Итак, это финал 1 части. Очень нужна обратная связь. Проблем с написанием хватает, это действительно сложно, кто бы что ни говорил. Все эти "типа начинающие пЕсатели", которые выкладывают бессмысленную жвачку (всякие ЛитРПГ и боярку, господи прости). Как я заметил, многие из них, получив аудиторию и просмотры/библиотеки, или прочие, кто вполне печатается в издательствах с ромфантом и бесконечными академиями про драконов-нимфоманов, вот они всегда любят блеснуть и начать поучать и давать советы, как писать.

Сразу говорю, ни в коем случае не хочу кого-то принизить (но лит-рэпэгэ и боярка реально ж отстой!), все, кто что-то делает - молодцы, тем более, кто добился успехов. Короче, завидую, согласен...

В общем, не стесняясь, прошу совета у тех, кто прочел эти 11 глав (ежели такие вообще есть). Итак, мне нужна помощь, чтобы определить несколько моментов.

1. Динамика повествования. Насколько провисает? Особенно в главах 3-8. Да, событий толком нет, а больше раскрытие лора.

2. Логические дыры. Я накидал много вопросов и загадок для персонажей по тексту и ничего не раскрыл, что логично, потому что только 1 часть. Но остальные моменты где трещат по швам?

3. Персонажи, и главное, конечно, Арк. По мне, он совсем не двигает сюжет, а только наблюдает со стороны. Насколько это проблема для 1 части? Да, по плану, дальше он будет непосредственно действовать.

4. Что делать с главой 10?

5. Советы, предложения, пожелания. Постараюсь максимально учесть, честно, особенно если получится обсудить

   Итак, последняя глава 1 части. Мне нравится эта глава, надеюсь, понравится и вам.

Глава 10. Шепот пещер 2 (сомнительная)

Глава 11. Каменная могила

Снились ли ему кошмары? Постоянно. Арк мог часами лежать без сна, потому что попросту боялся закрыть глаза. Там, в вязком забытьи, он вновь и вновь сталкивался с призраками. Те звали его, тянули руки в попытке ухватить и утащить в свою пучину. Он мог кричать, надрывать глотку, только звук так и не выходил. Арк каждый раз увязал всё глубже, тонул, задыхался.

Во снах за ним являлись демоны, погубившие Алу и Гена и забравшие их тела. Они гнали Арка по бесконечному лабиринту из костей, что шевелились под ногами, а он поскальзывался и падал, и сотни костей дырявили тело и рвали душу.

Приходил мальчишка Кер. Являлся неожиданно – то возникал из тьмы, то рвался прямо из его собственной гружи, ломая рёбра и разрывая плоть своими детскими ручками. Старый приятель, который умер восемь лет назад. Он пытался выцарапать, выдавить глаза Арка, и тот отчаянно хватал мальчишку за руки. В следующий миг он и сам становился мальчишкой, и тогда противник оказывался сильнее, а его большой палец всё глубже погружался в глазницу, причинял нестерпимую жгучую боль. Затем мальчик-демон с горящими алым пламенем головой и волосами принимался за второй глаз. И тогда наступала тьма. А вина за его смерть пополам с отчаянием накрывали Арка с головой.

И мама… Она бывала во снах реже всех. Каждый раз молча стояла вдали, грустно смотрела на него, но даже не пыталась позвать. В какой-то момент он также видел Окса, который приближался и будто что-то хотел сказать, но тень за его спиной росла и росла. У неё вдруг вырастали ветвистые рога и кривые тонкие наросты, как ветки дерева.

Тень бросалась в бой, дико хохотала, говорила демонические мантры скороговоркой, так, что невозможно было разобрать и слова. От матери отделялась копия – с когтями и кровавыми глазами. Две сущности сталкивались с воем и визгом, налетали на Арка с обеих сторон, подминали под себя.

Тогда он тонул окончательно. И просыпался. Холод на коже, судороги, боль.

Да, Арку снились кошмары. Потому он предпочитал лишний раз остаться в выработке с куклами, чем пытаться победить в неравной битве с собственными страхами.

Часто бывал нервозен, скуп на слова и даже зол. Однако эту его черту мало кто мог разглядеть, потому что он предпочитал промолчать и уйти, нежели пытаться кому-то что-то объяснить.

Только в компании Фио ему становилось легче. Кошмары и призраки отступали. Забывалась боль от потери мамы, вина за смерть Кера, бежали прочь демоны Ала и Ген с ледяными голубыми глазами.

Арк знал, что именно Фио могла бы помочь ему победить самого себя. Однако кошмары не уйдут, пока ты питаешь их своим страхом. А боялся он – постоянно.

***

Он смог увидеться с ней лишь через пару седмиц после открытия Шахты. В Муравейник пришёл покой. Живые разделились: одни строили новый лагерь, а другие помогали куклам в нижнем забое. Были такие, кто окончательно решил остаться вне рабочих полостей – кашеварить, готовить провизию, проверять и чистить инструмент.

Теперь каждый день к ним приходили наёмные рабочие, чтобы помогать с новой выработкой, и тягачи, привозившие лаги, цепи и прочее. Поначалу даже спускался один коробейник. Впрочем, он недолго мешал старателям призывами купить «свежие и мягкие, как бёдра девицы, булки», «пряный шаум» и «свежевыжатый сок».

– А ты ниже сходи, ну, – посоветовал коробейнику Имп, ненадолго оторвавшись от колки камня. – Там у нас головной Тэл есть, уж больно он шаум любит.

Коробейник специально приоткрыл свой короб, чтобы подкупить старателей запахом. Но совет послушал и уверенно зашагал по лестнице вниз.

Сердце не стукнуло и двадцати раз, когда пройдоха-торгаш принёсся назад с криком и большими глазами. После этого его и след простыл, но товар свой, он, впрочем, так и не бросил.

Арк слюной исходил на шаум. Тушёные рубленые овощи с соусом и специями, завёрнутые в тонкую хлебную лепёшку – мечта, а не пища! Говорили, что в золотые годы Города-в-горе туда добавляли и обжаренное мясо, но такой роскоши он представить просто не мог.

Денег у него не водилось, а свои малые сбережения он прятал в тайнике Эла. Однако в тот раз всё же решился взять немного, чтобы угостить Фио, ведь в прошлую встречу она кормила его.

И пришёл свободный день, и они вновь бродили по городу, взявшись за руки, шутили, подолгу стояли на переходах и лестницах и любовались Тривратом с высоты.

– Может, доберёмся до солнечного колодца? – предложила вдруг Фио. – Никогда там не была.

Но добраться до самого верха города не вышло.

– Живёте здесь? – грубо спросил стражник у очередного перехода с нижней площади на верхнюю. Он мигом всё понял по их одежде и вопрос задал скорее для порядка.

– Нет, но… – начал было Арк, но стражник его перебил и слегка тряхнул пикой.

– Тогда прочь п-шли!

В итоге они вернулись на самый низ, впрочем, не особо расстроенные. Прошли по Кольцевой улице вдоль северной стены и дальше – на западную сторону. Глядели на Стену Памяти. Гладко отполированная поверхность хранила имена всех умерших и похороненных под городом людей, начиная с первых строителей города.

Летопись смерти, но также история жизни. У каждого имени имелась приписка: несколько слов о том, что успел сделать тривратец. И пусть не каждый отметился великим делом, но достаточно было прожить неплохим человеком.

«Кут, сын Ноо и Ард. Спас троих детей из-под обвала».

«Юд. Была матерью даже для чужих детей».

«Астарайя Улоно. Не воровал, не грабил, не пил».

«Лии, дочь Под и Гора. Дарила любовь не только своему мужу».

Имена, имена, имена – список казался бесконечным насколько хватало глаз и уходил под самый купол. Когда Арк увидел его впервые, то даже не осознал масштаба. Да и слова такого не ведал. И наверное сейчас он также не понимал истинного значения Стены Памяти. Всё, что он подумал, это: «Когда-нибудь и моё имя будет здесь…»

Слова о жизни умершего далеко не всегда были похвалой, но иногда и предупреждением.

«Сонетайя Рудоро. Не знал жалости к рабам и близким».

«Ога, дочь Сид и Пала. Своей любовью задушила сына.

«Эш. Пятеро несчастных попались ночью ему на пути».

Двухсоставные имена для сирот, трёхсоставные – для бедняков, рабов и всех подобных, а сложные, с фамилией – для обеспеченных аристократов из древних родов. И все они вместе. Здесь и только здесь.

Жители Триврата были разными, не всегда плохими или хорошими. Но надпись имелась у каждого, кого смогли похоронить по всем правилам. Они навсегда стали частью горы, и потому потомки должны их помнить.

После Стены Памяти Арк с Фио отправились на Площадь. По сути, это было огромное пустое пространство при входе в циклопический грот в горе Младший брат. Отсюда, стоя спиной к миру, ты видел весь город. Он уходил вглубь и ширился, улицы и дома карабкались друг на друга, выше, выше, и Триврат нависал над тобой, готовый вот-вот обрушить всю мощь на твою голову.

Сколько себя помнил, больших собраний на главной Площади Арк не видел. И город вдруг словно вздохнул глубже обычного.

Они уже собирались отправиться дальше, когда у западной стены раздался грохот. В Городе-в-горе, если случалось бедствие, слышно было далеко окрест, не ошибёшься. И чем яростнее падал на тебя звук, отражённый от свода, тем ближе ты был к беде.

У Арка ёкнуло сердце. Шахта. Почему-то он понял это отчетливо.

Люди бежали и толпились, заполонили весь район у входа в Муравейник. Воздух стал тяжёл и горек от пыли. Пришлось толкаться, пробиваться ближе, чтобы понять, что же случилось. Застряв в толпе, Арк смог разглядеть, как из Врат, откуда выползало бесконечное серое облако, выбирались люди. Старатели – его друзья, его семья.

Однако он мало что видел, и это пугало ещё больше. Кто же, кто же, кто?

Удалось кое-как выбиться из моря человеческих тел. Рванулся к своим. Лица, лица, грязные, в крови, в слезах. Подтянулись помощники, тащили раненых, укладывали обессиленных и потерявших сознание.

Для Арка всё слилось в сплошную круговерть из людей и камней. Он бросился помогать тем, кто не мог идти сам, после стоял на раздаче воды нуждающимся. Затем раскладывал носилки. Таскал тюки с едой.

Прибывали лекари, тягачи, рабочие-каменщики. Женщины утирали кровь, смачивали повязки, поили, бинтовали.

Дом-склад не пострадал. Головной «на ветру» работал без устали, плетя узел и отправляя его в воздуховод Шахты, чтобы как можно скорее продуть их от пыли и дать воздуха застрявшим старателям. Его сменили только к вечеру, когда отыскали хоть одного свободного головного.

Наконец, дышать внизу стало возможно и получилось спуститься. Арк был одним из первых, кто отправился разгребать завал. Однако, добровольцев оказалось немного. Сами обитатели Муравейника да каменщики, которым город платил за подобную работу. На удивление, запах крови не забивал нос.

Обвал вышел… удачным, если можно так выразиться. Лагерь пострадал, но оказался лишь частично разрушен. Кто-то успел выбраться через старый ход, другие – по главной лестнице. Квершлаг в Гнездо остался цел. А новый проход и будущий большой лагерь старателей были полностью уничтожены. Груда камней, как небольшая застывшая лавина у стены, стала надгробием для четырёх десятков шахтёров. Точнее сорока двух человек.

Тела, придавленные камнями, нашли и в лагере. Часть потолка рухнула следом за сводом квершлага, но по большей части простирания сдюжила, лишь пойдя трещинами.

…Торчали среди камней руки и ноги. Жуткая картина. Невозможная. Нереальная.

– Тише, ещё тише! – закричали вдруг.

Кто-то приложился к завалу в надежде услышать крики и стуки с той стороны.

Всех сдавило ожидание.

Ничего.

Живые молча разбрелись по точкам, погибшие говорить не желали.

Арк стоял над одним из заваленных тел и осторожно тронул торчащие пальцы, будто растущие прямо из камня. Сам не знал, зачем. Его ладонь слабо сжали. Сломанные и содранные до мяса, эти пальцы ещё вчера крепко держали кайло, а сейчас отчаянно цеплялись за жизнь. Арк сразу расслышал сдавленный глухой стон, едва слышимый намек на жизнь. Тогда уже закипели, загомонили, бросились целой дюжиной, чтобы вытащить, как можно скорее.

И вытащили! Имп, грязный и окровавленный, с измятым черепом, кашлял, плевался кровью, но дышал. Его подхватили на руки, а он только бормотал, хрипел, словно в бреду:

– Тэ-эл… зачем… Тэ…

Слышал его только Арк, тащивший носилки со стороны головы, и от этого его сердце сразу ухнуло в желудок. Но он только покрепче ухватил ношу. Он просто не хотел думать, зачем головной Тэл явился в лагерь из нижней выработки.

Затем он вернулся вниз и помогал разгребать. Валуны и камни, куча осколков и пыли. Они замотали рты и носы, постоянно смачивали ткань, чтобы колкий воздух не царапал в груди. Работали без остановки, в надежде найти ещё живых.

Вскоре головного-ветродуя отпустили, так как главное дело тот сделал – продул Шахту. Свежий воздух пустят позже.

После первой суматохи, продувки, когда все собрались с мыслями – нагнали кукол, которые могли работать без остановки. Арк и так знал, что Эл с Кло оставались всё время в нижней выработке, а потому точно не пострадали.

Сам он без устали колол и копал, встав от страха рядом со своими мёртвыми друзьями. Хотелось верить, что он различил на их черепах скорбь и страх. Наверное, то был самообман вкупе с усталостью, но ему так становилось немного легче. Для него и Кло, и Эл были такими же людьми, как старатели и обитатели Триврата.

Разбирать завал пришлось осторожно, так как никто не мог предугадать, как поведет себя раненый свод дальше. Но дело не прерывали. Иногда Арк выбирался на воздух, сидел, пил и постоянно смотрел на тела, сложенные в ряд.

Ночь шла на убыль. Фио куда-то исчезла, так как он совсем позабыл про неё, когда бросился помогать своим. Сперва она точно была с женщинами и с ранеными. Наверное, отправилась спать, решил Арк.

Арк совсем её не винил. В конце концов, жители Муравейника были его семьей, а не Фио.

– То гора прогневалась, точно говорю.

– Заткнись, пустобрёх. Людей подавило, а ты всё…

– Я слышал, будто это стража дралась с мертвяками.

– Да, а потом сбежала, обрушив целую скалу!

– Иди ты в Бездну. Это кто-то специально…

Он вернулся вниз и продолжил работать. Боль потери ушла на второй план, остались только усталость и бездушные движения. Его самая целая и чистая ещё утром одежда превратилась в потасканную грязную ветошь. Сандалии порвались, и он латал их прямо на месте.

Конечно, о времени позабыли. Живых больше не нашли.

Ближе к утру, Арк это чувствовал, прямо перед рассветом, он в очередной раз вышел на воздух. Внизу становилось невыносимо душно и пыльно, все ждали ветродуя, и многие именно сейчас решили передохнуть.

Там, перед Вратами в Шахту уставшие и грязные шахтёры увидели множество людей. Мужчины и женщины разного возраста, кто с инструментом, кто без, как один явились на помощь. Они уже осадили Окса, желали тут же записаться в старатели, или просили определить место работы, и потому некоторым старожилам Муравейника пришлось встать рядом со Старшим.

То была свежая кровь для тёмных жил Шахты.

***

– Услышьте, кто может слышать! Слушайте, кто сейчас здесь! Передайте всем, кто должен знать!

Лорды-правители города Триврата установили. От сего дня.

Первое. Выход из долговой отработки. Вы покидаете место отработки по накоплению полной суммы долга и вдобавок к этому сотня серебром.

Дальше! Срок отработки. Вы покидаете место отработки по накоплению полной суммы долга и вдобавок от четырех седмиц сверх того, пока владелец не найдет вам замену, как работнику.

Дальше! Рабочее место и жетон старателя Шахты города Триврата выдается только тому, кто чист от долговых обязательств. В случае выявления подлога, как то: смены имени или укрытия от долговой отработки, сиречь побега, виновные будут караться смертной казнью.

Дальше! Любые разговоры, а также действия против поднятых некромагией… тел, работающих в Шахте города, караются штрафом в два цельных золотых и сотню серебра. Исключение только – самозащита.

***

Город не знал, что этот обвал стал первой трещиной в его укладе.

Тревожные слухи о причинах трагедии в Шахте, унёсшей жизни более сорока старателей, не умолкали. От ошибки в расчётах до злого умысла.

Многие жители были недовольны мертвецами, пусть те и делали грязную работу вместо живых. Плодились заговоры. Одним хватало пьяных споров и криков о чистоте Триврата в харчевнях. Люди голосили: «Избавимся от проклятых костяков! Как нам растить детей в этом ужасе?» Иные же собирались тайно, в тёмных углах, и тихонько обсуждали, как же так сделать, чтобы мёртвые отправились в Бездну навеки?

Банды Города-в-горе набирали молодняк. Не в пример страже, принимали всех, кто был способен управиться с ножом. Стало страшно ходить ночами по улицам, потому что инициацией нового члена банды в лучшем случае становился грабёж. Но чаще – первая кровь.

Жёлтые плащи, впрочем, не особо беспокоились. Офицеры исправно получали жалованье, тратили его в нижних районах, в питейных и борделях, а новобранцы бродили дозорами, трясясь и стараясь оставаться на свету. Главный комендант получал донесения о том, сколь неспокойно стало на самом верху. И до сих пор колебался, к чему стоит готовиться, чей приказ ему выполнять в случае?..

Лорды спорили и ругались. Властители душ, правители города не могли согласиться друг с другом в целях и средствах. Все жаждали большей выгоды. Многим не позволяли принципы идти на поводу у некромагии, как бы та ни облегчала работу. На таких собраниях, по крайней мере официальных, Хозяин, самый «молодой» из Лордов, обычно молчал. Свою глухую чёрную маску без единой черты лица он не снимал.

Где-то под поверхностью города малыш Арк мучился кошмарами, в которых ему являлись чудовища из Шепчущих пещер, мать с Оксом, кости и кровь, целое море крови. Теперь к этим ужасам добавилась Фио. Без единого слова она спускалась вниз, оставляя кровавые следы, по лестнице без перил и скрывалась во тьме.

Снилось ли что-то Элу и Кло по ночам в пыльном зале Шахты, когда головные оставляли их одних с кирками в руках и в абсолютном мраке? То было не ведомо ни единой живой душе.