Глава 6: След из пепла
Уилтшир встретил Гарри мелким, колючим дождем, который, казалось, пытался смыть с лица земли любые следы присутствия человека. Поместье Малфоев вынырнуло из тумана не как зловещий замок из ночных кошмаров юности, а как стерильно-белый, пугающе безмолвный монумент.
Железные ворота, некогда перевитые темной магией, теперь были чисты от любых заклятий. Гарри не успел коснуться их, как прутья беззвучно разошлись в стороны.
Сад, через который он шел, напоминал чертеж. Идеально подстриженные тисовые изгороди, геометрически выверенные дорожки. Никаких белых павлинов. Никакой жизни. Только холодный порядок.
Входная дверь распахнулась еще до того, как Гарри поднялся на крыльцо.
— Его светлость ожидает вас, мистер Поттер, — проскрипел механический голос.
Гарри опустил взгляд и увидел не домовика, а сложный конструкт — маленького голема из полированной бронзы и белого фарфора. Внутри его грудной клетки вращались шестеренки, заменяя сердце.
— Следуйте за мной. И, пожалуйста, не касайтесь экспонатов.
Они прошли в холл. Внутри поместье изменилось до неузнаваемости. Исчезли тяжелые бархатные портьеры, портреты предков и головы эльфов на стенах. Холл напоминал операционную или музей современного искусства: белый мрамор, яркий, неестественно чистый магический свет и ряды стеклянных витрин, в которых в стазис-полях парили артефакты.
Драко Малфой находился в комнате, которая раньше была гостиной — той самой, где Беллатриса когда-то пытала Гермиону. Теперь это место было вычищено до блеска и превращено в лабораторию. Стены были закрыты книжными шкафами до самого потолка, а в центре стоял огромный стол из черного обсидиана, заваленный картами, приборами и алхимическими ретортами.
Драко стоял спиной к входу, настраивая сложный латунный микроскоп.
— Ты топчешь грязь на моем ковре, Поттер, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его стал глуше, потеряв визгливые нотки юности, но приобрел ледяную, металлическую твердость. — Я надеялся, что должность главы Мракоборцев научит тебя хотя бы пользоваться очищающими чарами перед входом в чужой дом.
— Здравствуй, Малфой, — Гарри взмахнул палочкой, убирая грязь со своих ботинок. — У тебя здесь... светло.
Драко наконец повернулся. Он выглядел старше своих лет. Волосы, зачесанные назад, посеребрились на висках, а лицо, лишенное прежней брезгливости, было отмечено печатью глубокой, хронической усталости. Он был одет в безупречный черный камзол, больше напоминающий форму ученого, чем мантию волшебника.
— Свет убирает тени, а порядок убивает хаос, Поттер. Я предпочитаю контролировать всё, что меня окружает. Зачем ты пришел? Гермиона Грейнджер обычно присылает официальные совы с сургучными печатями, если Министерству нужна моя консультация. Твое присутствие здесь — это либо нарушение протокола, либо отчаяние.
— Отчаяние, — честно признал Гарри. Он подошел к столу, стараясь не задеть локтем парящую модель солнечной системы. — В Министерстве произошел взлом. Хранилище темных артефактов.
Драко изогнул бровь, возвращаясь к своему микроскопу. — И ты пришел обыскать меня? Боюсь, времена, когда мой отец прятал темные артефакты под полом, прошли.
— Я пришел не с обыском. Я пришел с фактами. Были украдены два предмета. Рука Славы и ритуальный кинжал Беллатрисы Лестрейндж.
Рука Драко, лежащая на винте настройки, замерла. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем механизмов. Драко медленно выпрямился и посмотрел на Гарри. В его серых глазах промелькнуло раздражение, смешанное с тревогой.
— Рука Славы... — тихо произнес он. — И кинжал Беллы. Грязное наследие моей семьи. Зачем кому-то этот мусор? Рука — это просто навигатор для воров. А кинжал... он пропитан безумием и кровью. Тот, кто это сделал, либо коллекционер с дурным вкусом, либо замышляет что-то против моей семьи.
— Тот, кто забрал их, носит мое лицо, Малфой, — жестко сказал Гарри. — Он прошел сквозь защиту Министерства, как к себе домой. И он опасен. Рон Уизли сейчас лежит на Гриммо с некрозом магических каналов. Его атаковала Тень, которая высосала из него всю магию. Он стал почти сквибом за секунду.
При этих словах лицо Драко изменилось. Маска высокомерного аристократа треснула, обнажив боль, которую он прятал очень глубоко. Он пошатнулся и оперся о стол.
— Некроз каналов... — прошептал он, глядя в никуда. — Астория...
Драко отошел к окну, глядя в темноту сада.
— Моя жена умерла от родового проклятия, Поттер. Ты знаешь это. Она выцветала. Проклятие сжигало её магию, пока от неё не осталась лишь тень. Я знаю, как это выглядит, когда жизнь уходит вместе с силой. Я никому не пожелаю почувствовать это. Даже Уизли.
Он резко повернулся к Гарри. В его глазах больше не было льда, только усталость и мрачная решимость.
Гарри сунул руку в карман и вытащил Мантию-невидимку. Ткань струилась, как жидкое серебро, но теперь по ней пробегали едва заметные черные искры. Она слабо пульсировала, словно сердцебиение.
Драко отшатнулся, словно увидел ядовитую змею.
— Убери это! Положи на изолирующую подставку. Живо!
Гарри положил мантию на предложенный каменный поднос. Драко тут же навел на неё палочку, шепча сложные диагностические заклинания на латыни. Линзы его монокля вращались, сканируя плетение ткани.
— Она теплая, — сказал Гарри. — Она никогда не была теплой.
— Это не тепло, — пробормотал Драко, глядя на показания приборов, возникшие в воздухе огненными рунами. — Это фоновое излучение. Она пытается связаться со своими братьями.
— С Камнем и Палочкой, — кивнул Гарри. — Да еще Арка Смерти активировалась, Малфой.
— Значит, Дары проснулись, — Драко опустил палочку, глядя на Мантию с опаской. — Кто-то начал собирать их, Поттер.
Драко жестом позвал его в дальний угол лаборатории. Там, на отдельном постаменте, стояло высокое зеркало в черной раме. Его поверхность была матовой, словно нефтяная пленка.
— Я купил это месяц назад у перекупщиков в Лютном, — пояснил Драко. — Это «Эфирное Зеркало». Оно должно показывать возмущения темной магии. Я пытался понять, есть ли внешние причины смерти Астории, или это только кровь. С ее помощью можно отследить…
Едва Гарри приблизился, как поверхность зеркала вскипела. Охранные руны, выгравированные на раме, вспыхнули и тут же погасли. Свет в лаборатории мигнул. Голем у двери издал скрежет и упал, рассыпавшись на детали.
Зеркало начало чернеть. По его поверхности пошла рябь, как по воде. Из стекла начал вытекать звук. Шепот. Тысячи голосов, сливающихся в один вопль.
— Гарри Поттер... — прошептало зеркало.
— Редукто! — рявкнул Гарри, вкладывая в заклинание всю силу.
Луч синего света, который должен был превратить зеркало в пыль, ударил в стекло. Но поверхность зеркала не треснула. Она пошла мягкой рябью, как поверхность озера, в которое бросили камень. Магический импульс растворился в этой черной глубине, не оставив даже царапины. А чернота внутри стала лишь гуще.
— Не используй магию, идиот! — заорал Драко. — Ты его кормишь!
Тьма из зеркала рванулась вперед, принимая форму гигантской руки. Она тянулась не к Гарри. Она тянулась к Мантии-невидимке, лежащей на столе.
Драко среагировал мгновенно. Он не стал использовать заклинание. Он схватил тяжелую хрустальную сферу с соседней полки и с силой магловского питчера швырнул её в зеркало.
Хрусталь врезался в стекло. Зеркало взорвалось осколками.
Теневая рука дернулась и распалась, превратившись в черный пепел, который осел на безупречно белый пол.
Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.
Драко тяжело дышал, опираясь о стол.
Гарри схватил Мантию. Она обжигала пальцы.
— Нам нужно уходить. Сейчас же. Если он знает, что мы вместе...
— Он знает, — перебил Драко. Он выпрямился, и на его лице появилось выражение, которого Гарри не видел со времен войны — отчаянная злость загнанного зверя. — Он видит нас, Он знает, где Мантия. И Он знает, что мы вместе. Мантия здесь. Воскрешающий камень и Бузинная палочка в Хогвартсе. Ты хоть понимаешь, что это значит? Сказка о трех братьях — это не просто история о волшебных побрякушках. Тот, кто соберет три грани треугольника, получит власть не над смертью, а над самим существованием. Если Он доберется до них... мы не сможем его остановить. Никто не сможет.
— Он идет в Хогвартс, — сказал Гарри, пряча Мантию обратно в карман. — За Камнем и Палочкой.
— И он получит их, если мы не вмешаемся, — Драко подошел к стене и нажал на скрытую панель. Открылся сейф, в котором лежало не золото, а старые, потертые вещи. Драко достал тяжелый серебряный перстень с гербом Блэков и странный, похожий на фонарь предмет — старинный компас, который горел красным светом тем ярче, чем ближе приближался к цели.
— Ты хотел проверить гробницу Дамблдора, Поттер? Мы сделаем это. Но мы не пойдем через ворота Хогвартса. Макгонагалл нас задержит вопросами, а Министерство — бюрократией.
— У тебя есть план?
— Мы пойдем путем, о котором не знал даже Дамблдор. Мы опередим его, Поттер.
Он надел кольцо на палец.
— «Тропа Слизерина». Подземный ход, ведущий из подвалов «Горбин и Бэркес» прямо к основанию Черного озера, в подземелья Слизерина. Мои предки использовали его веками. Но проход запечатан. Нужна аура Блэка. Я Блэк лишь по матери, но это кольцо... оно хранит энергию рода. Оно усилит мою подпись.
Гарри посмотрел на кольцо, затем на Драко.
— Ты понимаешь, что это государственная измена? Проникновение в Хогвартс...
— К черту Министерство, Поттер! — рявкнул Драко, и его глаза сверкнули. — Скорпиус там. Твои дети там. Они беззащитны перед тем, что идет к ним. Мантия пульсирует, Арка открыта... Дары просыпаются. Если эта Тварь найдет Камень и Палочку... если он соберет все три... смерть перестанет быть концом. Она станет началом чего-то ужасного.
Драко внимательно посмотрел на Гарри.
— Мы должны быть там первыми, — Гарри сжал палочку так, что побелели костяшки.
— Тогда держись, — Драко крутанул механизм фонаря. —— Следующая остановка – Лютный переулок. Нам придется нарушить с дюжину законов и, возможно, погибнуть. Всё как в старые добрые времена, верно, Поттер?
Мир вокруг них скрутился в спираль трансгрессии. Они исчезли из белой лаборатории, оставив на полу лишь осколки зеркала и черный пепел— первый след войны, которая только начиналась.
