Сообщество - Лига Писателей

Лига Писателей

4 880 постов 6 843 подписчика

Популярные теги в сообществе:

11

Дело о «Тихоокеанском штамме»

Палдиски образца 1990 года — это был не город. Это был сквозняк, замурованный в бетон. Знаменитый Учебный Центр, в просторечии «Пентагон». Место, где эстонская сырость причудливо смешивалась с флотским матом и запахом сгоревшего дизеля, а в лесах стояли макеты атомных реакторов, вокруг которых ходили грибники и шпионы.

Здесь, в тени секретности и разрухи, процветал особый бизнес. В местной столовой «Балтийская волна» — днем там давали бигус, а вечером танцы и разврат — орудовала бригада валькирий: Вера, Лера и их бессменная атаманша Зоя-Холера. Дамы эти были почище девиц из Гаджиевского военторга. Те хоть какую-то романтику искали, а эти искали исключительно ликвидность.

Нас на построениях замполит и особист предупреждали до хрипоты:

— Товарищи офицеры! Палдиски — это минное поле! Местные фемины охотятся не за вашими телами — тела ваши синюшны и спиртом пропитаны, кому они нужны! Они охотятся за вашими партбилетами!

Но мы же не дети малые. Ураган по боку, море по колено. Два молодых лейтенанта с Тихоокеанского флота, «золотой фонд», прибыли учиться управлять новейшими атомоходами. Карманы полны, погоны блестят, гормоны играют. Они решили, что инструкции писаны для трусов.

Вечер. Ресторан «Бриз». Лейтенанты Ленский и Онегин, звеня золотыми погонами и мелочью в карманах, заказывают коньяк. За соседним столиком сидит наш мичман Зуев. Он в командировке, трезвый (относительно), читает Кастанеду, спрятанного в меню, и практикует «контролируемую глупость». Зуев видит, как к лейтенантам подплывает Зоя-Холера с подругами. Зуев видит, как хищно блестят глаза Матильды. Зуев делает пасс рукой, пытаясь послать лейтенантам телепатический сигнал: «Бегите, идиоты, это засада!». Но лейтенанты воспринимают это как приветствие и машут в ответ рюмками.

— У нас есть квартира, — шепчет Зоя-Холера, дыша на Ленского ароматом духов «Шанс» и котлетного фарша. — Там есть музыка. И нет патруля. Ленский поплыл. Онегин, как человек более прагматичный, спросил про закуску. — Всё включено, мальчики, — подмигнула Изольда.

Телеса мамзелей были декольтированы, фертильны и зовущи к продолжению рода человеческого.

Они ушли. Зуев вздохнул, доел свой шницель, похожий на подметку, и подумал: «Карма».

Утро в чужой квартире для лейтенантов Ленского и Онегина началось не с кофе, не с похмелья и даже не с построения. Оно началось с акустического удара, сравнимого с ревом тифона атомного крейсера.

— А-А-А!!! ПОМОГИТЕ!!! ЛЮДИ ДОБРЫЕ!!! ЧЕСТЬ ДЕВИЧЬЮ ПОПРАЛИ!!!

Ленский открыл один глаз. Онегин попытался натянуть на голову подушку, но та пахла дешевыми духами и бедой. Посреди комнаты стояла Зоя-Холера. Вид она имела товарный, но испорченный. Халат (ситцевый, в цветочек, списанный еще в прошлую пятилетку) был разорван от ворота до пупа, обнажая мощную, как бронепояс линкора, грудь. Волосы всклокочены, на шее багровел свежий засос, поставленный, судя по диаметру, шлангом от пылесоса «Циклон».

— Убивают! Насилуют! Группой! В извращенной форме! — голосила Зоя, профессионально пуская слезу.

Не успели лейтенанты осознать, где их штаны, как хлипкая дверь в комнату распахнулась от удара сапогом. На пороге возник участковый милиционер Пилипенко. Он был свеж, подтянут и держал папку с протоколами так, как Моисей держал скрижали Завета. За ним маячил водитель-сержант, играя роль понятого и вышибалы одновременно.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул Пилипенко. — Работает оперативная группа! Гражданка, прикройте срам! Товарищи офицеры, встать! Руки по швам!

Ленский и Онегин, в одних трусах (семейных, уставных, синих), вскочили. Голова трещала, как корпус лодки на предельной глубине.

— Товарищ старший лейтенант... — просипел Онегин. — Это ошибка... Мы спали...

— Спали?! — взвизгнула Зоя. — Сначала надругались над сиротой, а потом спали?! Вот! Смотрите! Халат — импортный! Душа — растоптанная!

— Так, — Пилипенко открыл папку и достал ручку. — Статья 117 Уголовного Кодекса. Изнасилование. Групповое. Отягчающие обстоятельства: состояние алкогольного опьянения, цинизм, порча имущества. Срок — от восьми до пятнадцати. Плюс разжалование. Плюс позор на весь Тихоокеанский флот. Жены есть?

— Есть... — помертвел Ленский.

— Значит, и развод будет. Автоматически. Пишем протокол.

Пилипенко начал скрипеть пером. Лейтенанты переглянулись. В глазах читался ужас Хиросимы. 15 лет тюрьмы и письмо жене — это было хуже смерти.

— Товарищ капитан! — взмолился Ленский. — Ну какая 117-я? Мы же... по любви! Она сама!

— Сама?! — Зоя кинулась на лейтенанта, пытаясь выцарапать ему глаза. — Я честная женщина! Я библиотекарь! А вы меня споили! Клофелину подсыпали!

— Тихо! — Пилипенко стукнул кулаком по столу. — Следствие разберется. Экспертиза покажет. Но вы же понимаете, товарищи офицеры... Пока суд да дело, я обязан сообщить командованию. Сегодня же телега уйдет командиру части. Это был удар ниже пояса. Телега командиру означала конец карьеры.

Онегин, как более сообразительный (у него было на одну тройку в аттестате меньше), понял намек. — Товарищ капитан... А может... можно как-то... по-человечески? Без протокола? Мы компенсируем! Моральный вред! Пилипенко перестал писать. Посмотрел на Зою. — Гражданка потерпевшая, вы как? Готовы пойти на примирение сторон? Учитывая молодость и глупость фигурантов? Зоя перестала рыдать мгновенно. Она шмыгнула носом и оценила лейтенантов взглядом мясника. — Моральная травма у меня глубокая, — заявила она. — И халат дорогой. Три тысячи. С каждого.

