Дед писателя был крепостным и выкупил на волю всю семью. Но на выкуп дочери Александры денег не хватило. Он попросил помещика Черткова не продавать Сашу, а подождать, пока у него появятся средства. Но тот великодушно дал девочке свободу.

Образование Чехов получил в Таганрогской гимназии. Инспектор гимназии Дьяконов по кличке Сороконожка стал прототипом учителя греческого языка Беликова из рассказа «Человек в футляре».

Чехов получил высшее образование в Московском университете на медицинском факультете, откуда был выпущен со степенью врача. «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой», — говорил Чехов.

После получения врачебного диплома Чехов планировал написание докторской диссертации под названием «История полового авторитета», похожую на «Происхождение видов» Чарльза Дарвина. По мнению Чехова, чем выше уровень общественного развития млекопитающих, тем более ярко выражено у них равноправие полов. При этом писатель полагал, что даже высокообразованная женщина занимает более низкую ступень развития.

Сначала — девочка. Потом — женщина. Потом — человек, который уже слишком многое понял, но всё равно продолжает жить.

Здесь есть всё, что у Ирвинга получается особенно хорошо. Сложные отношения родителей и детей, утраты, от которых не существует однозначного алгоритма, странные способы справляться с горем — иногда неловкие, иногда смешные, иногда пугающе честные.

И да, сюжет временами резко виляет, как машина на скользкой дороге, — и именно поэтому от книги трудно оторваться.

Ирвинг пишет так, что перед тобой разворачивается не «картинка», а сама жизнь. С её запахами, звуками, паузами, случайными прикосновениями. Этот роман не читается — он проживается. Он по-настоящему живой.

А финал… Он — отдельное удовольствие. Автор почти с самого начала как бы подмигивает читателю: мол, я уже сказал, чем всё закончится. Ты думаешь, что всё понял — и всё равно ждёшь. И всё равно сомневаешься. И в этом ожидании есть странный, детский восторг. Парадокс, который работает.

Если вы давно не испытывали радость просто от процесса чтения, — кажется, вы уже знаете, что нужно прочесть.

Александр Васильев

Издательство НЛО, ориентировочно ноябрь 2026.
Нон-фикшн, с которого я решила начать. Конец XIX — начало XX века, художники и архитекторы вдруг начинают смотреть на одежду не как на «красиво», а как на инструмент контроля, жеста, высказывания. Я сама никогда не думала о моде в таком ключе, поэтому жду книгу как расширение оптики. Если интересует мода, искусство или просто хочется встряхнуть критическое мышление - это тот случай.

2. Ласло Краснохаркаи - «Возвращение барона Вингхейма»

Издательство «Корпус», июль 2026.
Нобелевский лауреат 2025 года. Читать нобелиатов — не обязанность, но полезная привычка, если хочется понимать, куда движется большая литература. У Краснохаркаи всегда ощущение неопределённого времени, почти апокалипсиса, в котором легко узнать собственное состояние. Я, как выяснилось, читала его ещё в 2015 году, когда он взял Букера, и вспомнила об этом только сейчас. Значит, пора возвращаться.

3. Гюнтер Грасс - «Невспаханное поле»

Готовит «Альпина», дата пока не объявлена.
Германия накануне падения Берлинской стены и параллельно Германия времён Бисмарка. Очень странное и заманчивое сопоставление. Главный герой дружит со штатным осведомителем, и пока непонятно, к чему это приведёт - к трагедии или к чему-то более ироничному. Исторический момент выбран так, что в нём уже заложено напряжение.

4.Гэнки Кавамура - «Выход № 8»

Издательство «Альпина».
Новеллизация фильма, плюс элементы хоррор-игры. Автор «Если все кошки в мире исчезнут», книгу я так и не прочитала, но она буквально преследует меня последние годы. В 2026 пообещала себе внимательнее относиться к значимым триллерам, и этот — как раз из таких.

5.Мервин Уолл - «Горемычный фурса»

Издательство «Подписные».
XI век, Ирландия, монах проваливает экзорцизм, его обвиняют в пособничестве дьяволу и выгоняют из монастыря. Дальше - паломничество, демоны, фурии и ощущение, что это будет одновременно мрачно и очень смешно. Ирландская литература сейчас на пике внимания, и я этому рада.

6.Анчал Малхотра - "Книга извечных ценностей"

Издательство «Дом историй», готовит «Фантом».
Британская Индия накануне разделения на Индию и Пакистан. Историк пишет о периоде, который сам профессионально изучает, и помещает туда историю запретной любви. Когда личное и историческое сходятся в одной точке - обычно получается плотный, насыщенный текст.

7.Эдвард П. Джонс - «Знакомый мир»

Классика XXI века, готовит «Фантом».
История бывшего раба, который после освобождения владеет собственной плантацией. События разворачиваются накануне Гражданской войны в США. Я только что прочитала «Джеймса», и для меня это будет почти продолжение исторического контекста - но с другой перспективы. Книгу называли одной из лучших в XXI веке, так что интересно проверить, согласиться или поспорить.

8.Вера Богданова - «Царствие мне небесное»
Самая ожидаемая для меня книга.
Автобиографичная история о пережитом онкологическом опыте. Автору 39 лет, и при этом это не исповедь ради эффекта, а честный разговор о страхе смерти и жизни после него. Я у Богдановой не читала ничего, хотя профессиональное сообщество от неё в восторге. Пора исправлять этот пробел.

9.Эдуард Лимонов - «Москва майская»
Утерянный роман, найденный в архивах.
Лимонов считал рукопись утраченной, и сам факт её обнаружения - событие. Плюс в 2026 выйдет сборник его литературных дневников. Не каждому издательству выпадает шанс работать с таким материалом, так что пройти мимо невозможно.

10.Татьяна Столяр - «Я есть жир»
Издательство «Альпина».
Стык арта и литературы. Параллельно готовится выставка с тем же названием, задействованы художники, имена которых пока не раскрывают. Как человеку, изучающему искусство, мне это интересно.Что именно из этого получится, непонятно, но именно поэтому жду.

Вот такой список на 2026 год.
Если хочется продолжения и второй части - пишите в комментариях. Книг, которые я не успела сюда включить, хватает.

В своём тг-канале пишу больше постов из мира кино, культуры, искусства и литературы, а также веду рубрику с тематическими подборками и рубрику, благодаря которой всё больше людей любит читать. Недавно писала пост про номинантов на 98-ю церемонию Оскара.

Ночь опускалась на город так тихо, будто кто-то огромный накрывал его чёрным ебаным пледом, стараясь не потревожить ни одного звука. В этом вязком мраке, где фонари вспыхивали редкими оранжевыми островками, я сидел на крыше своего дома и слушал, как дышит мир. Как же он заебал.

Казалось, в этом дыхании есть что-то важное — не слова, не мысли, а глубокий пульс, который чувствуют только те, кто хоть раз стоял на границе перемен.

Я не знал, что ждёт завтра, но знал главное: всё вокруг вот-вот сорвётся с привычной орбиты. Внутри росло ощущение, будто кто-то незаметно повернул реальность на один сука щелчок, и теперь любой жест, любое слово могло стать решающим.

Внизу, в тёмной подворотне, вдруг блеснуло что-то металлическое. Мелькнула тень. Я замер. А потом увидел его — старика в длинном плаще, будто сотканном из тумана. Пиздец. Он шёл медленно, опираясь на странный посох. Казалось, ветер обходил его стороной.

Старик неожиданно поднял голову и посмотрел прямо на крышу — прямо на меня. И, словно зная, что его заметили, слегка кивнул.

Меня дёрнуло. Сердце застучало. Я даже не понял, почему спрыгнул с крыши и побежал вниз. Просто внутри прозвучал тихий приказ: иди.

У подворотни старик ждал.

— Ты слышишь, да? — спросил он голосом, похожим на шорох страниц. — Что слышу? — Как трещит мир. Как его швы, блять, расходятся.

Я хотел сказать, что это глупости, но в ту же секунду земля под ногами слегка дрогнула, будто кто-то огромный медленно повернулся в глубинах пространства.

— Это не землетрясение, — сказал старик. — Это граница. — Какая ещё, блять, граница? — Твоя. И наша. И всех тех, кто умеет слушать.

Он протянул мне маленькую деревянную коробочку с резьбой.

— Откроешь, когда услышишь треск снова. — Что внутри?

Старик улыбнулся.

— То, что меняет того, кто решается.

И исчез. Просто шагнул в сторону — и растворился в дымке, будто был всего лишь эхом чужой мысли.

Я вернулся домой с ощущением, что в груди теперь бьётся не только сердце, но и какой-то новый страх. Коробочку положил на стол и долго сидел напротив неё, слушая ночной воздух.

И в какой-то момент услышал — тонкий, почти незаметный, но отчётливый треск. Будто сама реальность дала слабую, но явную трещину.

Я взял коробочку. Провёл пальцем по резьбе. Она была тёплой.

— Если открою — пути назад не будет, да? — шёпотом спросил я у темноты.

Темнота не ответила.

Я сделал вдох.

И открыл.

Истории из нижнего Интернета : https://author.today/work/530680