И в самый ответственный момент, когда казалось, что взбучки не миновать и что теперь ничто не спасёт этого стерильного пройдоху от руки Советского Правосудия, а если точнее — от кулака Дениса Иваныча, вдруг случилось чудо! Майора будто осенило, или просто перекосило от запаха дешёвой водки: насилие, грязь, принуждение и крики не помогут. Всё это мусор, удел тех, кто похищает невинных, выбивает информацию силой, запирает в подвале, морит голодом; всё это удел разбойников и бандитов, но никак не Советского Офицера. КГБ никогда не опускался и не опустится до такой низости... Денис Иваныч — порядочный человек, а значит, решит всё порядочным образом — силой слова. Значит, даст взятку...
Хватка ослабла, и главврач наконец вырвался из цепких лап просвещённого чекиста. Семён немного попятился назад и задумался, как же он, порядочный, благонадёжный и просто весьма сообразительный врач – казнокрад, докатился до такого...
– Да уж... – пробурчал он, отряхивая свой немного помятый халат.
– Поймите, доктор... Нам этот человек очень нужен.
– Доктор, это вопрос безопасности вас с нами...
– Доктор, я с вами разговариваю!
Спецслужбист на минуту задумался. Как бы подкрасться к этому шизофренику в халате, как усыпить его бдительность, как вырвать Кузьму Богдановича из лап карательной психиатрии, как КГБ спасёт нашего героя от ПНД? И снова на ум пришло нехорошее, грязное, максимально несоветское слово: взятка... Выбора не было. Орден не будет ждать, Денис уже наломал дров, уже попал в немилость Партии, уже повёлся с этим аферистом, пристрастившимся к водочке и шлюхам... Взятка не сильно попортит этот и без того мерзопакостный мотив его жизнеописания...
– Доктор, вы отдадите мне этого гражданина немедленно! – твёрдо и чётко обозначил воодушевлённый командир.
– Нет... – ответил шаловливый лиходей в халате. От доктора разило спиртом, уверенностью и даже в некотором смысле медицинской мудростью...
Кузьма Богданович смотрел на это шоу с изумлением. Такой спектакль, такая драма, такой накал страстей... Наблюдал старик внимательно, но не встревал: не вмешивался, не говорил, не закусывал... Деревенскому чародею это было, что называется, в диковинку... В Потеряевке любой диспут заканчивался дракой, тут же — совсем другое. Одним словом: Советская Интеллигенция.
Но меж тем Денис Иваныч не давал слабины и не терял времени зря. Он ловко сунул руку в карман, как бы намекая лекарю...
– Пациент находится в стабильно тяжёлом состоянии. К сожа...
– Вот! – прокричал Коноплёв и выкинул на стол пачку купюр с изображением лысого благодетеля. При виде подобных бумажек да ещё и с такими картинками всякому советскому человеку становится тепло на душе, и наш плут-медик не стал исключением.
– Товарищ майор, – доктор сделал серьёзное лицо и сделал вид, что заполняет медицинскую карточку (конечно же, на самом деле он просто водил карандашом по измазанной жиром газете с озабоченным выражением лица), – должен заявить, что Кузьма Богданыч... прямо-таки феномен. Его состояние заметно улучшается, и могу констатировать лишь одно: он стремительно идёт на поправку!
– Сука... – пробурчал захмелевший колдун.
Чёрная, пыльная «Волга» набирала ход, впереди была Москва, позади — дурдом. Самое время Кузьме Богданычу сделать свой шаг: решить, что будет находиться в его трясущихся от тремора руках: Судьба Великого Советского Народа или чекушка водки, что и довела его до психбольницы и партийных кабинетов... Из двух зол выбирай меньшее, Кузьма Богданыч, однако помни: зло оно как водка — количество не равно качеству...
– Кузьма! Старый пёс, вот ты и попался! – не сдерживаясь, хохотал Владимир Иваныч, поддавая газку.
Главному герою хоть и приходилось несладко, но твёрдости духа он не терял, по крайней мере топливом в горниле его уверенности служили дешёвые алкогольные напитки, коими его лечил мудрый доктор, и вера в светлое будущее: будущее, где от него наконец-то отстанут шизы, психиатры и прочие «сливки» нашего общества. Он не обращал внимания на выпады со стороны Владимира, он ехал молча, но вдруг его встревожил один не очень уместный вопрос. Да и сдерживаться более он не мог.
– Товарищ полковник, где Зина?!
– Во-первых, теперь не полковник, а майор, – недовольно, но спокойно подметил Коноплёв, – а во-вторых, с вашей подружкой всё хорошо, Кузьма. Она в СИЗО...
– Как в СИЗО? Её-то за что?
– Проституция, но это мелочи... На неё ещё копать и копать можно... – тон Коноплёва был недовольным. Это был уже не тот вежливый и обходительный мужичок, что подлавливал чародея у калитки. На этот раз чекист выглядел уставшим и изнемождённым.
– Пу-пу-пу... допрыгалась, кудесница... – Кузьма Богданыч уже немного адаптировался к быстротекущему ходу событий, так что арест его почти что личной шлюхи хоть и был горестным событием, но из колеи он его явно не выбивал, вопреки планам его заботливых конвоиров.
– Если вы хотите её спасти, товарищ Светлинский, вам необходимо...
– На зоне ей тяжко будет.
– Мне в Кремле тоже нелегко будет, не жалуюсь.
– Светлинский, вы в своём уме?
На этот вопрос Кузьма Богданыч решил не отвечать и лишь с наигранной тоской взглянул в заднее стекло автомобиля...
Этот диалог резко оборвался, и у наших героев наконец-то появилась возможность проехаться в тишине... Хотя нет, не появилась, точнее, появилась, но ненадолго. Буквально спустя сорок минут — час возраст Кузьмы начал давать о себе знать, и водка тоже...
– Товарищ полковник, мож...
– Какого хуя вы называете меня полковником? – резко зашептал Коноплёв. – Эти кабинетные крысы ничего не понимают, ну ничего... С таким мощным колдуном, как вы... Мы справимся... – и в этот момент рука Дениса Иваныча потянулась к бардачку.
– Э-э, товарищ полков... В смысле, майор, – нервно окликнул его испуганный капитан.
Но лысоватый и обезумевший офицер не медлил, он резко выхватил из бардачка дежурный пистолет и направил его в сторону пожилого чародея.
– Бля, я просто поссать, остановиться попросить хотел! – не выдержал седовласый чародей.
Эти слова умилостивили разъярённого Коноплёва, ну или просто сбили его с толку... Чекисты посмотрели друг на друга украдкой. Коноплёв самодовольно «гавкнул» по-офицерски и кинул оружие туда же, откуда взял...
– Товарищ Светлинский, прошу меня извинить, не сдержался. Многое произошло... Лучше я вам объясню, почему нам с вами в Москве придётся несладко.
– Товарищ майор, мне уже...
– Это началось давным-давно... на заре становления Союза. Партии нужна была сила, нужна была энергия, запал и воля... – неспешно продолжал Денис.
– Ой, нехорошо... Ой, нехорошо... – бурчал дед.
Коноплёв же не сбавлял темп. На него нашло странно-педагогическое настроение, и ведь именно сейчас, в момент, когда Кузьма вот-вот...
– Вот, мы в КГБ знаем, что государство — это не более чем просто «крыша», просто меньшее из зол, что служит человеку. Истинное же лицо Союза имеет далеко не государственный характер... Даже можно сказать, антиго...
– Мне щас не до этого... Лучше остановите машину, не доводите до греха!
Но офицер стоял на своём и продолжал бубнить об эзотерическо-советском мироустройстве.
– Кузьма Богданыч, вы знаете, зачем люди стремятся к власти? Зачем метят в вожди, короли, паханы и президенты?
Старик начинал терять терпение и уже пинал впереди стоящее сиденье.
– Сука, да останови уже машину, Володя, блять! – рявкнул, вышедший из себя Коноплёв.
«Волга» сбавила ход и совершила остановку вблизи старого густого леса. От деревьев веяло древностью и молчаливым знанием того, что было и того, что будет...
Чернокнижник стремительно выпорхнул из автомобиля и направился к ближайшей берёзке. Мудрая чащоба была окроплена мочой рассудительного, но слегка нетерпеливого заклинателя...
Дальнейшая дорога не осталась без лекций эмоционально нестабильного охотника на волшебников. На этот раз он решил рассказать о четырёх главных народах Союза: о славянах, армянах, евреях и цыганах.
– Кузьма Богданыч, вы должны быть в курсе, что происходит в Москве, по статусу вам положено знать.
– Дай-ка угадаю... Какой бред мне изложат на этот раз... Рептилоиды? Может, масоны? Хм, а может, всё-таки евреи?
– Светлинский, Светлинский... вы недооцениваете масштаб природы советской элиты... Всё вместе, Светлинский, и евреи, и многое другое...
– Это было несложно! – Дед рассмеялся, оголив 32 зуба, ну или сколько там у него их осталось...
Но Коноплёв не разделял доброго расположения духа Кузьмы и лишь продолжал лекцию:
– В Партии сидит четыре клана: первые — Любители Европы, вторые — Заядлые Армейцы, третьи — Азио-центристы, ну и четвёртые — Славящие, они же советующие... Сокращённо мы называем их: ЕВРеи, европопочитатели наши, СЛАВяне, те что Советы славят, ЦЫгане, — Недуг говорит, что повелось это от китайской энергии «ци» или что «цыган» — искажённая форма слова «цигун», — АРМяне... ну, тут понятное дело, армейская братия.
На удивление Коноплёв был спокоен как удав. А ведь буквально полчаса назад он махал пистолетом и орал как резаный. А тут вдруг берёт и абсолютно спокойно излагает весь этот бред чуть ли не в академической манере. И всё же это никоим образом не объясняло всю ту шизу, которую он вливал в уши затасканному седовласому горемыке.
– Это всё, конечно, очень интересно: славяне, армяне, цыгане, евреи... А на кого я-то работать буду?
– Пфф... Ещё спрашиваете! На евреев, конечно же!
– Вы сами-то верите в то, что говорите? И ещё: кто такой этот «Недуг»? Это типа позывной одного из «ваших»?
– Скоро узнаете, товарищ Светлинский.
Спустя некоторое время, на горизонте показался величественный силуэт Матушки-Москвы, города, где сошли с ума десятки тысяч людей, города, где были обмануты сотни тысяч, города возможностей, короче: самого лучшего города на Земле.
