Формирование территории России. Часть 21/1
Ну что, народ – крепимся. Прошлый сезон мы закончили на том, что Василий III, тихий бухгалтер и великий внутренний манипулятор и арбитр, склеил ласты, оставив трон своему трёхлетнему сыну Ивану. С этого момента начался первый крутой и самый мрачный период в нашей истории – эпоха Ивана IV aka Ивана Грозного. Первый – потому что за ним ещё как минимум два раза ломали через колено Россию Пётр I и Сталин. Ну, и другие тоже ломали, но поменьше. Заслуга же Иван IV в том, что Россия из крупной, но слабой восточноевропейской державы превратилась в хищника, терроризирующего весь северо–восточный угол Евразии, включая своих бывших «хозяев», т.е. осколки Золотой Орды. Именно Ивану Грозному мы обязаны тем, что Россия не только подмяла под себя экономически развитое Поволжье, но и шагнула за Урал – в бескрайнюю Сибирь.
Но начнём с самого начала.
Итак – трёхлетний мальчик на троне, формально – Государь всея Руси (титул ещё папашин), но по факту – заложник в собственном дворце и игрушка придворных группировок. Пока он рос, у него на глазах боярские кланы (Шуйские, Бельские, Глинские) резались за власть, воровали казну, унижали его и его мать, Елену Глинскую. Шутка ли! Когда Василий III умер в декабре 1533 года, то уже через восемь дней бояре избавились от основного претендента на трон — дмитровского князя Юрия.
Выросший в этой атмосфере вседозволенности, предательства и насилия, Иван превратился в человека с острым умом, блестящей образованностью (редкость для тех лет!), но с абсолютно убитой психикой. В нём уживались государственный гений и патологическая жестокость и подозрительность. Одним из сильных впечатлений царя в юности были «великий пожар» в Москве, уничтоживший свыше 25 тысяч домов.
Папа и мама дражайшего монарха
В апреле 1538 года 30-летняя Елена Глинская умерла (по одной из версий, она была отравлена боярами), а через шесть дней бояре (князья Иван и Василий Шуйские с советниками) избавились и от её любимца Ивана Оболенского. Митрополит Даниил и дьяк Фёдор Мищурин, убеждённые сторонники централизованного государства и активные деятели правительства Василия III и Елены Глинской, были немедленно отстранены от управления государством. После убийства одного из Глинских, родственника царя, бунтовщики явились в село Воробьёво, где укрылся великий князь, и потребовали выдачи остальных Глинских. С большим трудом удалось уговорить толпу разойтись, убеждая её, что взрослых Глинских дома нет.
Де-факто управление русским государством Шуйскими при будущем царе длилось с 1538 по 1543 годы, за это время был изгнан и убит троюродный брат Грозного, советник Иван Бельский. Своё первое влияние на правление боярщины Иван оказал в декабре 1543 года, когда ещё в отрочестве обвинил Андрея Шуйского Честокола в измене и велел спустить на того собак. Через пару дней по воле молодого князя сделан наместником Фёдор Воронцов, которому Иван с детских лет широко симпатизировал. При Воронцове уже взрослеющий Иван стал вникать в государственные и военные дела бояр, пресекая попытки полноправия и раздела власти.
В 1545 году Иван достиг совершеннолетия в возрасте 15 лет, таким образом став полноправным правителем. 13 декабря 1546 года Иван Васильевич впервые высказал митрополиту Макарию намерение жениться (т.к. осознавал, что позиция его всё ещё шаткая, и без наследника мужского пола его могут просто снести). Макарий выкатил Ивану встречное предложение – венчаться быстренько на царство (по сути жениться на государстве). То есть Макарий буквально предложил Ивану взлёт по карьерной лестнице – не какой-то там князь, пусть и великий, а самый настоящий царь/цесарь (от лат. Caesar – цезарь), то бишь император. Однако даже в таком простом деле умудрились выкинуть коленце.
Примерно так это было по мнению современного художника
Дело в том, что помазания на царство обряд венчания на это самое царство не предусматривал. Лишь в 1561 году греческое духовенство преподнесло Ивану книгу царского венчания императоров Византии. Тогда же и был составлен чин венчания на царство. При этом обряд помазания на царство был ошибочно отождествлён с миропомазанием, хотя и в Европе и в Византии эти обряды различались: в отличие от России, там помазание на царство предшествовало венчанию, а не наоборот. То есть в других странах царь при помазании уподоблялся царям Израилевым, а в России он стал уподобляться самому Иисусу Христу, о как.
Причём, если вы думаете, что титул царя был просто понтом, и ничего не значил, то ошибаетесь. Новый титул позволял занять существенно иную позицию в дипломатических сношениях с Европой. Великокняжеский титул переводился на их манер как «великий герцог», т.е. мелкая сошках в дипломатических делах, а вот титул «царь» в монархической иерархии стоял наравне с титулом император. Причём сразу, безоговорочно титул Ивана уже с 1555 года признавался Англией, которая тогда была в контрах со всей католической Европой, чуть позже титул признали Испания, Дания и Флорентийская республика.
Та самая феодальная лестница из любого учебника истории. А теперь подумайте, как тяжело приходилось какому-нибудь серпуховскому князю на службе при любом европейском дворе. Он буквально каждый день вынужден был вопрошать "хто я?"
В 1576 году император Священной Римской империи Максимилиан II, желая привлечь Грозного к союзу против Турции, предлагал ему в будущем престол и титул «восточного цесаря», которым де-юре как раз и обладал турецкий султан после захвата Константинополя. Иоанн IV отнёсся совершенно равнодушно к «цесарству греческому», но потребовал немедленного признания себя царём «всея Руси», и император сходу не просёк фишки, и уступил в этом мелком, как ему казалось, вопросе, тем более, что ещё Максимилиан I титуловал Василия III «Божиею милостью цесарем и обладателем всероссийским и великим князем».
Но папский престол, который отстаивал исключительное право римских пап предоставлять королевский и иные титулы в христианском мире, быстро смекнул куда дует ветер, и что новый титул нарушает принципы «единой христианской империи». В этой позиции папский престол находил поддержку (сюрприз!) у польского короля, также отлично понимавшего значение притязаний Москвы. Сигизмунд II Август представил папскому престолу записку, в которой предупреждал, что признание папством за Иваном IV титула «Царя всея Руси» приведёт к затяжному конфликту за православное население от Балтийского до Эгейского море, и ведь как в воду глядел, чёрт старый. По сути он предсказал всю будущую политику Москвы на пять столетий вперёд, включая наше время.
Однако вернёмся к молодому царю. С 1549 года вместе с «Избранной радой» (А. Ф. Адашев, митрополит Макарий, А. М. Курбский, протопоп Сильвестр и др.) Иван IV осуществил ряд реформ, направленных на централизацию государства и построение общественных институтов. Также был созван первый Земский собор с представителями от всех сословий, кроме крестьянства. В России оформилась сословно-представительная монархия. В 1550 году принят новый судебник, который ввёл единую единицу взимания налогов — большую соху, которая составляла 400—600 десятин земли в зависимости от плодородия почвы и социального положения владельца, и ограничил права холопов и крестьян. Также в начале 1550-х годов были проведены земская и губная (начата правительством Елены Глинской) реформы, перераспределившая часть полномочий наместников и волостелей, в том числе судебных, в пользу выборных представителей черносошного крестьянства и дворянства. В 1550 году «избранная тысяча» московских дворян получила поместья в пределах 60—70 км от Москвы, и было образовано пешее квазирегулярное стрелецкое войско, вооружённое огнестрельным оружием.
Современная реконструкция стрелецкого войска. Относительно точная, если не брать во внимание знамя и определённый разнобой в цветах кафтанов и кушаков.
При нём же была сформирована система приказов (аналоги министерств), а в функции Посольского приказа с 1551 года было добавлено осуществление выкупа из Орды пленных подданных (для этого собирался специальный земельный налог — «полоняничные деньги»). Эта фишка, кстати, до сих пор применяется нашим МИДом, когда после переговоров, дабы показать расположение, выпускают 1—2 нужных лиц по обе стороны баррикад.
Но конечно Иван Грозный памятен всем нам не тем, что менял законы, а тем, что он «Казань брал, Астрахань брал, Ревель брал... Шпака не брал». О взятии Ревеля мы ещё поговорим во второй части, а вот о Казани и Астрахани нужно сказать особо.
Сейчас нам трудно представить, что ещё каких-то 400-450 лет назад вас могли поймать чуть дальше Тулы, или по пути из Ярославля до Костромы какие-то сомнительные люди на конях, и потом передать по рукам куда-нить на галеры в Средиземное море. То есть Казань и Астрахань, а также Ногайская орда и, конечно, Крым были не просто занозой в заднице, а непосредственной силой, которая паразитировала и подтачивала могущество нового царства. Как писал сам Иван IV по поводу одного нашествия: «от Крыма и от Казани пусто было». Всего за первую половину XVI века казанские ханы совершили около сорока походов на русские земли, т.е. по одному походу каждые год или два.
Москва, конечно, пыталась использовать soft-power и сажала периодически на казанский престол своих марионеток, но ничем хорошим это не заканчивалось никогда. В итоге решено было действовать силой.
Всего Иван IV возглавил три похода на Казань.
Во время первого (зима 1547/1548 года) из-за ранней оттепели в 15 верстах от Нижнего Новгорода под лёд на Волге ушла осадная артиллерия, и дошедшие до Казани войска простояли под ней всего 7 дней.
Второй поход (осень 1549 — весна 1550) последовал за известием о смерти Сафа-Гирея, также не привёл к взятию Казани, но была построена крепость Свияжск, послужившая опорным пунктом для русского войска во время следующего похода.
Третий поход (июнь—октябрь 1552 года) завершился взятием Казани. В походе участвовало 150-тысячное русское войско, вооружение включало 150 пушек. Казанский кремль был взят штурмом.
В третий раз Казань брали во всем правилам военного искусства - по суше и по воде.
Казань была оперативно взята в административный оборот Москвы, туда были назначены воеводы и архиепископ, в результате чего бывший ханский город стал де-факто третьей столицей России, в чине которого и пребывает до сих пор. Причём присоединение Казани повлекло столь сильные административные преобразования, что нам сейчас даже сложно представить. Россия разом из почти монорелигиозной и мононациональной страны стала по факту полиэтничным полем взаимодействия христианства и ислама, славян и неславян. Потому как вкупе с самой Казанской землёй в орбиту России попали и земли мордвы, марийцев, удмуртов, башкиров и прочих всяких. Для управления чем был создан отдельный Приказ Казанского дворца, который на первых парах, кстати, ведал также и Сибирью. Словом — Казань стала восточной столицей России, и самым главным городом, после Москвы и Новгорода (и Владимира, но чисто юридически).
На фоне такой победы взятие Астрахани в 1556 году не так отсвечивает в историографии. Она была взята почти без боя, в результате чего волжский торговый путь оказался под контролем Москвы, а Волга (Идель) навсегда стала «русской рекой». Причём если о Казани мы говорим как об административном центре восточных владений России, то Астрахань стала торговыми воротами на Восток. Через астраханский порт Россия вела дела не только с Персией и Средней Азией, но даже и с Индией, о чём есть прекрасные работы, можно почитать.
Казалось, вот он, золотой век! Но в 1560 году умирает жена царя — царица Анастасия. Для Ивана это становится точкой слома. Он уверен, что её отравили бояре. Реформы кончились. Начинается тьма. Царь видит измену everywhere, и начинается самый жуткий эпизод его эпохи — опричный террор.
Но об этом во второй части.