— Сколько?! — Ленский сел мимо кровати. — У нас зарплата двести пятьдесят! Откуда три тысячи?!

— Не мои проблемы, — отрезала Зоя. — Тогда тюрьма. Я женщина гордая, но бедная. Мне нервы лечить надо. В Гаграх. — Три тысячи — это перебор, Зоенька, — вступил в игру Пилипенко (добрый следователь).

— У ребят таких денег нет, они ж лейтенанты, а не цеховики. Давайте реально смотреть на вещи.

— Две пятьсот, — скинула Зоя.

— У нас нет! — чуть не плакал Онегин. — У нас всего-то... ну рублей по сто с собой.

— Нищеброды, — сплюнула Зоя. — Тогда пиши, капитан. "Совершили половой акт в извращенной форме..."

Начался торг. Торговались яростно, как на арабском базаре за верблюда. Лейтенанты клялись мамой, партией и кортиком. Зоя давила на жалость, на инфляцию и на свою поруганную честь. Пилипенко выступал модератором, время от времени напоминая про лесоповал и "солнечный Магадан".

Сошлись на тысяче. С носа.

— Тысяча рублей с каждого, — подытожил Пилипенко. — Итого две кучки. Это справедливая цена за свободу и сохранение семьи.

— Но у нас нет сейчас! — вывернул пустые карманы Ленский. — Найдете, — зевнула Зоя, намазывая бутерброд маслом (аппетит у неё после истерики разыгрался зверский). — Экипаж у вас большой. Займете. Кредит возьмете в кассе взаимопомощи.

Пилипенко ловким движением извлек из кителей, валявшихся на полу, удостоверения личности и красные книжицы партбилетов.

— Документы побудут у меня. В залоге. Как гарант вашей порядочности. Он убрал их в нагрудный карман, поближе к сердцу.

— Срок — до вечера, — Зоя откусила бутерброд, оставив на масле след от яркой помады. — Не принесете деньги до заката — телега пойдет командиру, в партком и женам во Владивосток. И поверьте, я опишу всё в таких красках, что "Эммануэль" покажется детской сказкой.

— Свободны, — скомандовал Пилипенко. — Пока свободны.

Лейтенанты, путаясь в штанинах и застегивая кителя на бегу, вылетели из квартиры как пробки из шампанского. А вслед им несся запах дешевых духов, колбасы и надвигающейся катастрофы.

Как выяснилось на допросе с пристрастием в каюте командира, любовь у лейтенантов с Зоей и её бригадой всё-таки случилась. Да такая, что переборки дрожали. «Золотой фонд» ТОФ не посрамил флот в горизонтальном положении. Схема Зои сработала уже после акта.

Экипаж деньги собрал, и послал нашего старого знакомого. Две тысячи рублей жгли карман мичману Зуеву. Но перед выходом Зуев зашел в лазарет к начмеду. Там, на кушетках, лежали ничком наши герои-любовники — Ленский и Онегин. Они тихо стонали. Начмед, человек старой закалки, считал, что лучше перебдеть. Поэтому он всадил каждому в задницу «лошадиную» дозу бициллина-5 и ещё чего-то мутного из секретных запасов, отчего лейтенанты теперь не могли ни сидеть, ни стоять, а могли только ползать по переборкам, как крабы.

— Жопы синие, — удовлетворенно констатировал доктор, протирая шприц. — Ходить будут враскоряку неделю. Зато, если что подцепили, — выжжет вместе с грехами. Зуев посмотрел на страдальцев, и в его голове созрел План. Такой, что сам Люцифер бы записался к нему на курсы повышения квалификации.

Зуев пришел по адресу. В квартире дым коромыслом. Зоя, Лера, Вера и участковый Пилипенко уже празднуют победу. Стол накрыт, колбаса нарезана, «Советское» шампанское греется. — Принес? — Зоя даже не встала, просто протянула руку с наманикюренными когтями.

Зуев молча выложил пакет на стол. — Две тысячи. Пересчитывайте. Зоя вцепилась в пакет, как пиранья в туриста. Пересчитала мгновенно, слюнявя пальцы. — Всё точно. Молодец, военный. Она кивнула Пилипенко, тот нехотя выложил на стол документы лейтенантов. Зуев забрал удостоверения и партбилеты. Аккуратно, не торопясь, убрал их во внутренний карман шинели. Всё. Сделка совершена. Враг победил. Зуев развернулся к двери.

— Эй, мичман! — окликнула его довольная Зоя, распихивая купюры по лифчику. — Ты чего такой смурной? Может, останешься? Шампанского выпьешь? Мы сегодня добрые, угощаем! Девчонки вон скучают. Зуев замер у порога. Медленно повернулся. Лицо у него было такое, будто он смотрел на покойников, причем уже несвежих. — Нет, — тихо сказал он. — Спасибо. Мне нельзя. Режим. — Какой режим? — загоготал Пилипенко, разливая водку. — Карантинный, — так же тихо, почти шепотом ответил Зуев. — Вы бы, граждане, в окошко посмотрели.

Компания, хихикая и жуя, потянулась к окну. Внизу, у подъезда, стояла санитарная «буханка» с красным крестом. Из подъезда выходили два человека. Это были те самые лейтенанты — Ленский и Онегин. Но как они шли! Они шли в больничных пижамах, накинутых на плечи шинелях. И главное — походка. Они передвигались широко, неестественно расставив ноги, согнувшись крючком, держась руками за ягодицы и тихо подвывая на каждом шагу. Их поддерживал наш начмед в белом халате и марлевой маске.

— Чё это с ними? — голос Зои дрогнул. — Чего они так раскорячились? Зуев вздохнул. Глубоко, скорбно, всей грудью. — Так ведь... всё. Приплыли. — Что «всё»? — Пилипенко перестал жевать колбасу. — Мы же с Тихого океана, — доверительно начал Зуев, понижая голос до секретного шепота. — Спецрейс. Заходили в Камрань, потом в Африку... В общем, ребята подцепили там одну дрянь. Секретную. — Какую дрянь? — Зоя машинально прижала руку к груди, где шуршали деньги. — Тихоокеанская пузырчатая гонорея. Штамм «Эбола-Б». Очень редкая вещь. И страшная. — В смысле... страшная? — пискнула Лера, отползая от стола. — Ну вот видите, как они идут? — Зуев кивнул на окно. — Это потому что у них там... всё раздуло. Гниет заживо. Врачи говорят, к вечеру может отвалиться. Вместе с ногами.

