В колониальной гонке она терпела поражение, а денег потратила столько, что их просто не осталось.

Королевская власть, некогда связанная с помазанием Божьим, добровольно и с энтузиазмом сняла с себя эту и до того мало что скрывавшую маску, превратившись в глазах образованных подданых, особенно парижан, в образец нравственного упадка и бессмысленного пафоса. Теперь и нельзя было представить придворную политику без тучи монарших любовниц, а роскошные дворцы - без кутежа и вычурной праздности. Это стало просто привычкой, обычным порядком вещей.

Если ты развратник и транжира, то ты, может, и такой себе помазанник Божий, да и такой себе государственный менеджер, но зато сразу видно - сильный, уверенный в себе лидер, статный мужчина и вообще - абсолютный властелин. А на то, что Франция доведена до чудовищного кризиса - в целом и плевать. "После нас хоть потоп" - ещё одна известная цитата, которую, как говорят, маркиза де Помпадур выдала своему королю после первого крупного поражения французских сил от британцев в 1757 году. Правда ли? Может, и нет, но опять же, главное, что она симптоматична.

И вот, вся эта громоздкая химера, изувеченная непомерными тратами и войнами, досталась в наследство ему:

Полноватый, неловкий в общении, неуклюжий и неамбициозный Луи под номером шестнадцать (любили они это имя, ничего не поделать). Сложно поверить, что он потомок тех двоих, о которых шла речь ранее - настолько его образ жизни противоречил тому, что можно было наблюдать у французских венценосных особ последние сто лет.

Интриг этот Луи не любил, предпочитая им значительно более простые занятия. К примеру, он увлекался несколькими хобби - включая слесарное дело, которым мог заниматься, уединяясь, часами. Это поражало придворных, привыкших к совершенному иному образу жизни короля.

Странная любовь к слесарству была не единственной особенностью нового правителя. Ещё он категорически отвергал правила, которые предыдущие Бурбоны создали, чтобы показать свою власть и величие. Невозможно было представить, чтобы Луи XIV появлялся в театре без свиты или выходил к крестьянам, чтобы побеседовать, при этом даже не взяв с собой гвардию. А этот король делал так регулярно.

Речь его была отрывиста, местами даже грубовата. Для парижского света и общественности, привыкших к совсем другим образам, подобное стало диковинкой. И тут важно разделять, кто и как относился к Луи XVI. Придворные и дворяне недолюбливали его, считая слабым и слишком мягким для обладателя такой важной должности. Богатые и среднего достатка жители городов, больше всего страдая от условностей монархии, тоже не считали его дела положительными.

А вот более простые слои населения, преимущественно крестьяне и бедные горожане, напротив, тут же наплодили легенд о добром царе короле, который не гнушается простой работы и всегда рад помочь людям.

Основания у них были - Луи XVI, едва придя к власти, начал избавляться от фавориток своего деда (оба прежних монарха пережили сыновей, долгожители были выдающиеся) и принялся активно раздавать милостыню. Человек он, судя по всему, был действительно добрый и простодушный

Впрочем, это-то и стало проблемой для его репутации. Помимо выше обозначенных "недостатков", Луи, о ужас, сохранял полную верность своей жене, Марии-Антуанетте, и не имел ни единой любовницы - даже на одну ночь, вот каков он был. Разумеется, данный факт был истолкован не как проявление моральной чистоты, а как признак робости и слабого характера. Как это - король без фавориток? К такому благородные лица готовы не были никак, и презрено шептались о таком недокороле друг с другом.

Что же, это получается, к этому деятелю можно смело нимб пририсовывать и крылья прикреплять? Тут много нюансов, на самом деле. В сравнении со своими дедом и прапра(?)дедом, он и в самом деле был исключительно хорош как человек, и уж точно был во много раз ближе к современной добродетели, чем большая часть тогдашней французской верхушки. Однако, это ещё не означает, что Луи XVI являлся прекрасным королём.

Ему страшно не повезло - предки так набедокурили со своим величием и образом жизни, что оставили слишком много проблем. Чтобы попытаться их мало-мальски решить, нужна была стальная воля и гибкий ум, а этого, всё-таки, не было у Луи XVI. Лично он был неплох, но вот как управленец - бесталанен. В этом смысле прошлых Бурбонов, при всех провалах и отвратительном стиле жизни, можно назвать более успешными. Они, по крайней мере, могли править железной рукой и время от времени совершать удачные преобразования.

А наш клиент - увы и ах, нет. Не всем даны лидерские навыки, не все хотят властвовать, не все могут энергично править и правильно работать с людьми. Власть, полученная лишь по праву рождения, плоха как раз тем, что не очень гибка. На примере Луи XVI это прекрасно видно. Человек, которому больше подходила тихая семейная жизнь и столярное ремесло, вынужден был встретиться лицом к лицу с масштабным упадком в своей стране. И что важнее - он оказался один на один с системой, которая его плохо принимала.

