Перевод статьи - https://www.mdpi.com/2073-445X/13/11/1793

Инициативы по созданию «зелёных» дорог в основном реализуются на окраинах городов, в то время как восстановление зелёных коридоров в старых городских районах остаётся насущной необходимостью [47]. Кроме того, распространённое несоответствие между численностью населения и количеством «зелёных» дорог подчёркивает необходимость эффективной стратегии по улучшению доступа к ним [48]. С методологической точки зрения традиционные подходы страдают от недостаточного размера выборки, что приводит к высокой степени неопределённости при воплощении планов по озеленению в жизнь [12]. Другая проблема заключается в том, что существующая система не учитывает мобильность пользователей, что приводит к снижению частоты посещения зелёных зон. Это, в свою очередь, подвергает людей риску для физического и психического здоровья [49].

Застроенная городская территория Пекина (ЗГТП), передового мегаполиса Китая, занимает площадь более 1088 км2 и в основном включает районы Дунчэн, Сичэн, Чаоян, Хайдянь, Фэнтай и Шицзиншань (рис. 1a). Этот регион может похвастаться исключительно компактной системой дорог и метро для общественного транспорта, а также высоким уровнем человеческой активности. Будучи одним из самых густонаселённых мегаполисов Китая, исследуемый район с 2000 по 2020 год увеличил численность населения с 2,1 до 10,9 миллиона человек, что привело к повышению спроса на систему городских зелёных насаждений. Схема разрастания города в этом районе представляет собой кольцо и включает в себя в общей сложности 4209 линий общественного транспорта и 33 664 станции

Мы выбрали Пекин в качестве объекта для исследования, потому что здесь полным ходом идёт планирование «зелёных» маршрутов. Правительство Пекина стремится создать многоуровневые, многофункциональные «зелёные» маршруты, которые объединят деятельность человека с природным ландшафтом Пекина. Специальный план развития системы «зелёных» маршрутов Пекина на 2023–2035 годы предполагает создание «зелёных» маршрутов, которые будут гармонично сочетать элементы торговли, изобретательности и искусства [62]. Кроме того, разработчики «зелёных» стратегий пытались использовать сети «зелёных» улиц для устранения неравенства в доступе людей к зелёным зонам [1].

Строительство «зелёных» улиц также является неотъемлемой частью создания экологичного и устойчивого города [63]. Сеть «зелёных» улиц, которую мы запланировали, призвана максимально расширить доступ пассажиров к уличным зелёным насаждениям. Результаты показали, что, хотя общая протяжённость сети составляет всего 1566,36 км, ею могут воспользоваться примерно 33,39–35,92 % пассажиров автобусов (Таблица A2).

Уличная система общественного транспорта является экологичным и низкоуглеродным способом передвижения, и пассажиры с большей вероятностью будут любоваться видами за окном [53]. Кроме того, система зелёных дорог Пекина, протяжённость которой планируется увеличить до более чем 5000 км, призвана соединить городские и сельские районы. Расширение сети зелёных дорог в пригородных зонах улучшает связь [64] между дикими территориями, национальными заповедниками и лесными массивами, тем самым способствуя сохранению природных экосистем [65], биоразнообразия [26] и благополучия людей [57].

Эта обширная сеть также может помочь преодолеть разрыв между городом и деревней и сократить неравенство в доступе к зелёным зонам [62]. Наши результаты показывают, что некоторые зелёные зоны, такие как кольцевая транспортная артерия, включены в планы по озеленению Пекина. Однако зелёные зоны в центральных районах застройки часто игнорируются политиками (рис. 7).

https://www.mdpi.com/2075-5309/15/12/2137

В Китае стремительная урбанизация привела к недостаточному предоставлению городских экосистемных услуг. Следовательно, создание общественных садов для улучшения их экосистемных функций стало важнейшей стратегией для содействия устойчивому развитию городов. В 2020 году в Китае было создано 416 общественных садов, при этом развитие в основном сосредоточилось в восточных прибрежных регионах [23]. К 2024 году эти инициативы охватили все провинции, включая высокогорные регионы с суровыми климатическими условиями, такие как Тибет и Цинхай [24,25]. Примечательно, что в крупных мегаполисах, таких как Шанхай, Пекин и Шэньчжэнь, наблюдался особенно быстрый рост: ежегодно открывалось более 100 общественных садов [26,27,28]. Правительство Китая недавно включило общественные сады в свою программу городской политики в качестве механизма реализации инициатив по обновлению городов и совершенствованию стратегий управления. Об институционализации свидетельствуют конкретные политические инструменты. Например, Шанхайское административное бюро по ландшафту и внешнему виду города разработало «Технические требования к строительству и управлению общественными садами в Шанхае» [29], а Пекинское муниципальное бюро лесного хозяйства и парков запустило «Специальный план по созданию города-сада в Пекине (2023–2035)», способствующий созданию демонстрационных проектов общественных садов [30]. Учитывая динамику развития этой политики, общественные сады в ближайшие десятилетия могут стать фундаментальным компонентом парадигмы городского планирования в Китае.

Пока есть только одна статья, в которой проводится общий анализ текущей ситуации с общественными садами в Китае [23], и несколько работ, в которых анализируются типичные случаи в конкретных регионах Китая [49,50]. Макромасштабного сравнительного анализа китайской и англоязычной литературы по этой теме не проводилось. Устранение этого пробела крайне важно для выявления региональных различий в пользе общественных садов для экосистем, что обогатит глобальный дискурс. Кроме того, это может помочь выявить механизмы реализации и учесть особенности планирования садов в конкретных условиях для смягчения насущных экологических проблем. Китай, как развивающаяся площадка для общественных садов, обладает значительным потенциалом для развития, но также нуждается в анализе международных прецедентов, основанном на фактических данных. Таким образом, систематическое сравнение исследований на китайском и английском языках может стать ценным руководством для оптимизации стратегий развития общественных садов в Китае.

Портер [73] и Риолло [87] также подтвердили, что различные виды деятельности (выращивание растений, совместное приготовление пищи, обмен знаниями и т. д.) в общественных садах способствуют межличностному взаимодействию и социальной сплочённости. Палау-Сальвадор и др. [109] разделили эти разнообразные коллективные виды деятельности на коллективное обучение, коллективное управление ресурсами, коллективные или общие политические взгляды и подробно описали их вклад в укрепление социальной сплочённости в общественных садах. Ещё одним направлением исследований является интерпретация социальной сплочённости в общественных садах. Миддл и др. [110], Менкони и др. [111] Колдинг и Бартел [112] проанализировали несколько типов социальной сплочённости, формирующейся в общественных садах, включая взаимодействие внутри семьи, взаимодействие внутри сообщества и взаимодействие между людьми разных рас и культур. Шрам-Бийкерк и др. [113] объяснили социальную сплочённость в общественных садах с точки зрения теории социального капитала. Стоит отметить, что социальная сплочённость, возникающая в общественных садах, способствовала укреплению единства и достижению консенсуса в особые периоды, такие как восстановление после стихийных бедствий и экономические кризисы [69,114].

Китайские учёные также высоко оценили «обучение и просвещение» в рамках программы D-10, проводимые общественными садами. Помимо экологических знаний, знаний о техническом обслуживании, управленческих знаний и знаний о том, как противостоять стихийным бедствиям, о которых говорится в англоязычных публикациях [98,121], в китайских публикациях также подчёркивается важность развития силы воли, практических навыков, умения сотрудничать, а также профессионального и социального духа у жителей [78,99]. Чжоу и др. [99] отметили, что общественные сады могут способствовать развитию у детей субъективной инициативы и способности к самоорганизации, поскольку в них больше природных элементов и нет стационарных сооружений. Инь [122] разделил образовательные программы в общественных садах на когнитивное, интеллектуальное, социальное, эмоциональное, экологическое и трудовое воспитание. Что касается форм обучения, китайские исследователи отметили, что работа в саду, учебные курсы и тренинги, мероприятия по переработке и повторному использованию ресурсов, а также поясняющие таблички способствуют экологическому образованию, направленному на снижение выбросов углерода [77,115,123].

В последние годы, когда функция общественных садов сместилась с производственной на развлекательную и досуговую [94,118,125], исследования в области D-8 «развлечения и досуг» стали проводиться чаще. Бройсте и Артманн [118] выяснили, что в общественных садах появилось множество развлекательных объектов, таких как мангалы и игровые площадки, которые удовлетворяют потребности в развлечениях разных возрастных групп. Портер [73] считал, что такие садовые работы, как копание, полив и уход за пчёлами, доставляют садоводам удовольствие, в то время как в китайских публикациях D-8 описывался лишь в общих чертах.

В англоязычных публикациях большинство учёных кратко описывают D-7 как «расслабление и снижение стресса». Шрам-Бийкерк и др. [113] проанализировали два механизма формирования D-7 в общественных садах. Первый заключается в том, что общественный сад расширяет возможности людей для контакта с природой и помогает им расслабиться. Второй заключается в том, что общественный сад — это своего рода восстанавливающая среда, которая помогает улучшить физическое состояние людей. В китайских публикациях исследователи отмечают, что люди меньше страдают от психологических проблем, если активно участвуют в садоводческих работах или пассивно взаимодействуют с садовым ландшафтом [77,80]. Такие занятия, как прогулки и физические упражнения в саду, также помогают людям снизить уровень стресса, тревожности и усталости [96,127].

Примерно в одной шестой части англоязычных публикаций обсуждалась тема D-9 «Физические упражнения и активный отдых» [75,108,124,128]. Ламперт и др. [129] утверждали, что общественные сады позволяют выполнять работу низкой или средней интенсивности, а регулярная физическая активность в общественных садах способствует укреплению здоровья. Миддл и др. [110] выявили преимущества занятий спортом в общественных садах, в том числе близость к природе, возможность заниматься спортом в течение длительного времени и удобство для пеших прогулок. В китайских публикациях исследователи также отмечают, что, хотя не все жители могут принимать непосредственное участие в работе, общественные сады могут привлечь больше людей, которые будут спонтанно гулять по садам или выгуливать там своих собак, что косвенно способствует физической активности жителей [82,98].

Современные стратегии планирования общественных садов в основном делятся на три типа: государственное планирование, совместное планирование и неформальное планирование [124,147]. Различные стратегии планирования влияют на предоставление экосистемных услуг общественными садами. Государственное планирование может обеспечить более эффективное снабжение продовольствием во время войн или стихийных бедствий, способствуя предоставлению услуг [171,172]. Например, в штате Нью-Йорк общественные сады использовались для поддержки местных производителей продуктов питания и нутрицевтиков в рамках программы грантов для местных производителей (Сельское хозяйство и рынки, 2023). Совместное планирование демонстрирует явные преимущества в предоставлении комплексных экосистемных услуг благодаря модели управления с участием многих заинтересованных сторон.

Отдавая приоритет охране окружающей среды, социальной справедливости и инклюзивности при реализации, общественные сады могут предоставлять более широкий спектр экосистемных услуг, включая сохранение биоразнообразия, экологическое просвещение, укрепление социальной сплочённости и смягчение эффекта теплового острова [42,121]. Общественные сады, созданные в результате неформального планирования «снизу вверх», с большей вероятностью будут выполнять функцию социальной сплочённости [173]

В контексте стремительной урбанизации Китая в этой статье рассматривается IGS в районе Цзюлун — показательный пример партизанского садоводства на городской окраине. В исследовании показано, как жители района используют партизанское садоводство как «оружие слабых», чтобы противостоять традиционным концепциям и эстетическому порядку, навязанным централизованным городским и районным планированием, основанным на власти и капитале. Благодаря таким массовым действиям жители продвигают альтернативные процессы и стратегии.