— Врешь! — взвизгнула Зоя. — Они утром нормальные были! — Инкубационный период — шесть часов, — безжалостно отчеканил Зуев. — Как раз время вышло. Начмед их сейчас в спецбоксы везет. На ампутацию... пораженных участков.

В комнате повисла тишина, звенящая, как натянутая струна. Слышно было, как муха бьется о стекло, пытаясь сбежать. — А... это... — Пилипенко побледнел, став похожим на спирохету. — Оно заразное? Зуев посмотрел на него с бесконечной жалостью. — Капитан, ну вы же взрослый человек. Это ж вирус-мутант. Он не то что половым путем... он через деньги передается. Через дыхание. Через взгляд.

Зуев надел фуражку, поправил краба. — Вы деньги-то лучше потратьте побыстрее. Пока носы на месте. На лекарства, может, хватит. В Таллинне, говорят, есть платная клиника, там швейцарскими препаратами лечат. Дорого, конечно, тысячи три стоит курс... Но жизнь дороже. Зуев вышел. Дверь за ним захлопнулась мягко, как крышка гроба.

На улице Зуев неспешно подошел к «буханке». Лейтенанты, морщась от боли, кое-как залезли в салон. — Пал Андреич, ну как? — простонал Ленский, стараясь не касаться сиденья. — Нормально, — Зуев достал папиросу «Беломор». — Документы у меня. — А деньги? — Деньги у них. На лечение. — На какое лечение? — удивился начмед, снимая маску и вытирая пот со лба. — Я им просто двойную дозу бициллина всадил и скипидаром помазал для профилактики. У них жопы горят так, что они неделю сидеть не смогут. Зато никакой триппер не выживет. И умнее будут.

В этот момент из подъезда пулей вылетел Пилипенко, замотанный шарфом по самые глаза. За ним, визжа и толкаясь, выбежала Зоя-Холера с подругами. Они неслись к стоянке такси, на ходу пересчитывая те самые, «заразные» деньги, боясь их выронить и боясь держать. — В Таллинн! — орала Зоя таксисту. — Срочно! В кожвендиспансер! Шеф, гони! У нас штамм «Эбола»! Мы гнием!

Зуев посмотрел им вслед. — Зря вы так, доктор, со скипидаром, — задумчиво сказал он. — Жестоко. — Зато педагогично, — хмыкнул начмед. — А что ты им сказал? — Правду. Сказал, что у парней там пожар и всё раздуло. И что это очень заразно.

Зоя с подельниками доехали до Таллинна за рекордное время. Они отдали все две тысячи — и еще свои добавили, вытряхнув все заначки — эстонским врачам, требуя найти у них несуществующую тихоокеанскую болезнь. Врачи крутили пальцем у виска, но деньги брали — за анализы, за промывания, за «швейцарские таблетки», которые оказались обычным глюконатом кальция.

Палдиски был спасен. Лейтенанты получили урок на всю жизнь (ходить они начали нормально только через неделю). А мичман Зуев в очередной раз убедился: самое страшное оружие на флоте — это не торпеда, а вовремя сказанное слово, помноженное на медицинский факт в виде скипидара.

Прошли годы. Флот ушел из Палдиски. Город опустел. В той самой квартире, где вершилась драма, теперь гуляет ветер, выбивая пустые рамы. Ресторан «Бриз» превратился в руины. Двушка теперь там в 10 раз дешевле, чем в Таллинне, и не Зоек там теперь, и не Верок. Только ветер шевелит песок на пустынном пляжу. И кажется, что вместе с песком летают древние, мутировавшие споры той самой гонореи, которой пугали молодых лейтенантов. И споры эти шепчут: — Не ходите, дети, в Палдиски гулять...

А мичман Зуев, сидит где-то на пенсии, иногда вспоминает Зою-Холеру и думает: «А ведь Кастанеда был прав. Главное в магии — это не заклинания, а уверенная наглость и знание основ венерологии».

#мичманзуев

Показать полностью
579

Буква «ё»: 240 лет борьбы за две точки

Признаюсь честно: я сам долго игнорировал букву «ё». Ну лень же тянуться в угол клавиатуры. А на телефоне вообще нужно зажимать «е» и ждать. Кто это придумал?

Но чем больше я пишу, тем сильнее понимаю - без «ё» текст превращается в квест. «Все передохнем от этой жары» - это мы отдохнём или вымрем? «Совершенный результат» - идеальный или достигнутый?

И таких пар в языке больше пятидесяти: небо/нёбо, осел/осёл, мел/мёл, слез/слёз. Читатель спотыкается, перечитывает, теряет ритм. А иногда понимает неправильно и даже не замечает.

Решил копнуть поглубже, откуда вообще взялась эта буква и почему её так упорно задвигают.

Мне кажется, что будет интересно. Не забудьте поделиться своим мнением.

Заседание, которого (возможно) не было

29 ноября 1783 года. Петербург. Заседание только что созданной Российской академии. Княгиня Дашкова, Державин, Фонвизин, митрополит Гавриил - серьёзные люди обсуждают серьёзное дело: первый толковый словарь русского языка. В конце заседания Дашкова спросила присутствующих, как они напишут слово «ёлка». Написав «іолка», она заметила: «Правомерно ли изображать один звук двумя буквами?» (это история такая, я согласен с вашим праведным гневом, что здесь всё равно два звука) Далее она продолжила: «Выговоры сии уже введены обычаем, которому, когда он не противоречит здравому рассудку, всячески последовать надлежит», - и предложила ввести букву ё.

Но откуда взялись две точки? По легенде, Дашкова увидела букву «ё» на бутылке шампанского Moët&Chandon - там диэрезис используется во французском написании.

Графиня Екатерина Романовна Дашкова

Графиня Екатерина Романовна Дашкова

Красивая история. Я сам её как-то пересказывал. А сегодня полез в дополнительные источники, чтобы всё перепровепить и обнаружил следующее: Дашкова предложила только диграф «iô», а не букву «ё» с точками. Современную форму буквы создали позже. А миф о Дашковой, как «матери буквы ё» раскрутили только в 2000-х годах.