По большому счёту, сгнила и довела Францию до ручки именно эта система, начавшая формироваться аж в XV веке и доведённая до абсолюта двумя предшественниками Луи XVI. Их амбиции, их шикарная жизнь, их представления о правильном государстве - всё это создавало только больше противоречий и проблем, которые на протяжении очень долгого времени удобно не считались проблемами

Нужна была шоковая терапия, чтобы преодолеть кризис, и в теории новый король мог бы двигаться в её направлении. Только как? Он застрял между молотом и наковальней - с одной стороны, на него косо смотрели дворяне, а с другой, для появляющихся капиталистических слоёв он был воплощением старого порядка. Неприятная ситуация, ничего не скажешь. Все потуги выправить дела, в конце концов, не имели успеха. Идти против этой трясины, особенно с такими особенностями, как у нашего героя, было чрезвычайно сложно.

Хотя, в каком-то смысле Луи и правда начал шоковую терапию, открыв в мае 1789 года заседания тех самых Генеральных штатов, с которых всё и завертелось. Только вот сам монарх в дальнейшем спектакле стал, если можно так выразиться, жертвой.

Его неоднократно унизили, вплоть до того, что к воротам версальского дворца прибыла толпа, вынудившая короля переехать в Париж, он был стеснён рамками "поддержки революции", де-факто находясь под надзором солдат в столице. В итоге, после попытки сбежать за границу, Луи был лишён титула. На него спустили всё - отсталость государственных институтов, неудачную внешнюю политику, притеснение третьего сословия, систематические нерациональные траты казны. Никто не стал разбираться в том, что на самом деле это грехи системы, которую создал не он и в которую он сам еле вписывался, но которую ему пришлось возглавить.

И за это Луи дорого заплатил. Пролил кровь вместо своих предков, оказавшись последним в передаче горячей картошки под названием "старая Франция".

Счастливое, беззаботное детство не предвещало никакой беды. Мария-Антуанетта росла в обстановке всеобщего обожания и благожелательности. У нее было 15 старших братьев и сестер, с которыми она весело проводила досуги. Получила прекрасное домашнее образование, включавшее историю, математику, иностранные языки, основы различных искусств, а также рукоделие и умение вести себя в обществе. По отзывам современников, особым рвением в учебе не отличалась. Бойкую, беспокойную девочку больше интересовали танцы и развлечения.

Мария-Антуанетта и ее братья, Фердинанд и Максимилиан танцуют в балете, поставленном по случаю бракосочетания Иосифа II с Марией Баварской. 1765.

По воспоминаниям, в октябре 1763 императрица Мария Терезия пригласила семилетнего Моцарта выступить перед королевской семьей в Шёнбрунне – летней резиденции австрийского двора. Публика была восхищена игрой музыкального вундеркинда. После концерта Мария Терезия усадила мальчика себе на колени и поцеловала в щеку. Маленькая эрцгерцогиня Мария-Антуанетта, которая была старше Моцарта всего на три месяца, взялась показать гостю внутреннее убранство дворца. В одном из залов он поскользнулся и упал на натертом до блеска паркете. Девочка любезно помогла ему встать. Вольфганг-Амадей в ответ сделал ей предложение: «Вы так добры ко мне… Я хочу на Вас жениться, когда вырасту!» Мария-Антуанетта со смехом рассказала матери о забавном приключении. Императрица поинтересовалась у галантного кавалера: «Почему ты хочешь жениться на ее высочестве?» Тот, не смутившись, ответил: «Из благодарности».

Эдуард Эндер. Моцарт перед Марией-Терезией в Шёнбрунне.

Мария-Терезия от души посмеялась над дерзким мальчишкой, поскольку уже тогда питала в отношении младшей дочери самые честолюбивые планы. В самом деле, ее сестры быстро вышли замуж: Мария Кристина — за регента австрийских Нидерландов; Мария Амалия – за принца Пармы; Мария Каролина — за короля Неаполя Фердинанда. В 1770 настала очередь Марии-Антуанетты. Девушку сосватали за Луи-Огюста (1754-1793) — сына Людовика XV, наследника французского престола и будущего короля Людовика XVI. Союз казался особенно престижным, поскольку Франция в то время являлась самым сильным государством в Европе. Мария-Терезия от души пожелала дочери счастья: «Постарайтесь принести французам так много пользы, чтобы они могли сказать, что я послала им ангела».

Свадебный кортеж торжественно проследовал по Дунаю, пересек всю Германию и 7 мая 1770 прибыл к границе с Францией. В районе Страсбурга пятнадцатилетнюю невесту, облаченную в национальную одежду, встретила французская делегация. В Версале ее со всеми почестями приветствовал король-отец.

