Я в читальном зале был один. Видимо, Оксана с близнецами вышли, устали ожидать от меня, когда я засну – как мать от непоседливого младенца. Я накинул куртку и вышел в коридор, соединяющий читальный зал и склад библиотеки. На стенах висели картины, изображающие сюжеты классики, за окном было …туманно и светло. Такой синий свет, какой бывает только когда в воздухе много влаги. Только вот когда я пытался заснуть в окна бил ливень. Я крутанулся вокруг своей оси – не только за окном – но и вокруг расплывался туманный, синий, словно неоновый свет. Кроме углов – в углах собирались густые тени.

- Оксана!  - крикнул я. Коридор поглотил звук моего голоса.

Я толкнул дверь в актовый зал

- Марк! Майя? – тишина в ответ.

Как и в прошлый раз - по углам, куда не попадал свет, тени клубились, завивались, я побоялся, что они, как и туман, схватят меня за ноги и поспешил выйти на улицу. Ни ливня, ни ветра. Только взвесь капель в воздухе, да синий свет, непонятно откуда льющийся.

- Бабушка! – Крикнул я – Ба!

Я не знал, как работает дар Почтальона – я и использовал то его не часто, да и получалось это само собой. Но сейчас мне как никогда нужно было, чтобы это сработало.

- Ба! Поговори со мной, очень нужен твой совет! – Крикнул я и голос мой не разнесся по улице, словно я говорил, зажав рот ладонью.

Давай, умение говорить с мертвыми, включайся! Я зажмурился – попросил тоже самое про себя, сложил руки в молитвенном жесте и попросил в вполголоса. Я шлепнулся на колени и взмолился, словно перед иконой. Ничего.

Ясно. Фокус не удался. И тут я запоздало подумал, что вопрос с пробуждением мы не обсудили.

- Проснись! – крикнул я. Ничего. Я ущипнул себя за руку, а шею, я потер болевший глаз, стащил куртку и промерз до костей – ничего.

И я понял. В этом сне мне была только одна дорога – к дому за холмом. Никто не встретился мне по пути, хотя я ожидал нападения каких-то диких существ из фильмов ужаса. Меня сопровождал только звук моих шагов. Я шел в неизвестность – хотя Марк и уверил меня, что я хозяин в своем сне – я не был так уверен в этом. Я не смог вызвать Ба, я зажмурившись шептал о том, что сейчас день и светит солнце, я заклинал про себя проснуться – но ничего из этого не удалось.

Я прошел мимо недостроев, мимо пивнушки – вывеска не горела, окна домов смотрели на меня черными провалами. Дом ведьмы так же был окутан синим туманом и ни одного фонарика, ни одного огонька вокруг. Полная тишина – как перед грозой – тревожно замершая природа. Я застыл на пороге, пытаясь побороть страх. Сердце колотилось в районе кадыка, я был весь как натянутая струна. «Это сон» - говорил я себе, я пытался убедить себя, что это неправда, что мне здесь ничего не угрожает, это прост очень реалистичный сон – сравнивал его с компьютерной игрой. Я простоял пару минут точно, не решаясь толкнуть входную дверь и слушал свое дрожащее дыхание. Ничего. Если ведьма и поджидала меня – она хорошо пряталась – я не чувствовал никакого присутствия.

Дверь заскрипела, когда я толкнул ее, и этот звук в непроницаемой тишине заложил мне уши своей громкостью. В сенях не было окон и чтобы зайти в дом, я должен был пересечь черное, как смоль помещение. Я выдохнул и шагнул во тьму. Дверь, работающая на пружине, с лязгом затворилась у меня за спиной. Я задержал дыхание, сами собой из глаз потекли слезы, я почувствовал, как от первородного, животного ужаса у меня встают дыбом волосы на затылке. В два больших шага я пересек помещение, споткнувшись о огромный сундук, обитый металлом, а наткнувшись на стену, стал истерично шарить по ней руками в поисках двери в переднюю. Пот градом лил по спине, мне казалось - за спиной стоит что-то ужасное и тянет-тянет ко мне руки – от ужаса перед глазами поплыли звезды. На грани истерики я схватился за металлическую ручку, дернул тяжелую дверь на себя и ввалился в комнату.