Вот так живёшь, пересказываешь красивые истории, а потом оказывается - всё сложнее.

Карамзин и слёзы

Фактическим «крёстным отцом» буквы стал Николай Карамзин. В 1797 году он напечатал в альманахе «Аониды» слово «слёзы» - и внизу страницы объяснил: буква «ё» с двумя точками заменяет «іо».

Забавно, но в своих научных трудах («История государства Российского») Карамзин букву «ё» никогда не использовал. Видимо, считал её слишком легкомысленной для серьёзной литературы.

И вообще, «ёканье» тогда считалось признаком простонародья. Образованные дворяне говорили «м'эд» и «п'эс», а не «мёд» и «пёс». По произношению можно было отличить аристократа от мужика.

То есть буква была, но пользоваться ею - фу, как некультурно.

Легенда о Сталине и генералах

Есть интересная история про декабрь 1942 года.

Сталину принесли документ о присвоении генеральских званий, где фамилии были напечатаны без «ё»: «Огнев» вместо «Огнёв». Сталин пришёл в ярость, и через два дня газета «Правда» вышла с буквой «ё» во всех статьях.

Я проверил. Все источники пишут «по легенде», «якобы», «согласно одной из версий». Документальных подтверждений нет.

А вот что подтверждено: 24 декабря 1942 года нарком просвещения Владимир Потёмкин издал приказ об обязательном использовании «ё» в школах. Это единственный период в истории, когда буква была по-настоящему обязательной. К 1956 году её снова сделали факультативной.

Клавиатура как новый враг

Раскладка ЙЦУКЕН - наследие американских пишущих машинок конца XIX века. Буквы расположены по частотности: популярные - под указательными пальцами, редкие - на периферии. Буква «ё» встречается в текстах меньше 1%. Поэтому её засунули в левый верхний угол.

На многих советских машинках её вообще не было. Приходилось печатать «е», возвращать каретку и добавлять сверху кавычку или точки.

На смартфонах, как я уже говорил - ещё хуже: «ё» спрятана под «е», нужно долгое нажатие.

Как результат - порочный круг. Из-за неудобства букву используют реже. Статистика показывает низкую частотность. Это «оправдывает» её периферийное положение. Букву используют ещё реже...

Почему «ё» - это важно

В русском языке больше 12 500 слов с буквой «ё». Более 2500 фамилий - это 3-4% населения России.

Люди теряют наследство, потому что в одном документе «Фёдоров», а в другом «Федоров». Туристам изымают загранпаспорта из-за расхождения с внутренним паспортом. Кому-то отказывают в пенсии.

Всё из-за двух точек.

А ещё без «ё» искажается произношение. Миллионы людей (частично и я сам) говорят «свеклА» вместо «свёкла», «новорОжденный» вместо «новорождЁнный». Поэта Фета правильно звали Фёт. Математика Чебышева - Чебышёв. Путешественника Дежнева - Дежнёв.

«Война» продолжается

Благодаря энтузиастам - сторонникам буквы «ё» 29 ноября стал неофициальным Днём буквы «ё».

А на родине Карамзина, в Ульяновске, ей даже поставили памятник в виде треугольной призмы из красного гранита, 2 метра высотой, 3 тонны весом. Буква на нём - увеличенная копия той самой литеры из «Аонид», со всеми неровностями типографского оттиска 1797 года.

В настоящем буква по-прежнему в осаде. В 2021 году Минпросвещения предложило сделать «ё» обязательной. Орфографическая комиссия РАН проект зарубила. В 2024 году обсуждали новую редакцию правил - «ё» по-прежнему остаётся «на усмотрение пишущего».

Я теперь стараюсь использовать «ё» везде, но пока иногда пропускаю. Да, это лишние полсекунды на каждое слово. Но зато текст читается быстрее, без запинок. А для писателя это важно, ведь читатель не должен останавливаться и гадать: мы тут все передохнём или всё-таки передохнем?

А вы как относитесь к букве «ё»? Пишете или забиваете?

***

Если вам интересны подобные разборы на стыке языка, психологии и писательского ремесла - я веду телеграм-канал «Чернила и нейроны». Там я выкладываю различные анонсы своей писательской деятельности, короткие вау-факты, размышления и многое другое, что не выкладывается на других платформах.

Показать полностью 6
3

Главный герой

Сегодня я стал на один день старше
На один день ближе к смерти
Смерть где-то маячит за горизонтом
Но она придает ценность нашей жизни
Торопитесь жить
«Без ясного взгляда на смерть не будет ни порядка, ни трезвости, ни красоты».
Ничто не длится вечно
И это хорошо
Каждый сам наполняет жизнь смыслом
В соответствии со свободой выбора
Вся разница в том, какие мы энергии питаем
Светлые, темные или нейтральные
Стремитесь выбирать
То, что делает нас по настоящему счастливыми
Конечно, может быть все и напрасно
И жизнь это тяжёлая, бесконечная и бесплодная работа
Но у нас нет другого выбора
Кроме того, чтоб тянуть свою лямку
Мы все заключённые в этом мире
Но это единственное данное нам поле деятельности
Другого не дано
Так проведем же отпущенное нам время
По возможности наиболее приятно и с пользой для себя и окружающих
И с триумфом пройдем сквозь года
Которые нам отмеренны
Торопитесь жить
Жить полноценно
Жить по велению сердца
Оставаясь при этом собой
Жизнь это всяко лучше, чем ничего
Хоть и нелегкий труд порой
Мы рождаемся на свет в одиночку
И также в одиночку уходим в небытие
А значит, что ты и есть главный герой
В этом кино, в этой пьесе
Где смерть бросает нам вызов
И возьмёт своё рано или поздно

И поставит жирную точку.

И закончится жизни проза

Показать полностью

Новый рубеж

Мы проделали огромную работу

По перепрограммированию сознаний окружающих и своего собственного

Из благих побуждений

Мы черпали Откровения в Духе

И затронули все интересующие темы

Мы молились

Мы работали над собой

Мы стремились измениться, изменить свое мировоззрение

И это начало приносить свои плоды

Я уже исписал, казалось бы все темы

Что нащупал своей душой

И мне пора бы на пенсию, пора на покой

Я надеюсь, что эгрегор, которому я служил

Не оставит меня одного и продолжит вести мои пути

И вдохновение порой меня ещё посетит

Но это не точно

Я не ищу славы, хоть приятно получить порой одобрение от единомышленников

Но мы проделали огромную работу

И я доволен промежуточным итогом

Я благодарю Духа и Бога

За приятную дорогу, за Их снисходительность и благоволение

И я надеюсь, у меня хватит воли

Придерживаться тех принципов, которые я исповедовал в стихах и прозе

Немного жаль, что поле деятельности сужается

Завидую сам себе, былым взлетам

Но жизнь продолжается

Хорошо, если что-то осталось в голове

Но всё основное я для себя выяснил

Надеюсь и мои читатели оценили что-то из написанного по достоинству

Это мой скромный вклад в человеческий дух

Пора открывать новую страницу истории

Лишь бы мне благоволил Дух

Остальное настроится, остальное наладится

Завтра будет новый день, новые вызовы

Но я подготовлен вполне

У меня есть все инструменты, чтобы преодолеть этот путь с честью

И запасное секретное средство

Которое меня выручало не раз

Завтра будет новый день

Но я подготовлен к этой борьбе

У меня осталась пара козырей в моем рукаве

Всем добра, успехов гармонии и Мира

Благодарю за внимание

Показать полностью
2

История непрочитанной книги

Серия Рассказы

   В углу жилого двора, где несколько бетонных плит ограждали пространство под мусорную свалку, стояли три контейнера доверху набитых всевозможными отходами. Мусора было так много, что он пересыпался из баков и грудами лежал вокруг площадки. Было ясно, что мусороуборочные машины давненько не заглядывали сюда.

   В грудах отбросов деловито рыскали потрепанные дворняги, отыскивая что-нибудь съедобное. Недалеко от собак шурудили мусор такие же потрепанные люди. И собаки и оборванцы не обращали друг на друга внимания, долгое сосуществование породило некий симбиоз равноправных видов, хотя иногда между ними и возникали стычки из-за лакомых кусков.

   Среди прочего хлама на земле лежала старая книга без обложки, без начала и без конца, с обгорелыми краями, с пожелтевшими страницами, распухшими от сырости и крошащимися от гниения… Книга находилась на помойке  несколько недель и уже успела привыкнуть к этому скверному месту, но в глубине своей книжной души она мечтала совсем о другом помещении -  светлом, солнечном, сухом, чтобы вокруг было много других книг, чтобы люди брали ее в руки, читали, чтобы ее берегли и любили… Но это были только наивные мечты. Окружающая обстановка не располагала к оптимизму. Книга сильно подозревала, что вскоре свалку могут ликвидировать, а мусор сжечь, и ее вместе с ним… Каждый день книга ожидала неизбежной кончины, но шло время, а участь сожжения ее пока миновала. Книга лежала в грязи, под дождем, снегом, ее пинали, давили, засыпали мусором, а она вновь и вновь погружалась в свои мечты или предавалась сладким воспоминаниям о жизни До…

   Самое первое воспоминание было связано с моментом рождения в типографии. На сотни листов белоснежной бумаги нанесли текст, ставший ее душой, ее предназначением, соединили воедино, поместили под обложку и появилась Книга. Книга смутно помнила эти первые дни после рождения в переплетном цеху. Не сразу она осознала себя как личность. Когда тысячи таких же книг – ее сестер – лежали на складе, она почувствовала свое великое призвание, свою великую миссию, и с нетерпением ожидала, когда обретет смысл своего существования. Стоя на полке среди своих сестриц, Книга мечтала о том дне, когда руки человека раскроют ее, пролистают, как пахнущие свежей краской шуршащие страницы, еще слипшиеся по краям от разрезальной машины, будут одна за другой прочитаны, перевернуты, как человеческие глаза пробегут по тексту, лаская ее бумажное тело… Книгу охватывала неописуемая радость предвкушения этого невиданного наслаждения… Она жаждала всеми фибрами души, чтобы человек прочитал ее от корки до корки, и не раз…

   Книга прекрасно чувствовала текст, который был отпечатан на ее страницах, это была прекрасная, романтическая история о сбывшейся мечте. Проникшись сюжетом, Книга воображала, как будет сбываться ее собственная, заветная мечта…

   Со склада типографии книги развезли по книжным магазинам, и наша героиня впервые увидела до чего огромен мир и как легко в нем потеряться. Книгу поставили на полку в супермаркете среди прочей литературы. Вокруг сновало столько людей, что Книга долгое время не могла придти в себя. Ее много раз брали в руки, не очень-то бережно переставляли с места на место, кидали, роняли, мяли ее девственные страницы, на обложке оставались отпечатки липких пальцев и ладоней. Грубые люди пролистывали ее, бросая невнимательные взгляды на содержание, и ставили обратно. А Книга так хотела другого обращения, бережного, трепетного,  почти интимного, любовного,  но жизнь в большом книжном супермаркете не располагала к этому. Люди забегали в магазин, ища не вдумчивого чтения, а в поисках легкого чтива, чтобы убить время. Книга долго не могла сообразить, почему тут такое отношение к литературе, а потом, после размышлений , догадалась – в магазин приходили не читатели, а покупатели… Очень редко попадались настоящие читатели, которые неторопливо бродили по книжным рядам, осторожно брали в руки книги, медленно и внимательно листали, ища что-то одним им ведомое. Книга краем глаза следила за такими людьми, затаив дыхание, и вся в напряжении ожидала, когда же и к ней подойдет такой вот прекрасный читатель… Как он ласково прикоснется к обложке, аккуратно раскроет, перелистает страницы, с большим интересом вчитается в содержание… И самое главное, он захочет взять ее с собой в теплый и уютный спокойный дом, где поставит на хорошую чистую полку, и будет время от времени любовно читать и перечитывать… Это был предел книжкиных мечтаний.  Если бы бумага могла краснеть, то Книга давно бы уже заалела пламенем от своих взволнованных мыслей. Но пока еще Книга только ждала своего читателя,  терпеливо снося грубое отношение, и про себя поражалась, до чего несправедлива бывает судьба. На соседнем шкафу стояли книжки-пустышки – то ли дамские романы, то ли бесконечные детективы про Васю Пупкина, в которых ума было меньше чем в выходных данных нашей Книги. Но, тем не менее, эти книжки пользовались завидной популярностью у людей, и по той скорости, с которой они исчезали с полок, можно было судить, как они нравятся читателям. Книгу глубоко расстраивала такая несправедливость, все-таки она считала себя намного изящнее, умнее, содержательнее, но по злой иронии, людей больше привлекало легковесное доступное чтение…