Бракосочетание состоялась 16 мая 1770 в соборе Шапель Рояль. Новобрачных благословил архиепископ Реймский. В качестве свадебного подарка Мария-Антуанетта получила великолепные драгоценности ценой около двух миллиона ливров, в том числе фамильное ожерелье Анны Австрийской. На официальном обеде присутствовало более тысячи знатных гостей. Франция ликовала и восторженно приветствовала молодую, очаровательную женщину, свою будущую королеву. Столь великолепное начало сулило так много радости и никак не предвещало грядущих тяжких испытаний.

А они начались буквально сразу и постепенно нарастали, как снежный ком. Выяснилось, что в отличие от своего любвеобильного папаши, Луи-Огюст довольно равнодушно относится к женщинам. Главной его страстью всегда оставались охота и застолья. За свадебным столом жених так много ел, что Людовик XV сделал сыну замечание. Тот простодушно возразил: «Но почему? Я всегда лучше сплю на полный желудок!» Очень скоро у дофина обнаружились существенные пробелы в воспитании. Он не получил в юности должного опыта и явно недооценивал интимную сторону супружества. Почти семь лет у пары не было потомства, что вызывало недоуменный ропот и самые нелепые слухи. Придворные шептались о мужском бессилии Луи-Огюста и ветрености его жены.

Пока супруг охотился за оленями и кабанами, Мария-Антуанетта сблизилась с компанией золотой молодежи, которую возглавлял младший брат дофина граф д’Артуа (1757-1836), впоследствии король Франции Карл X. Мария-Антуанетта кружилась в море бесконечных балов и развлечений. Она не знала границ для исполнения своих прихотей и капризов.

Элизабет Виже-Лебрен. Портрет Марии-Антуанетты.

Молодая королева обожала азартные игры и сутками просиживала за карточным столом, сражаясь в фараон или ландскнехт. О мотовстве Марии-Антуанетты ходили легенды. Мария-Антуанетта прослыла законодательницей мод, ввела в употребление высокие сложные прически, струящиеся шелка и перья.

Подарок мужа, замок Малый Трианон всегда был полон гостей. Они шумно веселились и танцевали под открытым небом вокруг Храма любви. В Версале не прекращалась бесконечная череда костюмированных балов, музыкальных представлений и маскарадов. Уверенная в своих правах, королева нередко пренебрегала установленным этикетом, что давало повод к злословию и недовольству.

Атласные туфли Марии-Антуанетты, которые за 43 тысячи евро приобрел неизвестный коллекционер на аукционе в Тулоне.

После смерти отца Луи-Огюст короновался в Реймсе 11 июня 1775 под именем Людовик XVI. Девятнадцатилетняя Мария-Антуанетта взошла на французский трон и присоединила к своему гербу королевские лилии Бурбонов.

Флёр-де-лис на гербе династии Бурбонов.

Она присутствовала на церемонии в роскошном платье от знаменитой портнихи Роз Бертен. Помпезные торжества обошлись налогоплательщикам в весьма кругленькую сумму. Между тем, государственные финансы Франции находилась в плачевном состоянии. Вследствие повального казнокрадства денежный дефицит достиг 198 миллионов ливров в год. Как нередко бывает в подобных случаях, виновника нашли в лице внешнего врага. Из-за своего австрийского происхождения и непомерной расточительности Марию-Антуанетту заподозрили в предательстве интересов Франции.

Отношение к юной королеве резко поменялось в самую худшую сторону. Мария-Антуанетта тяжело переживала не всегда справедливые упреки. Она писала отчаянные письма матери и сестре Марие-Каролине, просила у них совета. В 1777 в Париж прибыл старший брат Марии-Антуанетты Йозеф II Австрийский. После доверительной беседы с сестрой он настоял на медицинском обследовании, которое установило, что Людовик XVI страдает фимозом (сужением крайней плоти), препятствующим проведению полноценного полового акта. После несложной операции Людовик XVI смог приступить к исполнению своего супружеского и королевского долга.

Элизабет Виже-Лебрен. Семейный портрет королевы Марии-Антуанетты.

19 декабря 1778 Мария-Антуанетта родила девочку, названную Марией-Терезией-Шарлоттой. В 1781 родился Луи-Жозеф, в 1785 — Луи-Шарль, в 1786 — София-Беатрикс (1786).

Впрочем, не обошлось без сплетен: отцом Луи-Шарля злые языки упорно называли шведского графа Акселя фон Ферзена (1755-1810) либо маркиза де ла Файетта (1757-1834).

Продолжение следует: МАРИЯ-АНТУАНЕТТА. ч.2. БРИЛЛИАНТОВОЕ ОЖЕРЕЛЬЕ.

COPYRIGHT © Александр Сосновский