Сюда сквозь окна проникал синий свет и я смог оглядеться. Напротив входа стояла печь – заслонка не была поставлена, внутри тлели еще горячие угли – два ярких красных пятна среди синевы. Слева от печи был вход в заднюю. За печкой был старинный рукомойник, по правую сторону от меня диван и стол.

Я отшатнулся - на столе сидел огромный кот. Это был настоящий дворовый Васька, с подранными ушами, со следами стычек на старой морде. Настоящая скотина. Кот, однако, никакого негатива ко мне не проявил.

- Киска – пролепетал я и подставил ему руку.

Кот пырнул ладонь, одним длинным прыжком скакнул на печку и скрылся за занавесью.

Зачем ведьма завела меня сюда? Дом пустовал – кроме кота тут никого не было. Но кто же тогда растопил печь? Я сделал шаг и половицы уныло заскрипели под ботинками. Еще шаг, еще. Я стоял перед проемом между комнатами не решаясь идти дальше. На печи блеснуло зеленью – кот следил за мной.

- Ну что, Киска – прошептал я – Кто в теремочке живет?

Решившись, я шагнул во вторую комнату. Никого. Справа – печь, по краям комнаты кровати. Слева сервант с посудой, старый кинескопный телевизор.

Видимо, я все же ошибся – не сюда вела меня ведьма. А может, и не ведьма вовсе. Может, прав был мальчик – и я сам сотворил этот сон, и я в нем хозяин все же? Нужно отсюда убираться, и придумать, как проснуться прежде, чем закончит действие снотворное.

- Пока, Киса - попрощался я.

Наверное, это осталось у нас от истоков, от тех моментов, когда люди еще лазали по деревьям, спасаясь от хищников, иначе мы бы не выжили, как вид. Уже почти переступив порог спальни, я периферийным зрением увидел движение, ухом ощутил, что воздух колыхнулся. Это меня и спасло – поэтому я успел увернуться и удар пришелся мне не в висок, а в плечо.

От силы удара я споткнулся, перевалился через порог и на четвереньках прополз в переднюю комнату. Надежда Юнг стояла в проеме, освещаемая синим вездесущим светом. В руках она держала здоровенное полено, которым нанесла мне удар. Плечо тут же заныло. Я, как можно скорее, постарался встать на ноги.

- Отдавай мне дар! – Взревела она.

Это была не та интеллигентная дама, которую я видел во сне. Она была высокой, но сгорбленной, закатанные рукава обнажали старческие, но сильные натруженные руки. Черные, как смоль волосы выбились из высокого пучка. Она выглядела старухой, но я бы никогда не подумал, что она рождена в 1913 году. Я выставил перед собой руки в надежде угомонить ее:

- Я ничего не могу Вам передать, потому что сам не знаю, как получил!

Она сделала угрожающий шаг вперед – я попятился спиной к выходу. Кот молча светил на печке глазами.

- Вернулась в эту дыру!  - проскрежетала она – столько лет выжидала, столько лет мытарства, чтобы ты, щенок, приехал раньше меня на все готовое!

Еще шаг. Я уперся спиной в стол – судорожно зашарил рукой в надежде найти хоть что-то, чем смогу защититься.

- Я ничего вам не отдам – крикнул я – потому что не знаю, как. А если бы и знал, не отдал бы именно вам!

- Ну так я сама заберу! – прошипела она и ринулась в бой.

Но я был наготове – я сам отпрыгнул ей навстречу – она наткнулась на стол, а я оказался у неё за спиной – скрутил ей руки, прижав ее к себе.  Главное теперь бежать от сюда. Однако, ворожея оказалась очень изворотливой, она махнула головой и угодила затылком мне прямо в глаз. Мир взорвался от боли. Я ослабил хватку, и она вывернулась. Сгорбившись, сквозь пелену слез я увидел, как она голыми руками загребает тлеющие угли и швыряет мне в лицо – каким-то невероятным чудом я смог увернуться и в лицо мне попали только мелкие угольки – крупные разлетелись по комнате, и тут же прожгли дырки в половиках и скатерти. Запахло тлеющей тканью.

Я рванулся к двери и уже схватился за ручку, когда она за шиворот потянула меня назад, я развернулся, постарался оттолкнуть ее, но хватка была железной – Оксана была права – ведьма очень сильна, мне не побороть ее.

Потянув за ворот – словно я был мальчишкой, а не мужиком с нее размером – она швырнула меня на пол и насела на меня вцепившись мне в шею узловатыми сильными пальцами.

- Ну так я сама заберу! – хрипло прохохотала она.

Я очень хотел жить, хотел выбраться из этого проклятого дома, но чувствовал, как силы покидают меня. Синий свет сменился розовым, потом красным – краем глаза я увидел, как тлеющие угли начинают прожигать пол и разгораются – начинался пожар.

Я захрипел, так как не мог кричать под железной хваткой, забился, но не сдвинул старуху ни на дюйм. В голове мелькнула мысль – если это все во сне – что сейчас видят Оксана и дети? Я лежу молча, как Ленин в мавзолее или так же извиваюсь и хриплю? Хоть бы разбудили меня.

— Это твой сон, внучок – и ты сам решаешь, что будет дальше.

Мутным взглядом я увидел Ба, стоящую в клубах прибывающего дыма.

- Помоги – прохрипел я, глядя на нее – прямо ведьме за спину.

Ведьма на миг ослабила хватку и взволнованно повернулась. Воздух хлынул мне в легкие. Я собрал последние силы, размахнулся, как мог и, когда она повернулась ко мне – саданул лбом ей в лицо. Звук был такой, как будто переломили сухую ветку. Кровь брызнула из сломанного носа, и она закричала. Я изловчился, поджал под себя колени и оттолкнул ее. Она откатилась прямо в пламя разгорающегося пожара – дышать и смотреть уже было трудно. Я вскочил, почти наощупь дернул на себя дверь, вывалился в сени – задвинул дверь сундуком, о который споткнулся ранее, в два прыжка пересек тьму – вывалился на улицу, захлопнул входную дверь. Огляделся в панике – увидел лопату, с большим замахом воткнул ее в мерзлую землю и припер тяжелую дверь.

Ночь разорвал вопль оставшейся в доме ведьмы. Я, тяжело дыша отступил…

8

И обнаружил себя в библиотеке на диване, который был мне мал, ноги и спина ныли от неудобной позы. На меня взволнованно смотрели три пары глаз.

- Игнат – пролепетала Оксана – что произошло?

Я рывком вскочил, схватил куртку, бросился к двери – и меня повело как пьяного. Я упал на четвереньки. Чертовы таблетки. Голова кружилась, я все еще чувствовал запах гари.

- Не ходить за мной – хрипло рявкнул я – и на слабых ногах бросился прочь из библиотеки.

Я слышал, как они о чем- то громко заспорили за моей спиной. Наверняка дети побегут меня догонять – но мы приехали сюда на машине – им за мной не угнаться.

Я дрожащими пальцами еле попал в замок зажигания. Зрение было ужасным, голова кружилась, но я гнал, не жалея мой старый рыдван, не затормозив ни на единой кочке или луже. Дети догадаются, куда я поехал, но на машине у меня была большая фора.

Зарево пожара я увидел от злополучного пивного ларька с кренделем и кружкой. Пламя вырывалось из-за угла дома, горела стена. Едва машина остановилась, я вывалился на землю и бросился к двери. В доме раздался утробный рёв. Видимо, я сам был под аффектом, когда вбивал лопату в землю, потому что выдернуть ее мне стоило невероятного труда. Однако это было неважно – потому что дверь не открывалась.

- Нет! – запричитал я – напрасно дергая ручку – нет-нет-нет-нет.

Как такое может быть? Я же просто захлопнул эту несчастную дверь, когда выбегал! Я рванулся к угловому окну. В доме было ничего не рассмотреть – красное дымное марево. Я забарабанил в окно, никто не подошел. Я прижался к уже теплому стеклу, стараясь хоть что-то рассмотреть и отшатнулся от неожиданности, когда с той стороны к нему приникла ведьма.

Волосы ее были встрепаны, лицо залито кровью, а нос скошен набекрень. Я замахал ей руками – делая знак, чтобы она отошла - я собирался разбить стекло и вытащить ее.

Но она, глядя мне прям в глаза начала истерично тыкать пальцев вверх. Она что-то кричала, но я не мог слышать. И лишь по губам прочитал: «крыша».

Я заозирался по сторонам – к стене была прибита кустарная лесенка, ведущая на крышу – я подхватил лом, валяющийся так удачно среди мешков с утеплителем, и полез наверх.

Нужно разобрать крышу – так говорила Ба – иначе ведьма умрет в страшном страдании. Но я думал только о том, что мой долг - спасти человека, а не ведьму, что я смогу вытащить ее через крышу, я не могу позволить ей так страшно умереть.

Шифер уже порядком разогрелся от пожара, бушевавшего внутри дома. Я упер лом в доски гребня и со всех сил потянул на себя. Доски заскрипели, но не поддались. Я повторил и еще, и еще, и еще. Я торопился, как только мог – только бы кто-нибудь вызвал пожарный расчет! Мои усилия увенчались успехом – оторванные доски я скинул вниз и подцепил теперь шифер. Однако, он был очень ломкий и просто крошился, когда я цеплял его. Я поднял лом высоко над головой и нанес сильный удар – осколки полетели во все стороны. Если не удается снять лист целиком я просто расколю его.  Я ударял снова и снова пока не достиг успеха. Потом поддел старый тёс, на который был настелен шифер -слава Богу дом был ветхий и доски порядком прогнили – я проделал дыру достаточную, чтобы в нее мог пролезть человек.

Из созданного мною лаза вырвался жар и искры – занимался чердак. Мне было очень страшно, я застыл на краю развороченной мною дыры и не мог заставить себя прыгнуть вниз. И чем дольше я оставался недвижим, тем сильнее разгорался пожар, тем скорее таяла моя решительность. Сейчас или никогда  - я сгруппировался для прыжка и…

- Игнат Андреевич!! Игнат Андреевич!! – на пригорок взбежали дети. Майя бежала, высоко забирая ногами, споткнулась, но тут же снова поднялась. Её крик был смесью визга и плача.

- Уходите – заорал я и замахал рукой.

- Не прыгайте! – завизжала она – не надо!!

Я застыл в нерешительности, уловил вдалеке долгожданный вой сирены и в этот момент огромный столб пламени со страшной силой вырвался из развороченной мною дыры. Меня кинуло на спину и перевернуло – и я, словно мячик пущенный с горы, покатился по скату крыши. Зацепиться было не за что – я постарался сгруппироваться перед жестким ударом о землю, но его не последовало – я упал прямо на раскиданные мешки. Подбежали перепуганные близнецы.

- Уходим отсюда, пожалуйста! – чуть не плача прокричал Марк

- Игнат Андреевич – прошептала Майя, указывая куда-то мне за спину.

Я обернулся – не знаю, как это можно было рассмотреть сквозь царившее за окном красное инферно – в окно бросался здоровенный кот. Я рывком сорвал с себя куртку, обмотал локоть, и с силой, какой я в жизни не прикладывал ни к чему я ударил в стекло. Брызнули осколки, на улицу вырвался едкий дым и утробно орущий кот. Кот вцепился в меня словно ребенок, я схватил за руки детей, и мы отбежали на безопасное расстояние.

- Смотрите – закричал Марк, стараясь перекричать треск огня и вой пожарных машин.

Мы обернулись, и я увидел, как из пламени, пожирающего крышу, вырвался сгусток черного дыма – и он не был похож на дым от пожара, он не клубился – он завивался словно туман из моих снов.

Он завертелся над домом, словно огромная дымная птица пролетел мимо нас – так, что едва не задел наши головы. Я услышал – а может, мне показалось, что услышал, - далекий смех, словно хохот ведьмы из детских ужастиков – и дым растворился.

***

В больнице я провел месяц. Сначала меня отвезли зашить порезы на руках – оказывается, отдирая шифер я здорово порезался, хотя сам этого сразу и не заметил. Но доктор, увидев мое состояние и мой великолепный глаз стал настаивать на госпитализации. Я железно собирался уходить домой, но приехавшая в больницу Оксана вероломно забрала мешок с моими вещами, так что уехать домой я мог лишь в виде, нарушающем общественный порядок.

Я звонил Наталью Юрьевне, Я звонил Ивану, я даже позвонил близнецам, прося привезти мне вещи, но Оксана подговорила всех и мне пришлось отлежать положенный врачом срок.

Лихорадка, начавшаяся в вечер пожара, мучила меня две недели, то возвращаясь, то спадая. Порезы на руках зажили хорошо. Я опалил брови, но они тоже начали отрастать заново.  Воспаление на глазу прошло, я больше не вытирал гной и не плакал кровавыми слезами – оба глаза выглядели одинаково, но зрение ко мне не вернулось. Видел я все расплывчато и словно за белым маревом. Выписавшись из больницы, я купил по рецепту очки.

- Зачем Вы вернулись туда?

Мы стояли в классе ОБЖ у окна - я, Марк и Майя - и смотрели, как медленно, крупными хлопьями падает декабрьский снег. Я рад был вернуться к работе – и в участке, и в школе. Сегодня у меня как раз был вечерний факультативный урок. После него мы задержались.

- Понимаешь, девочка, я не мог бросить ее там. Хоть она и пыталась меня убить. Хоть она и в поселке многим делала гадости. Я знал, что в доме начался пожар – как я мог бросить умирать в пожаре человека?

- Вы крышу разобрали, чтобы ее душа улетела? – скромно спросил Марк.

- Я… - я задумался, вспоминая свои мысли – я не думал, честно говоря, о мистическом в тот момент. Вообще забыл, что это ведьма, что пожар начался во сне. Я просто отработал свой долг. Хотя ты знаешь, парень, наверное, на мгновение, это поверье я вспомнил.

- Но у Вас получилось –сказал Марк, подняв на меня голубые, увеличенные стеклами очков глаза- как я и говорил, Вы были сильнее ее в своем сне. Так захлопнули дверь, что даже сами не смогли открыть.

- Ребята, что ведут это дело сказали, что дверь заблокировало из-за давления – окна ведь не лопнули, не было циркуляции воздуха – поправил я.

На самом деле, я и сам боялся, что это я своими руками захлопнул дверь, которую и сам не смог открыть. Но я малодушно предпочитал согласиться с пожарной комиссией. Потому что, если это сделал я – это еще одна загадка. Ведь умение делать такое во снах никак не связано с даром Почтальона, а разбираться в сверхъестественных силах у меня сейчас не было никакого желания. Да и получалось, что я обрек на смерть в пожаре человека.

- Как там Баюн? Мы придём поиграть с ним? – попросила Майя.

Ах, Баюн. Спасенный кот вцепился в меня так, что никто не смог его отодрать. Он не шел ни к кому в руки, шипел и бросался на людей, если я пытался его кому-нибудь передать. Поэтому Баюн спал со мной в ногах, пока я был в больнице. Нам даже выделили отдельную палату. Главная медсестра была в праведном справедливом гневе, но против такого зверя сделать ничего не смогла.

После выписки, Котяра как хозяин вошел в квартиру, в приветственной жесте поднял зад перед мордой Огонька, пощекотал его свои пушистым хвостом и стал полноправным третьим членом семьи. Разве только гарью от него пахло добрый месяц.

- Приходите – улыбнулся я – Огонёк тоже будет рад.

Близнецы ушли, а я еще немного задержался – стёр с доски свои схемы и хулиганские надписи учеников, перевернул пару стульев, подхватил рюкзак и вышел в тихий коридор. Был уже поздний вечер, лампы погасил охранник и коридор освещал свет фонаря, который сквозь большие окна лежал желтыми прямоугольниками на темном линолеуме. В углах сгустились тени, но не завивались и не пытались поймать меня за ноги. Я почти дошел до главной лестницы в конце коридора, когда тень мелькнула за моей спиной – я взволнованно обернулся. Но это была лишь моя тень, бегущая от фар проехавшей машины.

Когда я добрался до дома, снег укрыл землю плотным ковром – от него было так светло, как бывает только в снегопад – дома даже можно было не включать свет. Я, не раздеваясь, лёг на диван. Огонёк улегся в кресле напротив, Баюн прыгнул в ноги. Я закрыл глаза и начал уплывать в сон уже не боясь его, но теперь надеясь встретить в нём тех, кого больше нет рядом, но кого я до сих пор люблю.

Я не то, чтобы пионер, переводивший всех бабушек через дорогу, но и не грубиян, поэтому, поразмыслив секунду, я предложил:

- Вам далеко? Давайте я помогу донести Вам пакеты?

- О, я не откажусь – обрадовалась женщина – я, признаться и сама хотела Вас попросить об этом.
Моя старая тарантайка вся ржавая снаружи и покрытая ковром собачьей шерсти внутри совершенно не подходила для такой пассажирки. Но другой машины, кроме служебной у меня не было, поэтому немного стесняясь я предложил своей компаньонке подвезти ее:

- Вы уж извините, у меня собака в машине ездит, но я все равно предлагаю вам свои услуги – я запнулся, представив, как ее смелое винного цвета пончо станет в мелкую белую шерстяную полосочку – либо можем пройтись пешком.

Однако, она согласилась что бы я ее подвез. Я закинул ее пакеты на заднее сиденье, и мы медленно тронулись – туман и не думал таять. "Сколько времени?" – подумал я вдруг с волнением. Совершенно не помню, когда я смотрел на часы. "Сейчас утро или день?"

- Езжайте осторожно, я покажу Вам дорогу – прервала моя пассажирка мои рассуждения.

Мы ехали молча – я не то что был какой-то нелюдимый - просто всем мои мысли были заняты тем, что бы в таком непроглядном тумане не наехать на кого-то или на что-то. Однако, дама-в-пончо сама завязала со мной диалог:

- Вы ведь недавно к нам переехали?

Все меня спрашивают это. Я уже больше года как переехал и по собственному мнению неплохо обосновался. Но для всех я все равно, наверное, останусь навсегда недавно приехавшим.

- Да уже не очень. Чуть больше года здесь. Простите, не представились друг другу. Я Игнат Андреевич Бактеев, но я думаю, Вы меня и так знаете. Меня все знают по долгу службы.

- Надежда Игоревна Юнг. Знаете, я тоже сюда совсем недавно переехала. Мой муж умер …

- Соболезную – вставил я. Ни один мускул не дрогнул у меня на лице, не показал, что я не по наслышке знаком с такой трагедией.

- Так вот, хотелось переехать туда, где бы все не напоминало о нем, в какое-нибудь уютное место. Вот сейчас налево.

Я свернул со знакомой дороги – в этом районе поселка за прожитый год я не бывал ни разу.

Машина подрагивала на неровной дороге – асфальта тут не было. Я силился рассмотреть хоть что-то среди густого тумана, но увидел только очертания деревьев,  да какой-то желтый огонек в метре над землей. Я заморгал, чтобы прогнать напряжение с глаз и боковым зрением уловил, что моя пассажирка пристально смотрит на меня.

Боится, что ли? Думает, я куда-то завезу её? Так она же сама дорогу указывает. Как она только ее различает? С тех пор как мы свернули с Центральной улицы, я вообще перестал узнавать местность и ехал по ее указаниям.

— Туман сегодня сильный – сказал я, чтобы разбавить неловкое молчание.

— Это еще с ночи – ответила Надежда, все еще глядя на меня.

Мне, ей Богу, стало как-то некомфортно. С ночи…Снова у меня на краю сознания появилась мысль – а с какой ночи? Я помню, что ночевать остался у Оксаны, потому что мне было лень заводить машину, ехать домой. А значит, машину я оставил возле ее дома. Но мы уезжали от моего подъезда. Но ведь я не помню, что возвращался домой. Я очень заволновался, почувствовал что-то странное, как будто я разгадываю какую-то загадку и ответ уже рядом, а я все кружу возле него.

- Приехали! – объявила вдруг Надежда.

Я так погрузился в свои мысли, что ее окрик заставил меня врасплох – я сильно надавил на тормоз и машина с визгом остановилась. Нас по инерции дернуло вперед

- Извините – промямлил я – немного отвлекся.

Я выпрыгнул на улицу, чтобы подать пассажирке пакеты с заднего сидения.  Машина стояла посреди проселочной дороги. Туман, словно живой завивался вокруг моих ног.

- Где же вы живете? – с подозрением спросил я – куда мы вообще приехали?

- Да тут недалеко уже – она обошла машину и подошла ко мне.  – Ты отдай мне то, что моё и я уйду.

Моё? Она про пакеты? Странно очень выразилась. Я потянулся за пакетами и в этот миг в голове раздался голос моей Бабушки из вчерашнего сна «Чего умеешь ты – она не может. Поэтому и ищет тебя. Хочет забрать твое умение, считает, что оно ей принадлежит.»

«Отдай то, что моё»...

- Вы кто такая… - начал было я – но она, не давая мне договорить, бросилась на меня.

В общем, для мужчины, наверное, комплимент, если говорят, что «девки на него бросаются» – но это совсем не то, что я хотел бы. Совершенно неуместно я подумал, что скажу Оксане, как на меня женщины вешаются – сначала Митькина мать, теперь вот эта особа.

Я постарался отпрыгнуть, но не смог сдвинуться с места – чертов туман словно бетон пригвоздил меня к месту. Словно пленник в тазу с цементом я дернулся и потерял равновесие – как-то даже по нелепому упал на пятую точку – это меня и спасло – Надежда, видимо не ожидала такого маневра, и сама качнулась вместе со мной – упала на меня и вцепилась мне в левый глаз пальцами.

Я, преодолевая сопротивление тумана, который точно играл на ее стороне, схватил ее за руку и с трудом оторвал от своего лица. Мы были с ней нос -к- носу и я увидел неподдельное изумление на ее лице. Это придало мне силы. Я поднялся на ноги рывком – и, хоть ступал я словно в густой глине, я смог сделать пару шагов. Я заломил ей руки и прорычал:

- Кто ты такая?! Кто ты?!
- Отдай мне то, что моё!  - закричала она в ответ.

Я нажал еще сильнее, чтобы сделать ей больно.

- Игнат! – закричала она – Игнат мне больно! Пусти! Игнат, пусти!

Она вырвалась и отвесила мне пощечину. В голове вспыхнуло я разжал руки.

- Игнат!

Белая как полотно, насмерть перепуганная, на меня смотрела Оксана. Я сам перепуганный до того, что сердце билось в горле, а в ушах шумело – оглянулся вокруг. Я был там – где и помнил себя – я сидел на диване в доме Оксаны.

- Что случилось – просипел я – ничего не понимаю.

Она подкатилась поближе ко мне и положила ладонь мне на лоб. Руки у нее дрожали.

- Жара вроде нет – прошептала она

- Нет, я не болен - проговорил я. Голос у меня дрожал, я был совсем сбит с толку.  – Это, наверное, был сон. Что случилось?
Оксана обеспокоено смотрела на меня. На столе горела тусклая настольная лампа и в этом желтом свете ее лицо казалось совсем детским. Мне стало очень жаль, что я ее испугал.

