Результаты торгов впечатляют:

– #1рубль 1941 — $30 000

– #3рубля 1941 — $34 000

– #5рублей 1941 — $34 000

– #1червонец 1941 — $36 000

– #3червонца 1941 — $38 000

– #5червонцев 1941 — $40 000

– #10червонцев 1941 — $50 000

Для сравнения: стартовые цены у всех лотов были всего по $2 500.

Источник: https://t.me/gotoyellow

Именно в этот момент трезвый, прагматичный страх среднего советского класса — страх за единственного сына — нашел свой парадоксальный ответ. Лучшее укрытие от молоха срочной службы — это стать его не жертвой, а младшим управляющим. Спрятаться внутри системы. Пусть пять лет в училище — но зато не два года в стройбате или, не дай бог, в горных ущельях под пулями. Пусть тяготы — но зато погоны, паек и ясная карьера. Это был холодный расчет, родительский инстинкт, облеченный в форму военно-учетной специальности.

Мой успешный дядя, выпускник Киевского высшего инженерного радиотехнического училища имени Покрышкина (КВИРТУ), приезжал к нам не просто в гости. Он прибывал с инспекцией, как живое доказательство правильности этого уравнения. Его щегольской джинсовый костюм, истории о жизни за границей и главное — его дача, машина "Волга" и дефицитная финская сантехника в квартире — были весомее любой агитационной брошюры. Он был идеальным продуктом системы, и система его щедро кормила.

Разговор о смене вектора с Бауманки на КВИРТУ состоялся не как бурная дискуссия, а как принятие неизбежного. Родители говорили о "стабильности", квартирах, зарплатах и "продолжении семейной традиции" предков-казаков. Дядя кивал, прикладываясь к рюмке добротного коньяка из чекового магазина "Березка". Я слушал, глядя в окно. Мои познания о реальной службе ограничивались уроками НВП от вредного отставного майора и героическими кинобоевиками, где война была чистой, а офицеры — благородными. Это был разговор слепых с зрячим, где зрячим считался дядя, и его авторитет был непоколебим.

Я согласился. Не из призвания, а из смутного чувства долга, смешанного с любопытством и легким головокружением от крутого поворота судьбы. Это был не выбор — это была капитуляция перед общей логикой выживания, которую все вокруг считали единственно верной.

В феврале 1988 года, подписав заявление в военкомате, я стал абитуриентом. Меня проверили на годность, обстоятельно и без эмоций, как проверяют станок перед долгой работой. И признали условно пригодным — мол, железо прочное, будет что на этой "фабрике офицеров" ковать. Так начался мой путь в ту самую систему, от которой моя семья так мудро решила меня спасти.

Продолжение по мере настроения.

Это удобнейшая позиция. Любое сомнительное решение, любая ошибка или жестокость списываются на «великий замысел», который нашему маленькому мозгу просто не дано осознать. Это не дискуссия, это отказ от мышления в пользу слепого доверия «Высшему Существу».

Феномен «Святого Пруфа» и Инквизиция

В науке пруф — это точка. В этой секте пруф — это начало экзорцизма.

Если вы приносите архивный документ с подписью Вождя, в ответ летит: «Это фальшивка из 90-х!», «Архивы подделали при Хрущеве/Ельцине/рептилоидах!».

Это же типичная теология: если реальность не совпадает с «писанием», значит, реальность подделал Дьявол (Госдеп). Факты для них — это «искушение», через которое истинно верующий должен пройти, не пошатнувшись.

Искупительная жертва («Лес рубят — щепки летят»)

В христианстве мученики страдают во славу Господа. В сталинизме миллионы людей «страдали за индустриализацию». Сторонники вождя относятся к жертвам ГУЛАГа как к неизбежному налогу на величие. Когда вы говорите о сломанных жизнях, они отвечают: «А как иначе? Время было такое». Это классический религиозный фатализм: принесение человеческих жизней на алтарь высшей идеи (Рая или Коммунизма).

Иконы и ритуальное поклонение

Посмотрите на аватарки, на портреты Сталина в постах и даже на торпедах авто в 2026-м. Это не исторические иллюстрации. Это иконы. Портрет Сталина обладает магическим свойством: он должен «изгонять бесов» (либералов) и давать чувство защиты. Вывешивание такого портрета — это демонстрация принадлежности к касте «праведников», которые «не предали идеалы».

Священная демонология

Как у верующих во всём виноват Сатана, так у «свидетелей Сталина» во всём виноваты скрытые вредители. Если в 30-е годы что-то шло не так — это не системная ошибка экономики, это козни «пятой колонны», троцкистских шпионов или англосаксов. Этот механизм избавляет от необходимости критически анализировать систему: система идеальна, просто «бесы» палки в колеса вставляют.

Потребность в Великом Отце

Религия дает чувство безопасности под крылом Бога-Отца. Для многих пикабушников Сталин — это «Суровый Папа», который придет, накажет плохих чиновников и «наведет порядок». Это глубоко инфантильное желание переложить ответственность за свою жизнь на «Великого Лидера», который всё знает и всё решит за тебя.

Человеческому мозгу мучительно трудно жить в хаосе. Нам страшно признать, что история — это цепочка случайных событий, а лидеры — это просто люди, которые могут быть параноиками, ошибаться или просто быть жестокими.

Вера в Сталина — это психологический костыль. Она дает:

Упрощение мира: Есть четкое Добро и четкое Зло (враги народа).

Чувство величия: «Я маленький человек, но я часть империи, которую все боялись». Это компенсация собственной нереализованности.

Иллюзию справедливости: Вера в то, что «при Нём-то воров стреляли» (хотя коррупция и кумовство при Сталине цвели пышным цветом, просто назывались иначе).

Господа «атеисты-сталинисты», признайте правду: вы не рационалисты. Вы просто сменили одну веру на другую. Вы верите не в реального исторического Сталина, а в мифическое божество, которое выдумали, чтобы не так страшно было смотреть в зеркало и в завтрашний день.

В 2026 году пора бы уже понять: отсутствие критического мышления — это и есть истинное мракобесие, в какие бы красные флаги оно ни заворачивалось.

А действительно, как на самом деле занимались квартирными обменами в Советском Союзе? Правда ли, что в это время иногда выстраивались огромные цепочки из десяти и более участников квартирных обменов и можно было очень существенно улучшить свои жилищные условия, не тратя на это существенных средств?

Деятельность квартирных маклеров: нелегальная, но повсеместная

«Это действительно было возможно, однако практически не доступно для обычных людей», – говорит руководитель отделения «управление недвижимостью» факультета рыночных технологий Института отраслевого менеджмента (ИОМ) РАНХиГС Кирилл Сиволапов.

При квартирном обмене в СССР деньги не всегда участвовали в процессе: это действительно был обмен, а не купля-продажа. Но особенно удачные сделки удавалось сделать лишь маклерам, которые встраивались в эти цепочки и таким образом могли улучшить собственные жилищные условия.

«Обычно же их деятельность состояла в том, что они за вознаграждение выступали посредниками между людьми, которым хотелось обменять квартиру. «Легального бизнеса в СССР не было, поэтому деятельность маклеров была незаконной. Они помогали участникам обмена найти контакты друг друга и выстроить всю цепочку. Они знали рынок и понимали, из какой квартиры в какую можно переехать», – говорит Кирилл Сиволапов.

«Маклеры, занимающиеся в СССР обменами за вознаграждение, серьезно рисковали. И, конечно, некоторые из них были осуждены, – говорит эксперт федерального проекта по финансовой грамотности в сфере жилой недвижимости Лолла Кириллова. – Причем, особенно опасно было проводить валютные операции, так как срок был существенно выше. Возможен был даже обмен квартиры на машину или видеодвойку, например, Panasonic G12. Маклеров можно было встретить в обменных бюро или около комиссионных магазинов. Особо преуспевших, впрочем, передавали друг другу по рекомендации».

В фильме «По семейным обстоятельствам» есть эпизод, в котором актер Владимир Басов играет чудаковатого маклера: «для конспирации» он требует от героини фильма вести разговор об обмене иносказательно.

«Почти так все и было, – говорит Светлана Седышева, которая в 80-е и самом начале 90-х занималась квартирными обменами в Москве. – Я работала фельдшером на скорой помощи, а в промежутке между дежурствами выстраивала цепочки квартирных обменов. Мне было важно обеспечить своих дочерей отдельными квартирами, и я это делала поэтапно, иногда с доплатой, каждый раз добиваясь небольшого улучшения.

Каждой из них пришлось переехать раз по пять, но в результате мы вдвое увеличили совокупную площадь, занимаемую семьей. Изначально у нас была на всех трехкомнатная квартира, плюс комната в коммуналке, оставшаяся в наследство от бабушки. А в результате у дочерей получилось по отдельной трехкомнатной квартире, и у нас с мужем – еще одна, двухкомнатная».

По словам Светланы, делу этому она отдавалась самозабвенно: часов по 6-8 в день, в течение многих лет. Тогда в Москве выходила газета «Обменный бюллетень», из которого она вырезала подходящие объявления и наклеивала их в отдельную тетрадку. Всех людей обзванивала, выясняла, чего они хотят, и начинала искать варианты, которые их устроят. Участники обмена смотрели предложенные квартиры, и, когда она находила то, что их устраивало, Светлана начинала выстраивать следующий этап. Денег за эту посредническую деятельность она не брала: ее интерес был в том, чтобы улучшить квартирные условия своей собственной семьи.

«Прямой обмен у меня никогда не получался, – рассказывает женщина. – Но в результате все были довольны. Ведь люди хотели разного. Кому-то было важно немедленно разъехаться. Кому-то – сменить район. Кто-то хотел жить непременно в престижном доме – например, в высотке на Котельнической набережной. А кому-то хотелось чистой экологии и они были согласны жить за городом».

Обычно на выстраивание цепочки из 6-8 семей уходило от трех месяцев до года. А иногда рушилась уже выстроенная цепочка и все надо было начинать сначала.

Почему построенные ЖСК дома ценились выше

Как рассказывает Лолла Кириллова, в большинстве местных газет публиковали колонки об обмене или продаже жилья. На улицах городов существовали специальные стенды, где вывешивались подобные объявления. Люди писали, какой обмен они ищут. Если квартира находилась в центре города, то ее можно было всегда обменять на квартиру большей площади или с большим количеством комнат в другом районе города. Также неравновесно котировались различные города. За «трешку» или даже четырехкомнатную квартиру в Рязани, к примеру, давали однокомнатную в Москве.

Для оформления обмена человек подавал в исполком местного Совета депутатов трудящихся или – при ведомственном жилье – руководителю предприятия заявление в установленной форме. Там же выдавались обменные ордера. Обмен допускался между двумя, тремя и более нанимателями, проживающими как в одном доме, так и в разных домах, как в одном городе, так и в разных городах.

По словам Светланы Седышевой, в те времена людям, получившим ордер на въезд в квартиру, можно было не опасаться, что сделка будет признана недействительной, как это часто бывает сейчас. Если спустя время вдруг всплывали какие-то люди, которых выписали из квартиры незаконно, то эти люди могли подать заявление, что они нуждаются в улучшении жилищных условий, и им выделяли другую жилплощадь.

«Термин «жилое помещение», появившийся тогда, весьма верен, так как не означал изолированной квартиры, – говорит Лолла Кириллова. – Квартиру надо было ждать в очереди, которая могла длиться годами. А жилые помещения выдавали всем нуждавшимся в них по ордеру, который являлся единственным основанием для вселения в помещение».