   Книга долго ждала своего настоящего почитателя и однажды случилось Это… Был уже вечер, в магазине почти никого, кроме скучающих продавцов. Пара поздних покупателей бродила по залу. Книга вполглаза следила за ними, грустно вздыхая. И вдруг один из посетителей подошел к ее полке и посмотрел на нее так, как никто до этого не смотрел… У Книги сразу пропало сонливое настроение, у нее дух захватило от пронизывающего умного взгляда глаз человека. А потом он осторожно протянул руку и снял ее с полки. Книга еще никогда не чувствовала столь ласкового прикосновения и вся застыла в трепетном ожидании. Человек аккуратно и бережно перелистывал страницы, время от времени вчитываясь в текст, а Книга словно растворилась от невиданного ранее удовольствия… Она глубоко ушла в сладкое умиротворение, пока человек ласкал ее руками и взглядом, но он вдруг резко поставил ее обратно, потому что продавец крикнул ему, что магазин закрывается, и касса уже не работает. «Не судьба», вздохнул  человек, бросив на нее прощальный взгляд, а у Книги будто все оборвалось внутри. «Приходите завтра», сказал продавец ее несбывшемуся читателю. И он ушел. Книга проводила его взглядом, чувствуя, как рушатся все ее мечты. Что-то подсказывало ей, что человек не придет. Она ошиблась. Он пришел за ней на следующий день… Но ее купили за минуту до его возвращения.

   В магазин торопливо забежал какой-то человек, судя по всему, он опаздывал куда-то. Практически не смотря по сторонам, он вошел в зал и схватил первую попавшуюся книгу. Ее… Дальше все было как в кошмарном сне. Человек расплатился за нее, и тут же, на форзаце острой ручкой нацарапал поздравительное обращение на день рождение какого-то Александра Гринькова. Книгу раздирала боль, несравнимая ни с какими муками, лучше бы ее сразу отправили в огонь. Кривые строчки поздравления на ее белоснежном теле словно горели адским пламенем. Книгу бросили на заднее сиденье автомобиля, потом неловко вручили имениннику, который едва взглянув на нее, сунул куда-то на полку, заваленную старыми газетами и засаленными детективами.

   От несвежих газет и пошлых детективов на душе Книги было пусто. Она лежала нетронутая, и была этому рада, по крайней мере, никто не тревожил ее. Новый владелец Книги не обращал на нее никакого внимания, и она воображала, что его совсем нет, а потом так и случилось. Гриньков куда-то исчез, его квартира пустовала долгое время, а Книга все еще лежала среди старого хлама, и все что ей оставалось, так это мечтать.

   Книга так привыкла к тишине, к пыли, толстым слоем покрывшей ее обложку, что иногда ей казалось, что так будет вечность, но, конечно, только казалось. В один прекрасный день в доме появились шумные люди в рабочей одежде, говорившие на непонятном языке. Они принялись все передвигать ломать, перестраивать. Книга с ужасом ожидала своей участи. Старые газеты и книжки безжалостно были сметены на пол в кучу строительного мусора. Строители бесцеремонно пинали, топтали Книгу, и она стала постепенно терять свой первозданный вид. Обложка потрескалась по корешку и лопнула, страницы начали выпадать. Книга поняла, что обречена, но какая-то глупая надежда все еще жила в ней и не давала провалиться в бездну тьмы, потерять разум, потерять себя самое…

   У нее уже были жестоко вырваны многие страницы, обложка давно исчезла, оставшиеся листы растрепались, пожелтели, были опалены огнем сварочного аппарата, залиты водой, заляпаны цементом и известью. Книга ожидала часа, когда сама она канет в небытие.

   Строители исчезли так же внезапно, как и появились. Весь мусор они выкинули, а Книга осталась забыто лежать на подоконнике. А вскоре в доме появились другие люди, и после уборки Книга оказалась в мусорном ведре, откуда вскоре переместилась на свалку…

   … Свора помойных псов накинулась на кучу костей, которые только что высыпали наземь. Оборванцы тоскливо проводили их взглядом, кости были добротные, с хрящами и остатками мяса, но собаки не привыкли делиться, и за добычу свою стояли насмерть. Накрапывал мелкий противный дождь. Книга чувствовала, как капли воды разрушают ее тело. Влага впитывалась в бумагу, превращая ее в липкую массу. Книга угасала, а дождь равнодушно и неспешно проникал сквозь нее. Книга чувствовала мягкое прикосновение воды, она растворялась в ней, исчезала в прохладных влажных объятиях… Только вода смогла прикоснуться ко всем страницам Книги, которая так и не была никогда никем прочитана.

   Последнее, что смогла ощутить Книга, прежде чем Уйти, так это Свободу…

Показать полностью
4

Доброго дня, путник

Доброго дня путник
В этой бескрайней вечности
Пусть далекие звезды освещают твой призрачный путь

Доброго дня путник
Держи нос по ветру
Держи хвост пистолетом

Доброго дня путник
Ты найдешь то, что ищешь
И пусть удача будет на твоей стороне

Доброго дня путник
Пусть дорогу тебе освящает путеводная звезда

Мы все путники в этой бесконечной вселенной
И звездная пыль на сапогах
Наша священная спутница
На этой дороге

Доброго дня путник
Как емко это пожелание
И каждый найдет
Что-то в этом для себя

Доброго дня путник
Это искреннее пожелание
Это то, чего бы я желал и для себя

Доброго дня путник
Я не устану это повторять
Снова и снова

Так уж получилось, что все пути лежат на планете Земля
Все пути ведут в никуда
В царство небытия

Доброго дня путник
Лишь бы наш путь соответствовал предрасположению сердца
Тогда сколько бы он ни длился
Он будет приносить нам только радость
И дарить ощущение счастья

Доброго дня путник
Пусть тебя ожидают удивительные приключения
Пусть мое пожелание воплотится в реальность

Доброго дня путник
Это самое главное
Доброго дня путник
На этом я пожалуй с тобой и попрощаюсь

