"если что-то нельзя проверить экспериментом (или измерением), оно вообще не достойно обсуждения"
Тут надо правильно понимать или, скорее всего, правильно сформулировать перевод.
Есть разница между "невозможно обнаружить/измерить экспериментом" и "мы пока не умеем это измерять".
Т.е. в первом случае фактор не существует нигде, кроме нашего воображения. Например, толпа ангелов на острие иглы. Или чайник Рассела.
Во втором случае фактор реально существует, экспериментально обнаружить его можно. Например, боевой настрой бойца. Любой полководец знает (и многие пишут - в т.ч. Наполеон и Суворов) о важности боевого духа солдат. Измерить этот "боевой дух" мы толком не умеем.
Тем не менее мы хорошо знаем, что такой фактор существует, и исход боя от него зависит. Это можно проверить экспериментально. (Да вы сами видели, что решительный коротышка может навалять трусливому амбалу.)
Только вот измерять не умеем. Ну, художественно можно описать такие степени: дрожит как осиновый лист - боится - все пофиг - зол - готов всех порвать, но это очень грубо и не объективно.
И поэтому не измеряем.
С точки зрения теории эксперимента и мат. статистики это означает, что мы берем некий фактор и перестаем его учитывать, объявляя связанные с ним колебания случайной величиной.
Т.е. при одном и том же количестве солдат, при одинаковом их вооружении - в одном случае получаем боеспособный взвод, в другом - небоеспособный, в третьем - слабо боеспособный, и такие типа не знаем, отчего это зависит. А то, что первый взвод набрали из мужиков, привыкших каждый день драться за ресурс, еду, женщину и т.д., второй - наловили бомжей по помойкам, а третий - из студентов, отчисленных за двойки - ну, это мы не учли. Патамушта в амириканской гумажке нет такой графы. А графы нет, патамушта измерить не можем.
Про KPI. В английском есть такое понятие perverse incentive, «порочный стимул». Это когда пытаешься придушить зло, но методы превращаются для него в идеальное удобрение. На это есть «Когда мера становится целью, она перестает быть хорошей мерой» (Мэрилин Стратерн на основе Закона Гудхарта).
Классика жанра — «Эффект кобры». В колониальной Индии англичане решили сократить популяцию змей и назначили награду за каждую голову. План казался надёжным, как швейцарские часы, пока индийцы не начали разводить кобр на домашних фермах ради «урожая». Когда власти поняли, что их водят за нос, и отменили выплаты, фермеры просто выпустили бесполезных теперь змей на волю. В итоге кобр стало в разы больше, чем до начала программы
Похожим образом французы в Ханое боролись с крысами, выплачивая деньги за отрезанные хвосты. По городу стали бегать толпы бодрых, но бесхвостых крыс: вьетнамцы отрезали «валюту» и отпускали зверьков плодиться дальше, чтобы не лишиться стабильного дохода.
В 19 веке археологи, искавшие кости динозавров и древние окаменелости, платили местным жителям за каждую найденную деталь. В итоге находчивые копатели специально разбивали целые, бесценные скелеты на мелкие кусочки, чтобы сдать их по отдельности и заработать побольше. Наука рыдала, зато KPI по «количеству находок» зашкаливал. Аналогичная трагедия произошла со Свитками Мертвого моря: бедуины разрезали найденные свитки на мелкие части, чтобы продать каждый фрагмент отдельно.
В США эта болезнь ударила по инфраструктуре. Когда строили Трансконтинентальную железную дорогу, правительство платило компании Union Pacific субсидии за каждую проложенную милю. В Небраске вместо прямого маршрута инженеры в едином коррупционном порыве вычертили огромную петлю — Oxbow Route. Лишние 9 миль крюка не имели никакого смысла для логистики, но принесли строителям сотни тысяч долларов «из воздуха».