Нуждавшимися, по ее словам, считались те, кто имел жилую площадь на одного члена семьи ниже уровня, установленного Исполкомами (в разное время и в разных регионах эти уровни колебались в районе примерно 6 квадратных метров на человека). Нуждавшимися могли быть признаны и те, кто проживал в аварийном доме или в жилье, не отвечавшем установленным санитарным и техническим требованиям. Например, в поздний советский период таким несоответствием в крупных городах считалось отсутствие канализации в помещении.

«Купля-продажа не воспрещалась, если речь шла о частных домовладениях, которые существовали в деревнях или пригородах, – рассказывает Лолла Кириллова. – Позже появились кооперативные дома, где член кооператива выплачивал частями стоимость квартиры в таком доме во время строительства и после его сдачи. В один жилищно-строительный кооператив (ЖСК) вступали, как правило, люди, объединенные либо местом работы, либо профессиональным кругом (были дома для работников мортранспорта, печати и т.д.)».

По словам эксперта, квартиры в домах ЖСК при обмене на просто государственную квартиру в том же районе города ценились больше. И не только потому, что в них предполагался лучший ремонт или более качественный состав соседей, а потому, что в государственном жилье нельзя было долго проживать семьям, если они по тем или иным причинам уменьшались. В случае смерти кого-то из членов семьи, развода супругов или выезда взрослых детей норма жилплощади на остальных членов семьи автоматически увеличивалась. И власти могли без суда изъять такую квартиру, предоставив взамен жилье меньшего размера. В кооперативных же домах, как и в частных, такой проблемы не стояло. Даже в большой кооперативной квартире мог законно проживать один человек. Существенным было также и то, что такие квартиры передавались по наследству.

Когда в обмене могли отказать

Однако это только кажется, что обмены в СССР можно было осуществлять легко и непринужденно. Как и сейчас, существовали комиссии, которые следили, чтобы не ущемлялись права несовершеннолетних. Исполкомы при одобрении сделки обязаны были проверить, не был ли кто-то из членов семьи незаконно выписан из квартиры. Могли быть и другие причины для отказа. Вот только некоторые из них. По словам Лоллы Кирилловой, обмен жилого помещения не допускался:

• Если к жильцу предъявлен иск о расторжении или изменении договора найма занимаемого им помещения. Такой иск мог быть подан даже членом семьи, например, о разделе лицевого счета.

• Если обмен носил спекулятивный или фиктивный характер. Здесь мы говорим о случаях бросавшейся в глаза неравнозначности обмениваемых площадей вроде однокомнатная на трехкомнатную в том же районе без доплаты. Властям было понятно, что речь идет именно о доплате, которая не отражалась в документах, а, следовательно, была спекулятивной и противозаконной.

• Если одно из обмениваемых помещений находилось в доме, включенном в списки предприятий важнейших отраслей народного хозяйства, из домов которых допускается выселение в судебном порядке без предоставления жилой площади, а наниматель другого жилья не состоит с этим предприятием или учреждением в трудовых отношениях.

• Если дом находился в аварийном состоянии или подлежал сносу.

• Если жилое помещение являлось служебным или находилось в общежитии.

  Тем не менее обменная деятельность в СССР все равно открывала огромные возможности для изменения условий своего проживания, поскольку государство пусть и не сразу, пусть и с очередями, но выделяло нуждающимся жилплощади. И этим многие пользовались.

«Можно было без доплаты существенно улучшить свои жилищные условия, так как всегда существовали люди, которые сжигали мосты, которым было важнее моментально разъехаться, а не методично выискивать что-то приличное, – говорит Лолла Кириллова. – Козе понятно, что опытный маклер одним взглядом оценивал своего клиента, тем более что в те времена многие советские люди в самом деле не так пеклись об условиях своего проживания, как в наши дни».

Автор: Татьяна Рублева