Пожелание зависит от того, что мы в него вкладываем
Доброго дня путник
Это все, что я хотел бы тебе сказать

Мы все путники на этой Земле
И все пути ведут в никуда
В небытие

Мы можем только оставить свой след позади себя
Чтобы облегчить поиск истины потомкам
Или облегчить их участь
Но придет пора
И он растворится в вечности
И канет в небытие

Мы все лишь призрачные странники
Бредем кто куда
И можем наблюдать лишь эфемерное сознание
Которое как воздушный змей
То воспаряет ввысь, то падает в пропасть

Но если ты хочешь, ты можешь не следовать за этой волною
Наблюдая за всем как отрешенный наблюдатель
Как будто это творится не со мною
Как будто смотришь на себя со стороны
При этом сохраняя центральное ядро

Доброго дня путник
Это мое послание для тебя
А что скажешь на это ты?
Все было не зря? Я не знаю.
Я держусь за последнюю соломинку
Из последних уходящих сил
И желаю тебе доброго дня мой дорогой читатель
Пускай это имеет значение лишь для меня
Пускай я просто мечтатель на затерявшейся среди звездных скоплений планете Земля

И сквозь последний отчаянный стон
Я повторяю как мантру
Доброго дня путник
Это всё, что на данный момент я желаю

Показать полностью
3

Приступ графоманства ч.2

И вот я не рынке непрощенных, т.е рынке рабов. Бывал я там множество раз, ведь рабов покупают только те, кто может себе их позволить, а следовательно это прекрасное место для воров, но вот сидеть в клетке, хоть и в тени, было удовольствием так себе, как минимум это было довольно скучно. Интерес лишь составляли молодые и нерешительные воры, которые думали, что их никто не замечает.

-Осторожней, посмотри на меня и возможно ты взглянешь на своё будущее. – сказал я одному юнцу, который пытался стащить кошель у  купца, который рассматривал новые «вёсла» для своего корабля.

-Ха! Чтобы я стал непрощенным? Да лучше перегрызу себе глотку!

-Все так говорят, только жизнь оказывается дороже чести и пустых фраз, еще раз, юнец, посмотри на меня – он с высокомерным взглядом и юношеским задором присмотрелся, но когда узнал меня, то сразу растерялся.

-Иззадин? Иззадин, это ты?

-Так что твоё будущее? Быть одним из лучших воров или несвобода?

-Не корчи из себя мудреца, все думали, что тебя казнили после позорного столба. Никуда не продавайся, я передам нашим и тебя вмиг выкупят.

-Нет, не выкупят – вмешался Хасид – за его продажей следит лично визирь, был приказ либо продать его на рудники или «вёсла», либо продать варварам. - как я был рад, когда купец, искавший себе гребцов отошёл от моей клетки.

-И не думай даже с ним торговаться, шансов нет, юноша. – пробормотал я, нежась в тени. И меньше озирайся по сторонам, когда уже воруешь, если залез в карман, то оглядываться поздно.

-Удачи тебе, Иззадин. –Парень ушел, так и не закончив своё дело,  было бы идеально, если б мальчишка сделал правильные выводы  и начал жить нормальной жизнью, завёл бы… да кому я вру, в воры, убийцы, проститутки идут потому что иного выбора нет, ну кроме как исключений, которым такие занятия нравятся. Всё таки хорошо, что я полюбил воровать у богатых, а не быть проститутом для богатых.

Парень ушёл, купцы на меня почему-то не обращали внимания, а эта игра визиря и Хасида на самом деле мне уже надоела, они ведь могли меня просто передать на рудники с припиской: «Сгноить в ближайшие сроки», но почему-то я прохожу все муки ожидания приговора. За 5 часов пока я сижу в клетке мною поинтересовался библиотекарь, главный медик, хозяин плантаций, у которого умер раб-управляющий – но всем было отказано. Но после того как мною поинтересовалась богатая девушка, которая искала раба «для личных нужд» и ей было отказано, мое терпение лопнуло.

-Хасид, к чему этот цирк? Отдай меня уже просто куда-нибудь, раз ты все «теплые» предложения отвергаешь.

-Это будет не интересно, ты же вор, а ворами распоряжается удача. Удача и визирь. Да и тем более, если я начну тебя насильно предлагать, то ты сразу упадешь в цене, товар ты ценный.

Больше я не стал с ним разговаривать и совсем поник. Наблюдал за рынком, никогда не обращал внимания на то как радуются или наоборот ужасаются рабы от того, кто их покупал. Страх, безнадежность и радость, от меньшего зла чем представлял и наоборот ужас, если надежды на минимально хорошее место рухнули, переполняли это место. Я же уже испытывал лишь нетерпение.

Через некоторое время на рынок зашла довольно примечательная и выделяющаяся из всех фигура. Выделялся он во первых своими размерами, он был выше и шире многих людей на рынке, в ширине бы с ним поспорили многие пузатые и и упитанные лавочники, но северянин был телом война а не ленивого торговца. Но больше всего выделяли его огромные рыжие кудри, которые делали его выше еще на сантиметров 15, а рыжая борода с косичками, прикрывающая шею скрашивала его грозный вид. В сопровождении его был маленький пони, запреженный телегой с бочкой  какого-то, я уверен, крепкого напитка, а сам он шел передвигался с кружкой, иногда обновляя её, поглаживая пони и угощая её, кажется сахаром. Вёл он себя довольно громко, будто бы давая всем понять, что он идёт с пони и не надо ему мешать, но мешать ему никто и не хотел. В моменте он взглянул на меня, отвернулся, потом резко повернулс обратно, присмотрелся и уверено зашагал к моей клетке, но когда заметил, что его пони начала от него отставать, то он сделал самое неожиданное, что я только мог предположить, эта рыжая гора мышц, которая по ощущениям из своей рыжей морды может извергать только огонь, наклонился к пони и сказал ей голосом, каким разговаривают с детьми: “Да ты моя хорошая, не успеваешь за мной? Ну ничего-ничего, не спеши моя старушка, я знаю, что ты боишься таких скоплений людей, на тебе сахарочку, милая” - удивительный, конечно, персонаж.

-Встань, раб. – Резкий, металлическим голосом обратился он ко мне.. Акцент был что не есть самый северный.

-Это тебе, Иззадин. - напомнил мне о моей участи хозяин дома непрощенных .

