Юрий Михайлович Лотман
(1922-1992) - выдающийся советский и российский литературовед, культуролог, семиотик, историк и педагог, один из основателей и ведущих теоретиков Московско-Тартуской семиотической школы.

Ключевые аспекты деятельности и наследия:

Семиотика и культурология: Лотман внес огромный вклад в развитие семиотики (науки о знаках и знаковых системах), применив ее методы к изучению культуры. Он рассматривал культуру как сложную знаковую систему, способ хранения и организации ненаследственной информации, и ввел понятие "семиосферы" особого семиотического пространства, внутри которого только и возможно существование и функционирование знаковых систем.
Московско-Тартуская семиотическая школа: Работая профессором в Тартуском университете (Эстония), Лотман стал центральной фигурой этой влиятельной научной школы, получившей мировую известность.
Литературоведение и пушкинистика: Он был крупным специалистом по русской литературе XIX века, особенно по творчеству А. С. Пушкина. Его работы, такие как "Роман А. С. Пушкина „Евгений Онегин“: Комментарий", стали классическими образцами литературоведческого анализа.
Телевизионные лекции: Широкую известность принесли ему циклы телевизионных лекций "Беседы о русской культуре" (1986-1991), в которых он в доступной форме рассказывал о быте, традициях и мышлении русского дворянства пушкинской эпохи. Эти лекции легли в основу одноименной книги.
Основные труды: Среди его ключевых работ - "Структура художественного текста", "Анализ поэтического текста", "Культура и взрыв", "Семиосфера".

Юрий Лотман оставил после себя богатое научное наследие, его идеи продолжают оказывать значительное влияние на гуманитарные науки.

Столько то чайных ложек соли, столько-то воды!

Спасена! Ал ле луя!;)

И ещё жене купить!

Думал, думал, что бы взять,

Да с "мешочком" совладать.

Посмотрел и здесь, и там:

— О! Поеду в казах стан!

Там ещё остались Кыа,

И Гендай — жене красивый.

Будем ездить, будем жить,

Не ломаться, не тужить.

— В поднебесной взять не хочешь? —

Говорит ему средь ночи

Беспокойная жена.

Или Нашу, как она.

— Не... такого не хочу,

Азиаток Я люблю!

— Ладно, делай сам, как знаешь,

Ты же умный, всё читаешь,

И ночами всё не спишь,

Про коней лишь всё твердишь.

Тут мужик давай смекать,

Как коня ему пригнать.

Посмотрел и там, и сям —

Что за дивный казах стан!

Входит с нами он в союз,

Я таможни не боюсь!

Нет таможни вовсе там —

Сам коней куплю я там!

Только лишь утильный дать

Три четыреста подать…

Ранним утром спозаранку,

Продаёт свою "Белянку",

И с набитою сумой

Отправляется за той,

О которой он мечтал

И три ноченьки не спал.

Ну и жёнушке купить,

Надо в банк лишь заскочить.

И кредитов набирает,

Сколько банк уму вверяет!

Дальше в экипаж садится,

В казах стан тот дивный мчится.

Выбирает там седло —

То ли это, то ли то.

Взял он Кыа и Гендай,

И довольный, словно в рай,

Возвращается домой,

Двух коней везет с собой!

Там в таможню он сходил,

Но утиль впредъ уплатил.

А ему в окне — Простак!

— Три четыреста? Не так!

— "Правда" щас уже не та,

Триста вот тебе цена,

За Гендай жены твоей —

Осемьсот, давай скорей!

— Как же так?! — вспотел бедняга. —

Для себя гнал бедолагу!

Продавать же не хотел —

Нарушают мой удел!

Что делать, раз уж так —

Не вернуть коня никак.

Снова в банк мужик идёт

И ещё кредит берёт.

Оплатил утиль он сбор,

Но кредитов — перебор.

И решил коня продать,

Чтоб с долгами совладать.

На остатки, всем назло

Взял китайца, хоть не то.

И жене Гендай купил,

Правда, старого схватил.

Год живёт мужик, не тужит —

Вроде норм, китаец служит.

Но откуда ни возьмись,

Почтальон в дверь постучись!

Я принес вам письмецо—

«Долг у вас», — гласит оно.

— Шо за долг? А пеня чья? —

Пеня милый вся твоя,

А таможня хочет сбор

Долг огромный: Утильсбор!

— Как опять?! Я всё платил! —

Громко бедный завопил.

— Не опять, а это снова —

У них формула готова.

Рассчитал неверно сам,

- Всё проверил старший там!

- Старший тот давно убег

Будет вам теперь урок!