Но если «петля» в Небраске — это просто воровство, то ошибки министра обороны США Роберта Макнамары — это уже трагедия. Будучи фанатом цифр и математических моделей, он пытался управлять войной во Вьетнаме как конвейером Ford.
Когда генерал Эдвард Лэндсдейл робко заметил, что в формулах Макнамары нет переменной «чувства и воля вьетнамского народа», министр записал это карандашом в блокнот. А потом стёр. Он сказал, что если что-то нельзя измерить, значит, оно неважно. Главной метрикой стал body count (подсчёт убитых). Офицеры на местах, желая выслужиться, начали записывать в «враги» всех подряд, рисуя в Вашингтоне иллюзию скорой победы, пока реальная ситуация катилась в бездну.
В науке есть радикальный принцип, похожий на бритву Оккама — «Пылающий лазерный меч Ньютона» (также известный как «Бритва Алдера»). Его суть: если что-то нельзя проверить экспериментом (или измерением), оно вообще не достойно обсуждения.
Звучит здраво для физики, но в жизни это прямой путь к тому, что социолог Даниэль Янкелович назвал деградацией восприятия. Он описал это как спуск по четырём ступеням:
1. Сначала мы измеряем только то, что легко измерить.
2. Затем игнорируем то, что измерить трудно или что требует качественной оценки.
3. Третий шаг — мы решаем, что то, что нельзя измерить, не так уж и важно.
4. И финальный шаг — мы объявляем, что того, что нельзя измерить, на самом деле не существует.
И в этот момент мы становимся слепыми. Мы смотрим на мир через замочную скважину метрик, пока в комнате за дверью разводят кобр, ломают кости динозавров и проигрывают войны.
Не мое, но очень беспокоит и надеюсь с этим буду сталкиваться как можно меньше.
Из комментариев, мне понравилось:
Про метрики Джеф Безос хорошо сформулировал. Любая метрика содержит некоторые допущения которые держал в голове автор метрики. А поэтому:
- метрика должна быть краткосрочной (пока допущения актуальны, а автор доступен)
- эффективнее сравнивать разницу между двумя положениями, а не оценивать абсолютные значения.
- если метрика противоречит наблюдениям, метрику надо менять. Удачная метрика получается не сразу, а через несколько итераций.
При правильном использовании, хороший инструмент который позволяет делегировать принятие тактических решений вниз, сохранив наверху контроль за общим направлением. И измеримые результаты сразу, а не в конце квартала.
Из истории ГДР известно такое понятие, как Долина простаков (Tal der Ahnungslosen). Речь идёт о тех регионах Восточной Германии, где плохо принималось телевидение и УКВ-радио из ФРГ (на карте – No Reception). «Простачество» их заключалось, по мнению авторов этого понятия, в том, что они были лишены правдивой информации о своём бесчеловечном режиме и радостях капитализма.
Но исследование 2009 года (www.researchgate.net/publicatio...) выявило удивительный парадокс. Оказалось, что «простаки», лишенные доступа к западному ТВ и радио, были группой населения ГДР, наиболее недовольной режимом. Дело в том, что «западногерманское телевидение не только информировало зрителей о мрачных реалиях коммунистического правления в Восточной Европе [а то гэдээровцам не было известно об этих реалиях], но и проливало свет на такие противоречивые аспекты жизни капиталистического общества, как преступность, наркомания, массовая безработица и неравное распределение богатства».
Иными словами, западногерманские СМИ служили восточным немцам источником развлечения и не вызывали особого желания сбросить режим. Чем честнее они рассказывали о реальной жизни при капитализме, тем больше у жителей ГДР было поводов думать: «не так-то у нас плохо». Согласно данным, приводимым авторами исследования, в 1988 году, когда режим ослабил гайки, и стало проще подавать на выездную визу, больше всего желающих выехать было именно в «долине простаков».
Эта история учит нас тому, что глушить вражеские голоса – бесперспективная идея. А вот иметь возможность знать о жизни идеологического (и не только) противника, желательно из первых рук, – бесценно. Интересно, почему эту простую истину нужно все время открывать заново?
Дисклеймер: две нижеизложенные истории НЕ имеют документальных исторических подтверждений. Посему предупреждаю людей, склонных к критическому мышлению и проверке фактов, отнестись к ним лишь как к забавным историческим анекдотам. Не более.
Хотя, как известно: "Дыма без огня не бывает". Предположим, нечто подобное в небольшом масштабе имело место быть.
Изначально выражением "Эффект кобры" охарактеризовали ситуацию в Индии времен британского владычества. Кроме жаркого и влажного климата, среди прочих местных неудобств англичан пугали многочисленные ядовитые змеи.
Прислать нового Святого Патрика, дабы изгнать змей, не представлялось возможным. Но вера колонизаторов во всесилие наличных денег рисовала перспективу скорейшего избавления от проблемы.
Англичане объявили о выплате вознаграждения за каждую принесенную в специальный офис дохлую кобру.
Индийское население с азартом включилось в предложенную игру по зарабатыванию рупий на ползучих гадах. От мальчишек до стариков. Плохо ли? Шуршишь по кустам, завидел кобру — бац палкой по голове, добычу в мешок, и в офис за премией.
Вскоре количество змей действительно поубавилось. Британцы были горды своей прозорливостью и умению манипулировать местным населением, выплачивая жалкие пайсы (1 рупия равнялась 64 пайсам).
Но радовались англичане недолго.
Индийцы настолько преуспели в истреблении змей, что их стало не хватать.
Заработки охотников за кобрами резко уменьшились. Однако нашлись умные люди, которые начали выращивать змей на дому. В промышленных количествах, с целю дальнейшего обогащения на британской казне.
Змеиная ферма
Неизвестный специальный агент Ее Величества проник в этот индийский секрет. Но узнав про многочисленные питомники кобр - англичане разозлились и отменили оплату за уничтоженных змей.
Те самые умные люди решили по-быстрому ликвидировать стартапы с фермами. Выпустив откормленных змей на волю. В том же промышленном объеме. Заполонивших вскоре Дели и окрестности в неимоверных количествах.
Вторая часть Марлезонского балета.
Нечто подобное, якобы, произошло во Вьетнаме. Во времена французской колонизации. В этой истории кобры уступают место на сцене крысам. Чья огромная популяция нервировала колонизаторов, но по всей вероятности больше их дам - француженок.
Дабы барышни с визгом не запрыгивали на стол, картинка подобрана специально, с милыми домашними крысами.
Далее схожий сценарий. Французы предложили аборигенам контракт. Но в отличие от англичан, рассчитывались за каждый принесенный крысиный хвост.
"Береги хвост с молоду"
Нет, вьетнамцы не стали выращивать двухвостых крыс. Все, якобы, оказалось проще. После отсечения хвоста - зверюшка отпускалась на волю плодиться и размножаться. Что в свою очередь лишь увеличивало шансы на предполагаемую прибыль вьетнамских охотников за грызунами.
Так или иначе, афера вскрылась. Колонизаторы начали замечать крыс странного вида - без такой конструктивной детали, как хвост.
После чего разозлились и запретили выплату вознаграждения.
Вот такие истории. Благодарю за внимание)
Как и говорилось в дисклеймере, возможно — все это неправда вовсе.
Однако выражение "Эффект кобры" сейчас очень даже в ходу среди экономистов. Касательно всяческих выплат населению в качестве стимула и вознаграждения.
От редакции @Cat.Cat: сейчас этот пост актуален как никогда.
Автор: Александр Прохоров.
Приветствую, в эфире колониальные факты, здесь мы рассказываем истории о том, как хорошо жилось во времена колоний, особенно колонистам, не забывая уточнить, что лучше них жили только сами жители колоний (так всё и было!). Тема сегодняшнего выпуска - «Решение хуже проблемы», и у меня есть факты на эту тему.
Факт номер один: в колониях «решение хуже проблемы» называется «эффект кобры». Есть такая история: в прекрасной Британской колонии под названием Индия, проклятые кобры стали атаковать и яростно бросаться на местное население, будто налоговый инспектор, увидевший анкапа. Естественно местный губернатор не мог не защитить своих верноподданных индусов и мало того, решил не только «накормить людей рыбой», но и «выдать им удочку» - то есть научить их самих решать свои проблемы, очень благородный поступок! Местному населению было предложено убивать кобр и приносить змеиные головы в местное отделение благоустройства, в котором за такую добычу выдавали реальные деньги!
Поначалу все шло просто прекрасно, количество кобр вокруг столицы Дели падало, индусы учились навыкам ножевого боя со змеями и богатели. Но как всегда всё испортила пятая колонна - мудрое правительство заподозрило неладное, когда по статистике получилось, что вырезано змей больше чем инд... кхм, извините, больше чем врагов Всепомогающей Британской Империи, а кобр меньше не становится. Быть может, какие-нибудь враги специально их подбрасывают? Быть может, ИСПАНЦЫ гадят?! Но доблестная разведка поразила губернатора в самый центр его любящего сердечка: хитрые местные жители сами попросту стали разводить кобр на своих дворах и сдавать уже их. Опечаленный таким ударом в спину, губернатор отменил целевую программу «бабло в каждый дом», а индусы попросту выпустили кобр в леса. В итоге ситуация стала еще хуже, такие дела.
Факт номер два: этой истории никогда не было. Да-да, именно так. А вы думали, серьезно какой-то губернатор Индии такое бы устроил? Конечно, нет, это просто анекдот, не имеющий под собой никаких реальных доказательств, документов и т.д. Ни в одном источнике вы не найдете, что стало с кобрами дальше, или как звали того губернатора, в каком году это происходило. Простой анекдот, а распространил его немецкий экономист Хорст Зиберт в книге 2002 года (а называется эта книга…. «ЭФФЕКТ КОБРЫ»). Он, собственно, и не отрицает, что просто где-то слышал такой анекдот и он, по его мнению, был идеальным фразеологизмом. Видимо, однажды в России издадут экономическую книгу с названием: «Хотели как лучше, а получилось как всегда» (и да, есть просто книга «Хотели как лучше…» - но она про Черномырдина). Вот так вот. Наслушаются люди сначала всяких экономистов, финансовых аналитиков, пиарщиков, начинающих стримеров, а потом анекдоты всякие за исторические события выдают. Давай, пошути про Екатерину Вторую и коня, это же так смешно.
Факт номер три: реальность не мешает любому анекдоту стать правдой. Думали, мы сейчас закончим? Хрен там! К сожалению, не всем народам повезло стать колониями прекрасной и Всепомогающей Британской Империи. Кому-то повезло меньше, и они стали колониями Франции, о, мой Б-г.
Одной из таких колоний была Юго-Восточная Азия, называемая французским Индокитаем. Столицей данной колонии считался город Ханой (современный Вьетнам).
Европейский Ханой (Тонкин - название одного из трёх протекторатов территории современного Вьетнама)
Ханой вообще превращали в красивый европейский город, с архитектурными изысками, канализацией и прочими благами, на которые способны французы. Правда, французы забыли, что то, что хорошо во Франции, то плохо во Вьетнаме. Все эти уютненькие европейские улочки с тоненькой канализацией хорошо выглядели только до первого сезона дождей. Дальше, поднимающиеся потоки воды, бьющие из канализации подобно гейзерам, быстро показали французам, что им тут не рады. Новый губернатор Пол Доумер (еще переводят Поль Думер, ибо всё-таки француз) решил это дело исправить и приказал «углубить процесс канализации» - "углубление-канализация-ускорение". Так собственно и сделали, но всё снова пошло не по плану, когда поселившиеся в прохладной канализации крысы начали выбираться на поверхность вообще в любом квартале и заставили французов, задержите дыхание, это важно, заставили французов ВЫВЕШИВАТЬ БЕЛЫЙ ФЛАГ (спасибо, не надо оваций). В 1902 году Доумер решил исправить уже и эти ошибки и приказал организовать отряд дератизации, который весьма отважно взялся за борьбу. 21 июня 1902 года было заявлено о убийстве 20112 крыс за сутки. Однако крысы все еще лезли и в эти цифры мало поверили. Администрация решила изменить систему подсчета и предложить любому человеку стать крысоловом и получать за каждый принесенный в муниципалитет хвост по одному центу. «Они думали, что это будет хороший план поощрения «капиталистического развития и предпринимательского духа»» (это предложение не мое, я его взял с одного из англоязычных источников, ибо оно просто прекрасно).
не очень европейский Ханой
Никто не мог этого предугадать, но всё снова пошло не по плану. Крысоборцы действительно ловили крыс. А потом отрезали им хвосты и отпускали их плодиться и размножаться, а некоторые жители начали держать крыс дома. Программу свернули. Итог? Ну, в 1906 году была эпидемия бубонной чумы, которая точно убила 263 ханойца (большую часть составляли вьетнамцы). А ты и дальше смотри мультики Диснея (КРЫСЫ!ГОСДЕП!ГЕНОЦИД!ПЛАННАТО!РЯ…, простите, приступ типичного комментатора, проехали).
Типичный грызун в ханойской канализации
Самому Доумеру это подпортило репутацию в Индокитае, но не помешало всё равно построить себе политическую карьеру и стать президентом Франции.
Кстати, отдельные исследователи предлагают переименовать «эффект кобры» в «эффект крысиных хвостов», ибо последняя история вполне реальная. Но подумайте сами или спросите любого экономиста, финансового аналитика или начинающего стримера - что лучше: кобры и прекрасная Всепомогающая Британская Империя или какие-то там крысиные хвосты и какая-то там Франция?
Факт номер четыре: иногда это всё перестает быть смешным.
Знаете, хорошо идем (если вы всё еще читаете этот текст), но иногда и вправду такие подходы начинают касаться вовсе не смешных вещей. Поскольку это не вписывается в данную подборку, я не буду раскрывать тему полностью, но лишь скажу пару фраз.
Личное владение бельгийского короля Леопольда II Конго (да-да, не бельгийская колония, а колония короля). Власти установили норму сбора каучука: нет собранной нормы у сборщика – сборщика расстреливают. В качестве доказательства расстрелов и доказательства необходимости выдачи дорогостоящих патронов, охрана плантации должны была предоставлять отрезанные руки расстрелянных. А о том, как расстрельные бригады додумались продавать патроны охотникам, а отрезанные руки измерять корзинами - поговорим как-нибудь потом.
Про колониальные события много отдельных исторических текстов, а также споров современных юных и не очень гениев политической арены, пытающихся подвязать события прошлого под нынешние реалии и нужную лично ему повестку. Я бы конечно попросил этого не делать в комментах, но хэээй, кто меня будет тут слушать, да? Ругайтесь на здоровье, только плюс поставить не забудьте, я вообще-то старался, знаете ли.
Уже были посты про эффект кобры. Напоминаю о чем речь:
Во время колониальной оккупации Индии кобры и прочие гады здорово досаждали членам семей английских офицеров. Чтобы уменьшить поголовье вредителей, губернатор назначил награду за каждую сданную голову змеи. Вначале количество змей быстро снизилось. Однако потом индийцы сообразили, что змей проще… разводить, чем ловить. Чем и занялись. Объём выплачиваемого вознаграждения стал расти, а популяция змей быстро восстановилась.
А теперь следите за руками. Меняем Индию на Россию, вместо платы за голову подставляем плату за отлов и стерилизацию. И получаем . . . выгодоприобретателя программы ОСВВ.
Собачек ловят, стерилизуют на бумаге, и отпускают на волю. Сдают отчет, получают денежки из бюджета. На часть полученных денег прикармливают . . . нет, не собачек. Зоошизиков.
«Приравнять безнадзорных собак к социально-опасным животным, требующих соответствующих мер от региональных органов исполнительной власти»: https://www.roi.ru/117415/
Итак, Нью-Йорк, начало XX века. Вы заходите в случайный бар, попавшийся где-то на улице, и заказываете пивко. Вам приносят кружку и.... нечто, что вы совершенно не хотели бы видеть рядом с собой. Бутерброд с чем-то напоминающим мясо. Хлеб совершенно сухой, мясо с плесенью. Всё это выглядит, как будто уже несколько месяцев лежало где-то на столе (а может быть, и под ним). Пока вам его несли, вы видели, как бармен уронил сэндвич на пол, поднял, отряхнул и положил перед вами. Вы с удивлением оглядываетесь и обнаруживаете, что у многих людей по соседству лежат аналогичные закуски. Но их никто не ест, а уходя просто откладывают. Бармен невозмутимо их забирает, словно вся эта процедура для него в порядке вещей. А вот там за приоткрытой дверью, это что? Пара кроватей с грязными простынями. В баре? Что происходит?
Приятного вам аппетита. Вы можете не есть, это за счет заведения.
А происходят Сэндвичи Рейнса. Названы они в честь сенатора от штата Нью-Йорк Джона Рейнса, который был заклятым врагом всех любителей пропустить кружечку после трудового дня. Это был вполне себе обычный политик-популист. Обещал избирателям много, но как только пришёл к власти, как-то позабыл про необходимость их выполнять и принялся жутко закручивать гайки. Он был из республиканцев и ратовал за религию, здоровый образ жизни и всё хорошее, против всего плохого (ну а как вы думали?). Больше всего его раздражало повальное пьянство простых людей. Поэтому он разработал ряд законов, которые обуздали бы эту социальную язву. И вся пачка проектов и указаний была запущена «в продакшн» в 1896 году.
Собственно, сам виновник этого торжества.
Часть из них выглядели по тем временам вполне здраво: запрет на питейные заведения в пределах 60 метров от школ и церквей или увеличение возраста, когда можно купить выпивку до 18 лет. По его предложениям повысили стоимость годовой лицензии на спиртное, чтобы отсеять откровенно отстойные точки (тогда в Нью-Йорке было 8 тысяч заведений, большинство из которых было настолько злачными местами, что посещали их только немногие люди с крепкими нервами и желудками). А вот другая часть законов выглядела для избирателей форменным издевательством — например, закрытие питейных заведений по воскресеньям. Да, в самый «хлебный день». И нью-йоркцам это не понравилось. Например, тем рабочим, которые только что оттрубили на заводе шесть дней подряд и в свой законный выходной мечтающих отдохнуть в баре.
Ну давай, объясни этим ребятам, что им нельзя выпить в выходной.
Что ещё больше раздражало людей в законе, так это лазейка, которую была специально оставлена для богатых людей и прочих аристократов. Мало того что они в течение недели не были привязаны к работе, так ещё и в воскресенье могли напиваться. Ведь для гостиниц и частных клубов было сделано исключение из этого закона. Там спиртное могли продавать когда угодно. Дело в том, что воскресенье — это день, когда слуги отдыхали и богатым семьям приходилось питаться вне дома. И где это делать, если не в ресторанах при гостиницах или в клубах. Короче, сами создали привилегию, сами воспользовались, сами порадовались. Но американцы не были бы американцами, если бы бизнес быстро не сориентировался в изменившейся обстановке. Вскоре, буквально за месяц в Нью-Йорке было зарегистрировано рекордное количество гостиниц и частных клубов. Для того чтобы сойти за отель, в глазах закона вполне хватало нескольких кроватей, стоящих где-нибудь на территории. Пусть это будет даже кладовка. Ах, так, решили законодатели и выпустили дополнение, которое требовало бы, чтобы пиво отпускали только вместе с едой — исключительно в составе комплексного обеда. Отлично, ответили бармены и создали те самые бутерброды, как дополнение к выпивке. Комплексный обед есть? Есть. Еду подаём? Подаём. А если кто-то не голоден, и не хочет этот... ээээм... бутерброд, так это же не причина отказывать ему в выпивке? Некоторые особо наглые даже не заморачивались тем, чтобы это приспособление было съедобно целиком. Закон же не определял границы. Поэтому где-то подавали старый кусок сыра между деревяшками. Кто-то клал кирпич между ломтиками хлеба. Особой популярностью в барах пользовались резиновые заменители мяса — дешёво и практично. На удивление, но полицейские и судьи встали на сторону народа, признав этот бутерброд полноценной едой (крекеры за таковую не считалось, кстати). Будучи ближе к народу они, видимо, понимали, к чему может привести попытка ограничить ирландцев в выпивке.
Добро пожаловать к нам, но у нас дорого и пафосно. Не для тебя, жалкий ирландишко.
Рейнс был ошеломлён подобным поворотом и предательством. Он обвинял исполнительные власти в извращении своего закона. Тем временем количество отелей только в Бруклине за полгода прыгнуло с тринадцати штук до более двух тысяч. Число клубов выросло в десятки раз. Помните, про эффект кобры? Вот же он! Вместо того чтобы обеспечить людям нравственность и повысит мораль, власти получили резкий взлёт проституции и случайного секса по пьяни. Ведь теперь в Нью-Йорке была целая куча дешёвых гостиниц и даже бары с кроватями. Куда пойти с девушкой искать не надо — заходи в любой салун и попробуй договориться с барменом(а это было не очень сложно, ведь многим владельцам заведений надо было как-то отбивать аренду новых помещений). Некоторые из хозяев даже переквалифицировались в сутенеры, чтобы увеличить приход финансов. А то, чего кровати простаивают? А уж как пьяницы радовались этому повороту событий. Теперь можно было завалиться спать прямо в баре, а значит, позволить себе выпить больше, не боясь сбить автопилот до дома. Даже больше. Бары должны были соблюдать часы продажи спиртного, а вот отели... нет. Они могли быть открыты круглосуточно. Что уж говорить, если даже Метрополитен-опера специально добавила 10 спален, чтобы иметь возможность предлагать вино поздним вечером.
Карта Бродвея 1899 года. «Отели Рейнса» помечены буквой R. Шесть штук, я посчитал.
В течение нескольких лет в законах Нью-Йорка творилась полная неразбериха. Запрещали одно, потом другое, устанавливали лимиты по количеству кроватей и метражу (стали активно использовать подвалы и чердаки). Ушлые торговцы всегда находили лазейку. Наконец в 1902 году власти и бизнес пришли к, по словам Рейнса, единственному компромиссу, возможному в этом проклятом Нью-Йорке — надбавке за обязательный сэндвич. Теперь, если вы покупали в воскресенье выпивку, она просто стоила дороже, а еда... да и фиг с ней, если не хотите, её можно было не брать. Подобное устраивало примерно всех, кроме совсем уж нищих. Ну а дальше пошло постепенное ужесточение законодательства. Оговаривалось минимальное количество комнат, чтобы считаться отелем, росли акцизы и запрет продажи спиртного в заведения признанными «неотелями». Под это дело был создандаже специальный «Комитет четырнадцати», который должен был проверять отели на их... отелистость. А в 1919 году всё трансформировалось в знаменитый Сухой закон. Который тоже ничем хорошим не кончился. Там нашли аналогичные, забавные лазейки, которые надолго изменили вкусы американцев.
И обязательные ссылки для тех, кто хочет покопаться:
