Всего лишь игра
[Жанр — психологический хоррор, мета. 81+]
I
Я — самый обычный человек. И это очень удобно. Каждый будний день встаёшь в 7, добираешься в офис на метро, выполняешь свою работу, о которой спокойно забываешь приходя домой. Все мои амбиции — это однушка (на худой конец студию) в пределах МКАД. Счёт в банке медленно, но рос, приближаясь к первому взносу ипотеки.
Философия у меня вообще была предельно примитивная: хорошо поработал — хорошо поел. Поел — и можно отдохнуть. Отдых тоже не требовал изысков: игры, музыка, ютуб, иногда аниме. Мне хватало. Я не чувствовал пустоты, по крайней мере, тогда. Никаких глубоких смыслов, экзистенциальных вопросов и самокопаний.
В тот вечер был выходной. За окном темнело, в комнате горела тёплая лампа, на столе остывал ужин. Я пролистывал стимовскую библиотеку, когда пришло уведомление: вам подарили игру. От кого — неизвестно. Ник мне ничего не говорил.
Визуальная новелла «Всего лишь игра».
Я даже усмехнулся. Настолько это было ленивое и безликое название, будто его придумали в последний момент. Скучнее ничего не видел. Оно не цепляет, не обещает ничего. Пустота, завёрнутая в иронию.
40 скачиваний. 4 положительных отзыва. Все без эмоций, будто написаны людьми, которые не хотят брать на себя ответственность за прочитанное:
«Неожиданно глубоко»
«Заставляет задуматься.»
«Больше, чем игра»
«Выбор имеет последствия»
Подумал, что это очередная попытка инди-разработчиков набрать хоть какую-то аудиторию, раздавая ключи.
Я скачал.
Логотип — треснувшее зеркало, в щелях которого виднелся искаженный силуэт.
Игра выглядела... обычно. Ничего особенного. Статичные фоны, персонажи с чуть дёрганной анимацией, текст внизу экрана, аккуратные спрайты, нейтральная музыка. Но неплохой ход взять имя пользователя системы и вставить его за имя игрока. Напомнило последний акт с Моникой из ддлс.
Сюжет был стандартным: главный герой, молодой парень, живущий в большом городе, сталкивается с чередой мелких неурядиц. Но механика была необычной. Помимо выбора действий, игра постоянно предлагала менять его внутреннее состояние и внутренний голос.
Что он чувствует, возвращаясь в пустую квартиру?
1. Усталость.
2. Облегчение.
3. Тихий, леденящий ужас.
Я усмехнулся. «Леденящий ужас»? От возвращения домой? Чрезмерно. Ради интереса выбрал третий вариант.
Текст изменился. Описание интерьера квартиры стало резче, детальнее. Тени в углах казались гуще.
Игра не осуждала. Не читала моралей. И мне это нравилось.
Встреча с коллегой. Вопрос:
Какой скрытый мотив он видит в её улыбке?
1. Дружелюбие.
2. Желание понравиться начальству.
3. Желание увидеть его страдание.
Конечно, разработчики постоянно пытались шокировать. Это же психологический хоррор, как заявлено в тегах. Снова жму третий.
С каждым таким выбором его мир трещал по швам. Коллеги шептались за его спиной, вкладывая в слова двойные смыслы. В отражениях окон он видел чьи-то лица. Игра мастерски нагнетала паранойю, и я, словно кукловод, дергал за самые темные ниточки. Мне было... интересно. Насколько глубоко можно зайти?
Это же всего лишь игра. Виртуальная песочница, где можно посмотреть, до чего можно довести цифровую куклу.
Персонаж стремительно деградировал, теряя работу, друзей, связь с реальностью. Его комната в игре погрузилась в хаос, зеркала были завешены, а из динамиков компьютера доносился навязчивый шепот.
Диалоги становились короче. Фоны — темнее. Музыка — тише. Выборы становились всё уже и уже, словно коридор с сужающимися стенами.
Финальная сцена. Крыша многоэтажки. Дождь. Внутренний вопрос:
«Какой последний вывод ты сделаешь о своем существовании?»
1. «Оно имеет ценность, несмотря на боль. Нужно хотя бы попытаться вернуться и всё исправить».
2. «Оно — ужасный шум».
Я зашел слишком далеко, чтобы отступать... Камера показала падающее тело с его точки зрения, стремительное сближение с мокрым асфальтом, а затем — резкий, оглушительный звук разбивающегося стекла. Экран завис, пошел трещинами, как тот самый логотип, и игра вылетела на рабочий стол.
— Ну конечно, — сказал я вслух. — Классика.
Я попытался запустить её снова.
Ошибка: приложение уже запущено.
Проверил диспетчер задач — ничего. Перезагрузил компьютер. Та же ошибка. Через пару минут мне стало всё равно. Я решил, что это неудачный глюк, и пошёл спать.
II
На следующий день я поймал себя на мысли, которую не думал. Она просто появилась. Чужая, липкая. Словно вариант выбора, который я не нажимал. Просто заметил, что стал отвечать людям иначе. Резче. Холоднее. Как будто внутри уже был готовый шаблон реакции, и я ленился его менять. Раздражение вспыхивало без причины. Слова, которые я не хотел говорить, срывались сами. Выборов не было. Всё происходило само.
В магазине передо мной кто-то долго выбирал мелочь, и внутри всплыло раздражение — чужое, холодное.
На работе коллега Мария улыбнулась мне. И прежде чем я успел подумать «доброе утро», мозг выдал: «Какой скрытый мотив ты видишь в её улыбке?». Я заставил себя увидеть дружелюбие. Но из-под этого, как подводное течение, пробилось другое: Желание увидеть моё страдание. Ее улыбка вдруг стала кривой, натянутой, а в глазах — холодная игра. Я отшатнулся. Она смотрела на меня с искренним недоумением, которое тут же, в моем воспаленном сознании, превратилось в искусную маску.
Я понял ужасную закономерность. События шли по сценарию игры.
Вечером я в панике искал игру в библиотеке Steam. Её не было. Ни в подарках, ни в истории покупок. Словно её и не существовало.
Ночью я проснулся от ощущения, что на меня смотрят. Как курсор, зависший над вариантом ответа.
Я звонил друзьям, пытался говорить, кричать о помощи. Но слова выходили искажёнными — жалобными или агрессивными, точно по скрипту. В ответ я слышал недоумение, раздражение, а потом — гудки. Терапевту – я лепетал о игре, о выборах, о зеркальности, и видел в его глазах профессиональную озабоченность и диагноз: «обсессивно-компульсивное расстройство с элементами бреда». Он выписал таблетки. Они делали мир ватным, но вопросы пробивались сквозь туман, как ядовитые ростки.
На следующий день на работе меня отчитал начальник. Обычный выговор за опоздание. И вдруг, в самый разгар его монолога, у меня в голове чётко, будто всплыла субтитра, возникла мысль: «Его галстук туго затянут. Интересно, каково это – не иметь возможности вдохнуть?» Мысль была ледяной, пугающей меня самого.
Я сходил с ума, и я был зрителем этого процесса. Я наблюдал, как моя личность, как операционная система, медленно и методично перезаписывается чужим, ужасным кодом.
Странные «сбои» в моей голове учащались. Паника на ровном месте. Приступы паранойи, когда я проверял, закрыта ли дверь по десять раз. Внезапная, всепоглощающая уверенность, что за мной следят.
Теперь я почти не спал. Вентилятор компьютера, даже на выключенном ПК, иногда издавал звук, похожий на тот самый шепот из игры. Дождь за окном шел не переставая, хотя по прогнозу была ясная погода. Зеркала завесил полотенцами — в их глубине чудилось движение.
Вечером звонила девушка. Говорила о каких-то своих проблемах. И я, слушая, вдруг с ужасом почувствовал, как внутри нарастает не сочувствие, а раздражение, переходящее в тихую, сладковатую ненависть. Я сказал что-то колкое. В её голосе появилась трещина.
Звуки стали приглушёнными, еда – безвкусной. Уголком глаза ловил, как тень от лампы на секунду зависала в неестественном положении. В отражении в окне моё лицо иногда двоилось. Я слышал тихий, непрерывный гул – тот самый, из саундтрека игры.
И вот случился резкий всплеск ярости на мать, которая позвонила в самый неподходящий момент. В игре это был диалог, после которого персонаж понимал, что он — монстр, отравляющий жизнь всем вокруг. У меня случилось то же самое. Её тихие, сломанные слёзы в трубке стали последним гвоздём.
Я подумал о высоте.
Эта мысль не пугала. Она была... логичной.
Как удачно подобранный вариант ответа.
Осознаю самую страшную шутку этой «всего лишь игры». Разработчик — это я. Тот, кто сидит за монитором и с интересом печатает самое чудовищное.
Я оказался на крыше многоэтажного дома. Не помню, как поднялся. Над городом висели тяжелые тучи, моросил тот самый бесконечный дождь. Ноги сами подвели к самому краю. Внизу, в лужах, отражались огни города, размытые и искаженные. В ушах стоял тот же гул, что и в начале новеллы.
В конце концов, это всего лишь игра.
И я — проиграл