-Из откуда? Какое странное у тебя имя, Иззадин. Это уже однозначно плюс, боевой дух ты точно ребятам повысишь. Я же тебе сказал, встань! -. Не подчиняться было бессмысленно. Я беспрекословно встал.

-Невысокий, видно что физически сложен. Мечом, копьем, цепом, топором или другим оружием владеешь?

-Лишь ножом, и то свежевать либо овощи стругать. Но если про дальний бой, то есть навыки пострелушек из лука, охота раньше была основным заработком, пока не стал воровать.

-Вор, значится, ну ниче с ворами у нас разговор короткий. Был один вор, который в отряде пытался своровать. Полтора года с подрезанными сухожилиями и без некоторых, точнее семи, пальцев обслуживал моих наемничков. Ну знаешь, воду принести, постираться, лагерь поставить. Хотел сбежать, да собаки загрызли, предупреждали ведь, что у нашего псаря волколаки некультурные.

-Да вы само снисхождение милости с небес по сравнению с нашим визирем, который мне за воровство угрожал отрезанием далеко не пальцев.

-Ну что ты, мыж не звери какие-то, мы всего-то людей за деньги убиваем.

-Ну и то верно, а я всего-то визиря чуть не обворовал, а меня в клетке такого порядочного держат.

-Визиря? Хасид, сколько стоит этот вор-неудачник?

-Ну вот и стал наш счастливчик Иззадин неудачником - смеялся Хасид - этот неудачник уникальный и цена у него такая же уни…

–Уникальным он был, когда залез во дворец визиря, но он был поймал и теперь сидит в этой грязной клетке- резко перебил Хасида северянин - теперь это лишь вор и не более.

-Но свои навыки он не растерял

-Ты продаешь вора и пытаешься выбить цену за того, кто может не только сбежать, но при этом прихватить всё имущество хозяина? Или думаешь, что он нужен кому-то на рудниках? Да гильдия воров его на раз два оттуда вытащит, а ты и твой визирь будет думать, что его похоронило в шахте.

-Визирь лично следит за судьбой этого грязного вора, надзиратели не посмеют его продать! - Хасид уже начинал нервничать, что было удивительно для хозяина дома

-Ха-ха-ха! - северянин театрально загрохотал так, что на секунду весь рынок обернулся - да твой посланец Создателя пока узнает, надзиратели уже будут купаться в воровском золоте где-нибудь на северах с нашими женщинами. - хозяин домов уже покрылся пунцем, северянин явно знал слабые места Хасида - Даю за него сто чистых северных златых, это в два раза дороже чем за обычного крестьянина или ремесленника и в два раза дешевле чем вон за тех выставленных дезертиров. Думаю, что предложение стоящее, Хасид.

-Сто двадцать златых и по рукам, всё равно с условиями, которые мне поставил визирь я его дороже не продам, на рудники и “вёсла” такие дорогие рабы не нужны.

-Да ты сам сбиваешь цену, Хасид, я не узнаю старого скрягу. Чтобы сам владелец дома непрощенных разучился торговаться - опять засмеялся северянин, но уже более искренне - так уж и быть, сто десять златых и я забираю этого Взадина на север к моим лихим волкам - здесь меня аж перекосило, зная то, что говорили про отряд Лихих волков, то остаться без яиц было не самым плохим вариантом. Обслуживать или “обслуживать” отряд отморозков, прославленных за свои выходки по всем ближайшим полисам - совсем не радостное событие в моей довольно интересной жизни.

-А, ты, получается, Кай? - спросил я так неуверенно, что проглотил все буквы и теперь это будет один из случаев, который я буду вспоминать перед сном и сгорать со стыда.

-Что ты там мямлишь, Взадин? Кай ли я? ХА-ХА-ХА - снова пробасил он, эта привычка без стеснительно смеяться мне определенно нравилась, не каждый может себя так вести, когда вокруг тебя ходят самые “лучшие” люди полиса - Один из лучших воров знает меня? Какая честь! Да, Иззадин, я Кай, приятно познакомиться - тут же Кай протянул мне руку через клетку, от чего я не сказать что удивился, я просто охренел. Рукопожатие было довольно уверенное и сильное, во время которого я поймал его взгляд и до меня дошло, в его взгляде читалось приветствие и уважение а таким образом с будущими слугами никто не здоровается. Все мысли от этого непредсказуемого северянина перепутались и что-то планировать уже не имело смысла, оставалась только импровизация, но с таким как этот Кай импровизация без планирования сродни суициду.

-Сто пятнадцать  златых, северянин, и делай с ним что хочешь. Договор. Пять златых сверху как штраф. К непрощенным нельзя прикасаться, пока их не купишь.

Кай взглянул на Хасида уже довольно грозно, грозно даже по меркам Кая, для себя я сделал выводы, что северянин прекрасно контролирует своё поведение и поведение “дикого варвара” это лишь театр для зрителей и нужного образа. Осталось узнать, разговор с пони был частью образа или нет.

-Сто пятнадцать? Договор, обменщик душ.

Сто пятнадцать златых - цена Иззадина Аль-Хафна, одного из самых лучших и самых неудачливых воров полисов Востока, а может уже и не вора а наемника. На самом деле всё это время, несмотря на выпавшие неожиданности, в голове крутился лишь один чертов вопрос: “И на кой черт я поспорил, что смогу обворовать самого визиря”.

Показать полностью
2

Братья и сестры по духу

Братья и сестры по духу
Я обнимаю Вас
Жму руку

Братья и сестры по духу
Как много Вас раскинулось в этом Мире
И это безмерное счастье
Встретить кого-то из Вас на пути

Эта встреча обрадует сердце
Распахнет ворота души
И останется в памяти как приятное послевкусие
И согреет мое сердце и душу
И воспоминания об этой встрече
Еще долго будут согревать и ласкать мою душу

Братья и сестры по духу
Я желаю Вам самых приятных секунд
Я люблю Вас
Ищите друг друга
Чтобы жизнь снова забила ключом

Ради Бога берегите друг друга
Подставляйте друг другу плечо

Братья и сестры по духу
Вы сокровище, подлинное богатство
Истинный свет
Новая кровь
В этом бурлящем океане жизни

Братья и сестры по духу

Вы Свет Миру
Благослови и храни Вас Бог

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества