Было жарко, и палило солнце, а справа от меня были грозовые тучи. Так что я постоянно ждал дождя, который обходил меня стороной. Шёл я через бесконечное кладбище, которое переходило в деревню, а потом опять - кладбище, и опять - деревня. Иногда это было одновременно: могила, а рядом дом; или на переднем плане дом, а за ним - могилы. Могилы выглядят богато, лучше некоторых домов.

Пять часов вечера. До первого чекпоинта (моста) оставалось полтора часа, а до заката - час. Я шёл через деревню, и один мужик окликнул меня и помахал рукой, приглашая. Сейчас я понимаю, что он примерно моего возраста, а тогда мне было не понятно на сколько он старше или моложе меня. Он сидел на крыльце дома с местной едой, рисовым самогоном, бамбуковой трубкой для курения и колонкой с музыкой. Движением руки предложил поесть, попить, покурить. За открытой дверью дома виднелся алтарь, то ли предков, то ли с Буддой. Тут у многих такие стоят.

Еда выглядела так себе для моего не привыкшего желудка. Не хотелось бегать в темноте по кладбищу и искать, где бы посрать. Местные бы не оценили срущего фаранга среди могил. Я думал, что в трубке трава и не хотел курить в такой ситуации. Так что согласился только на самогон. Крепость - градусов 20–25. Выпил четыре рюмки, через час был трезв. Ел подаренный мне ранее Баньтьынг.

Мой новый друг позвал свою мать, которая была со своей подругой. Они пытались мне что-то рассказать на вьетнамском, они думали, что если говорить медленно, то я пойму.

Вообще мы с ним пытались общаться через Гугл‑переводчик. Но получалось так себе. Смысла половины его фраз я не понимал, наверное, и он меня так же. Ещё он постоянно говорил «Окей». Я спрашиваю что-то - а он «Окей, окей». На еду показывает и говорит: «Окей». В общем, казалось, что это моё новое имя. А ещё он добавил меня в друзья на Фейсбуке.

Через полчаса расспросов - откуда я и куда иду - он пишет в переводчике: «Уже темно, не ходи ночью, оставайся у нас». Круто, сегодня сплю не под мостом.

Тут он пишет в переводчик: «Помоги мне с французским языком».
Я говорю: «я только английский знаю». Он - «Окей, окей».
Французский я учил когда-то в Duolingo, но ничего не помню. Только: «Же не манж па сис жур» (но это не из Duo). Но к счастью, французский не понадобился.
Он приносит чемодан: там документы и старые фотографии. Бумаги об усыновлении.

Ситуация такая - его мать отдала своих детей на усыновление в конце 90‑х - начале 2000‑х. Непонятно было, сколько их и какого пола были дети, но в бумагах были имена и адреса новых родителей.
Спрашиваю: кого ищем — мальчик и девочка? Отвечает какую-то херню, типа: «девочка и жена с сыном». Я подключился к его вайфаю и начал искать. В процессе показывал ему все зацепки, которые смог найти, а он озвучивал это своей матери. Параллельно он ещё задавал вопросы/писал в переводчик что-то странное, типа: «как зовут твоих родителей?», «когда они уехали из Вьетнама», «сын должен вернуться на родину». К чему это - я понял позже.

Ситуация с ребёнком такая: англичанин и француженка удочерили его сестру. Через поиск я выяснил это:
Новая мать за это время успела взять фамилию мужа, и они вместе переехали из Парижа в небольшой город в Британии. Открыли там фирму, где вместе работали. Нашёл я всё это по разным источникам: от списка жильцов дома, где была зарегистрирована новая мать, LinkedIn, публичной информации об их фирме и многого другого. Пытался искать в группе на Фейсбуке, в которой вьетнамские дети, усыновлённые европейцами, искали своих родителей.

Искал всю эту информацию я два часа.
В Фейсбуке в этом маленьком городе страниц родителей не было, но была азиатка с их фамилией. И она была подписана на группы, посвящённые Вьетнаму. То есть - это вьетнамка из маленького английского городка с фамилией людей, которые усыновили его сестру.
Скидываю ему ссылку, и он пишет: «да, это моя сестра».
Я почти прослезился. Думал, что семью воссоединил и всё такое.А дальше начался какой-то сюр...

Они с матерью говорят на своём, потом чувак просит, чтобы я сел рядом с ним (я позже понял зачем это) и зовёт кого-то из соседнего дома. Там была небольшая тусовка, судя по музыке доносившейся оттуда. «Это наш дядя», - пишет в переводчике.
Приходит мужик. Мой новый кореш рассказывает ему историю, как я иду мимо дома, он зовёт меня, я подхожу и так далее. Всё это я понимаю по его жестикуляции. Затем он показывает дяде бумажки об усыновлении и тыкает в меня пальцем. «Дядя» пристально всматривается в моё лицо и что-то отвечает. Я удивляюсь: почему они не смотрят на найденную сестру в Фейсбуке? Даже сам показываю «дяде» её страницу. Ему как будто бы похуй. Они зовут ещё одного родственника из соседнего дома. Ситуация с историей моего появления повторяется.

Люди приходят и приходят. Каждому новому рассказывают историю моего появления и затем пришедший всматривается в моё лицо. Потом говорят на своём. Я пишу в переводчике: «Почему они все смотрят на меня?» - Озвучивает моё сообщение всем - «Окей, окей». Из соседнего дома уже человек десять пришло. Кто-то уходит обратно, кто-то остаётся на нашем крыльце. Мне становится охуеть как не по себе. Начали подъезжать люди на байках.

И тут я понял, в чём дело. Мой новый друг решил, что я - его потерянный брат. (Это я понимаю сейчас. Но в тот момент я решил, что он думает, будто я его сын - из‑за фразы «девочка и жена с сыном», а на самом деле усыновили его брата и сестру.) Хз, что у него на уме было в тот момент. Я вообще думал, что он траву курил через ту трубку, а не табак. Я пишу: «я не твой сын, мне 34, Почему ты решил, что я твой сын?» Каждое сообщение он зачитывал вслух всем остальным, и ничего конкретного в ответ я не слышал. Все кивали, что бы это ни значило.

Осознав всё это, я отошел на пару метров от крыльца и позвонил другу в Россию, чтобы рассказать эту безумную историю. Он поржал и предложил вжиться в роль - стать членом моей новой вьетнамской семьи. А я этого не хотел. Я бы хотел быть их местным деревенским пророком: сидеть в позе лотоса на крыльце и принимать подношения за поиск их потерянных детей.

Среди приехавших на байках (надо понимать, что это просто местные мопеды) были два парня, которые отличались от остальных новой одеждой и манерой держаться. В тот момент я решил, что они из администрации деревни, сильно позже я узнал, что это местные менты. Английский они тоже не знали. Один из них знал только фразу - "How are you?"" Я отвечал: "I am okay". И они смотрели на меня удивлённым взглядом. Наверное, думали, что спрашивают моё имя.

Зато в переводчик они писали без ошибок, и я их понимал.
— Из какой ты страны? Сколько уже во Вьетнаме? Ты в опасности? Куда ты идёшь? Почему ты идёшь?
Объяснять концепцию дауншифтинга я не стал, не поймут: сказал, что денег сейчас нет, а будут через три дня.
Они: «Давай мы вызовем правительство - они тебе помогут».
— Что за правительство?
— Полиция.
В Таиланде за нахождение без регистрации можно заработать штраф, а как во Вьетнаме поступают с такими, я узнавать не хотел.
— Не надо полицию. Я в порядке.
В этот момент ко мне продолжали подходить люди, пристально всматриваясь в моё лицо.
— Почему они смотрят на меня? Я не его родственник.
— Всё нормально, просто никогда не видели иностранца. Нужно найти, где ты будешь ночевать. Мы можем отвести тебя в терминал. (Имеется в виду расположенный рядом аэропорт)
— Я не могу спать тут?
— Нет, не можешь.
Я охуел от этого заявления и подошёл к моему новому почти отцу/брату и спросил: «я могу остаться здесь на ночь?»
Он зачитывает моё сообщение вслух и смотрит на этих двух. Они мотают головой.
Братан пишет: «Не можешь».
Я беру свой рюкзак, на прощание машу всем рукой и ухожу в темноту. Было полдесятого вечера, а до моста полтора часа.

Двое этих ментов меня сразу догоняют на скутерах и предлагают подвезти. Я сажусь. Они постоянно с кем‑то разговаривают по телефонам. Я переживаю, что довезут до местного околотка и меня примут до выяснения обстоятельств. Мы выезжаем на перекрёсток - налево мост, направо - дорога на трассу и в аэропорт. А мой водитель собирается повернуть направо. Я показываю налево. Останавливаемся. Мент хочет отвезти меня в терминал. Я машу рукой - нет, мне налево. Я слезаю с байка и иду к мосту. Они предлагают подвезти дальше - я отказываюсь. Я иду в сторону моста, а они не уезжают, стоят, светят фарами мне в спину и смотрят куда я иду. На этой стороне я спуститься под мост не могу из-за них.

Перехожу на другую сторону моста — там дорога и какие‑то коммуникации под мостом, в общем тоже облом. До следующего моста - четыре часа. Между этими мостами трёхэтажный город. Почти десять вечера, люди ещё не спят, сидят в кафе.

Захожу в город и чувствую себя как Нэо в «Матрице», а вокруг - агенты. Прямо на входе в город стоял чувак на мопеде и смотрел на меня не отрываясь, даже развернулся и по телефону говорил с кем‑то. Думаю, что мои провожатые так контролировали, куда я отправлюсь. Потом ещё один такой же, затем женщина с тремя детьми на байке остановилась рядом со мной, что‑то говорит на своём - не понимаю, машу рукой и дальше иду. Все на мопедах и по телефону говорят.

Через 5 минут останавливается таксист, ехавший в противоположную сторону, выбегает из машины и кричит мне: «Money, money, for you». И протягивает деньги - 85 000 донгов (300 рублей). И тоже с телефоном под ухом. Может, это передал мой почти отец за сестру, или провожатые, или сам таксист решил помочь? Не знаю.

Я прошёл по городу минут пятнадцать. Останавливается машина. Молодые девушка и парень. Спрашивают, куда я иду. Машу рукой в ту сторону. Предлагают подвезти. Говорят, что искали меня. Соглашаюсь, сажусь. Думаю, что это тётка на мопеде с детьми им позвонила, которую встречал до этого (тёща/свекровь?).
Общаемся опять через переводчик. Предложили фруктов из пакета.
Показываю точку на карте у моста. Едем.
— Тебе нужна помощь? А что ты будешь делать там? Там ничего нет.
— Я в безопасности, когда доедем - пойду дальше, я люблю ходить, не переживайте.
— А где твоя машина?

Тут надо отметить, что местные вообще не понимают концепцию передвижения пешком. За ночь до похода я разговаривал с админкой хостела и говорил, что просто «пойду» в Дананг. "Как?" - "By walk". И показываю пальцами: ноги, левая и правая, тык‑тык. Она зависла на минуту, а потом предложила рассказать, где купить билет на автобус. А мне не нужен автобус. Я ногами пойду. А у них всех мопеды с четырнадцати лет, в худшем случае велосипеды. И никаких "by walk".

Доезжаем до моста. Я планировал ночевать под ним или на пляже, который был рядом. А дорога дальше ведёт к трассе.
— Мы за тебя очень переживаем, давай мы отвезём до трассы, чтобы тебе меньше идти.
Соглашаюсь. Рассказывать, что собираюсь спать на улице, не хочу - ещё и ментов бы вызвали «помочь».
Доехали до трассы, предлагают довезти до терминала, как и менты. Отказываюсь, благодарю.

Иду по ночной трассе вдоль отбойника по траве. Под ногами хрустят панцири улиток.

Дохожу до туннеля под горой. Меня тормозит вьетнамец, контролёр туннеля. Спрашивает: куда я. А я так устал от этих постоянных вопросов. Говорю: туда - и показываю рукой в туннель. Пропустил. После туннеля сворачиваю влево на неосвещённую дорогу. До следующего моста - два часа. Уже одиннадцать вечера.

Слева опять кладбище, справа - поле. Ночью тревожнее. Светила луна, в её свете трещины в асфальте под ногами очертаниями напоминали змей. Казалось, что наступлю - и тут‑то мой квест и закончится. Только одного мотоциклиста встретил на этой дороге. Он проехал мимо и остановился в десяти метрах от меня. Мы молча смотрели друг на друга секунд пять и отправились каждый в свою сторону.

0-30 ночи.
Залезаю под мост через реку. Лечь негде. Сажусь на бетонный блок. Весь потный, одежду хоть выжимай. К поту прилипла грязь и песок дороги за весь день. Что к одежде, что к коже. Вокруг комары. Побрызгался спреем от комаров, но он не помогает. Жужжат под ухом и иногда кусают. На реке рыбаки на лодках плавают с фонарями. Ночная рыбалка. Сначала один, потом ещё и ещё. В итоге их стало четверо, светят фонарями на воду и на меня время от времени. Посидел так два часа, понял, что не усну. И как двигаться завтра уставшим вообще не понятно. Сдался и решил найти гостиницу в ближайшем населённом пункте. Поискал их в офлайн-картах и пошёл через мост туда.

2-30 ночи.
На центре моста подростки устроили пикник. По бокам поставили байки и разложились между ними. Перешёл мост. Дошел до цивилизации, а это оказалась деревня. Все спят, всё закрыто, только собаки лают. Гостиница, которую выбрал так же была закрыта, а комаров рядом с ней ещё больше. Услышал звук волн. Рядом море. Пошел туда. Улёгся на деревянный помост на пляже, подложив под голову рюкзак, и попытался уснуть. Хоть не на песок. Через час пошел мелкий дождь. Я спрятался под крышей открытого кафе. Там и просидел до утра. Спал всего минут 10.

Утром нашёл другой отель. Договорился, что оставлю паспорт в залог и заселился на два дня. Подключился к вайфаю и увидел сообщение от моего "брата". Из сообщения я понял, что эти чуваки были не из администрации поселка, а менты. И они запретили ему пускать меня к себе, так как нужна регистрация по месту ночёвки. Он ещё просил найти кого-то. Но мне уже было не до него в момент.

Закрывая историю с родственниками: Мы всё ещё переписываемся с ним время от времени. Судя по всему найденная сестра на связь решила не выходить. Я тоже ей писал, сообщения прочитала, но не ответила. На стене в фейсбуке у неё цитаты из библии. Пару месяцев назад я ещё раз попытался найти его брата, но его в фейсбуке нет, или я плохо искал. Так что семья не воссоединилась.

На следующий день прогулялся до трассы, где был банкомат и снял денег.
Я решил, что поход всё же нужно закончить пешком как и планировал, так что утром третьего дня собрался идти дальше. Хозяйка гестхауса подарила мне дождевик, так как начался дождь, который продолжался весь день. Я натянул дождевик поверх рюкзака и вышел. Когда выходил она разговаривала с человеком в форме. Он меня не видел. А она, незаметно от него, показывала рукой, чтобы я поспешил свалить. Наверное меня не регистрировали или ещё что.

Я прошёл 10 минут и остановился вьетнамец на мопеде. Он подвёз до трассы, сэкономив мне полтора часа, а дальше пешком. Прошагал полдня по трассе. Дождь то прекращался то начинался вновь.

В Дананг ведут две дороги. Одна через туннель - платный и только для машин (как я понял), а вторая - серпантин по горе. Так что я пошёл по второй. Когда начал подниматься, я быстро устал и понял, что займёт это дня три. Но спустя час моего восхождения остановился местный на армейском американском джипе, времён вьетнамской войны и предложил подвезти. На джипе он возит туристов по местным достопримечательностям, а мне решил бесплатно помочь. На вершине горы остановились и выпили кофе в кафе.

Потом мы спустились в город, он довёз до конечной автобусной остановки и объяснил, какой автобус мне нужен. Я сел в автобус и доехал до центра города.

Интернета у меня всё ещё не было, а точки на карте с выбранными мной хостелами я сохранить не додумался. Так что погулял в поисках незапароленного вайфая. Кстати, в Дананге у многих продуктовых магазинов стоят столы со стульями и вайфай с паролем "12345678" или "123456789", но в тот момент я об этом не знал. Я нашёл на карте хостел и пошёл к нему. Оказалось, что там все постояльцы - русские. Даже хозяйка-вьетнамка знает русский, так как раньше торговала на рынке в Москве. Туда я и заселился.