Хотя популярность городского сельского хозяйства менялась с течением времени (Buijs et al., 2016), недавние исследования свидетельствуют о возобновлении интереса к нему в развитых странах (Bell et al., 2016). Только в Европе существуют миллионы приусадебных и общественных садов, и их число продолжает расти (Buijs et al., 2016). Приусадебные сады — это отдельные участки земли, выделенные людям или домохозяйствам для личного пользования (Drescher et al., 2006). В отличие от них, общественные сады, хотя и могут включать в себя частные участки, ориентированы на общие пространства, где особое внимание уделяется коллективному использованию и управлению, что делает их более публичными и демократичными (Ферт и др., 2011, Питт, 2013).

Термин «партизанское садоводство» относится к явлению, когда жители без разрешения высаживают съедобные растения и цветы в заброшенных или неухоженных местах (Дин, 2020; Хунг, 2017; Микадзе, 2014). Поэтому в большинстве случаев партизанское садоводство считается незаконным. Это спонтанное озеленение продолжается, несмотря на неоднократное применение различных корректирующих мер, которые разрабатываются в ответ на запросы пользователей и создают проблемы для эффективного управления (He, 2018, Lu and Chen, 2018). Садоводы часто одерживают верх в переговорах с управляющими сообществами, что ставит их пространственное присутствие в парадоксальное положение: с одной стороны, оно запрещено, а с другой — активно развивается (Fox-Kämper et al., 2018). С этой точки зрения партизанское озеленение, похоже, сдерживается общественным мнением и нормативными мерами. Однако за кажущимся хаосом скрывается мощная и непризнанная сила, которая способствует его сохранению и распространению. Таким образом, партизанское садоводство считается нарушением норм, вызовом праву собственности на землю и эстетическому порядку, а также широко распространённой формой вмешательства в городскую среду (Милли, 2023).

Бльшинство современных исследований, посвященных партизанскому садоводству, сосредоточены на самих садоводах и рассматривают такие спонтанные посадки с разных точек зрения, например с точки зрения общественного восприятия (Farahani and Maller, 2019, Wei et al., 2020), поведенческих установок (He and Zhu, 2018, Wei and Jones, 2022), когнитивных предпочтений (Rupprecht, 2017) или структур управления (Zhu et al., 2020). Также было проведено множество исследований, посвящённых изучению концепции, типов, потенциальной ценности, потенциала обновления и схем обновления информационно-просветительских систем, созданных с помощью партизанских методов (Фэн и др., 2022, Цзэн и Сюэ, 2024, Ван и Чжан, 2023), а также предложены пути использования для различных типов потенциальных целевых групп (Лю и Цянь, 2023, Тан, 2023).

Однако существующие исследования партизанского садоводства в основном сводятся к описательному анализу, в котором основное внимание уделяется морфологии и физическим характеристикам партизанских садов. При этом часто упускаются из виду более широкие социальные последствия, не исследуется пространственная онтология с различных точек зрения и отсутствует систематическое изучение механизмов, лежащих в основе их формирования. Кроме того, в исследованиях до сих пор не рассматривается в полной мере вопрос о том, как партизанские сады влияют на планирование и меняют его ценности, а также на системы управления городом.

Таким образом, необходим дальнейший анализ, чтобы оценить потенциал партизанских садов как мест производства и создания ценностей и по-новому взглянуть на их роль в будущих городских ландшафтах. С одной стороны, как «незаконные пространства» (Чен, 2013), IGS являются продуктом и сферой применения партизанского садоводства. С другой стороны, эти пространства стали инструментом действий «снизу вверх» и стратегией сопротивления для партизанских садоводов. Пространственные структуры IGS, занятые партизанским садоводством, формируются в результате взаимодействия, симбиоза и взаимосвязи между физическими объектами и обществом (Луо, 2012, Тао и др., 2014, Ван и Лю, 2011, Вэй и Лю, 2018). Эта закономерность проявляется наряду с городскими проблемами, возникающими в результате стремительной урбанизации Китая, в том числе с фрагментацией земель и нехваткой ресурсов (He et al., 2009, Xu et al., 2011).

Автор живёт много лет в США. Кому интересная тема американских частных домов, обязательно смотрите