- Я еще не уснула - сказала она – когда услышала тебя, ты что-то тихо бормотал, ворочался. Я поехала проведать тебя, не знаю, подумала, вдруг ты заболел. А ты бормочешь «какой сейчас час?» и «не помню этого» и еще что-то, я не разобрала. А потом ты так застонал – смущенно сказала она – как будто тебе очень больно или ..не знаю, что-то плохое. Я решила разбудить тебя – подъехала и только наклонилась к тебе, как ты схватил меня и начал мне руки выворачивать. Господи Игнат, так больно, я закричала и, ты уж прости, я отвесила тебе пощечину, и ты отпустил…

- Я поранил тебя? Я даже не помню этого…- я запустил пальцы в волосы, потер глаза – руки у меня у самого дрожали – волосы были сырые от пота – включи свет, дай посмотрю.

Она нажала на небольшой пультик, который был прикреплен в ногах дивана – вспыхнул яркий свет. Я взял ее руки в свои – на запястьях краснели полосы от моей хватки – так иногда дети делают друг другу «крапивку».

- Прости - повторил я – не помню, что сделал это.

- Ну ничего – примирительно сказала Оксана, все еще растирая руки – я тоже тебе вмазала. Дай посмотрю.

Она за подбородок повернула мое лицо и охнула:

- Игнат, что это? Я ударила тебя, но так не могла…

И, словно отреагировав на ее слова, я понял, что очень плохо вижу левым глазом. Я встал и прошел к зеркалу.

Лицо у меня у самого было не в пример белее, чем у Оксаны. А вот левый глаз - в тот, в который вцепилась мне Надежда из сна… - белок покраснел так, словно я не спал много дней. Веки тоже сильно отекли и покраснели. Я прикрыл правый глаз – левым я видел процентов на тридцать.

Обескураженный я вернулся и сел на диван. Оксана обеспокоенно смотрела на меня.

- Нет, это не ты – подтвердил я ее слова – это Надежда.

- Что? Какая Надежда? Игнат, ты пугаешь – она снова потянулась ко мне смерить температуру.

Я отмахнулся:

- Да нет у меня температуры…

И я рассказал ей свой сон. А потом сон о том, что Ба меня предупредила.

Пока я рассказывал, Оксана промыла мне глаз, смазала какой-то мазью, отчего я потерял еще процентов десять зрения. Однако, она уверила меня, как только мазь рассосется, ясность зрения должна возвратиться.

— Это была та ведьма – сказал вдруг сам для себя неожиданно я.  – Та самая, которую дети искали. Она нашла меня. А я даже не видел, куда мы приехали, как мне ее теперь найти?

- Нет, Игнат! Зачем тебе ее искать? Что ты сделаешь с ней? Сожжешь на костре? Изгонишь из нее дьявола? Нам нужно решить, что делать, нельзя действовать импульсивно.

- Ну так подскажи! Давай решим – взмолился я – ведь ты сказала мне, что нужно делать с волчицей.

Оксана сжала мои ладно своими маленькими пальцами:

- Игнат, тебе нужно отдохнуть. На дворе ночь, сейчас мы ничего не будем делать. Завтра нас везут в Центр, там у нас межбиблиотечный районный кон…неважно. В общем завтра я уезжаю до обеда, а ты завтра с утра идешь и показываешься доктору.

- Да – съязвил я – скажу ему: «Доктор вы знаете, мне во сне ведьма глаза выцарапала, а не вижу я наяву»

- Ты на меня то давай не злись – урезонила меня Оксана. Я поднял руки в знак примирения:

- Прости, я не в себе еще. Конечно, ты не при чем. Прости меня, только проблему создал.

- Не проблема. Но нужно подумать, что делать. Я что-нибудь придумаю, почитаю и поспрашиваю – я знаю пару людей, которые могут подсказать что-то дельное. Постарайся уснуть и сходи завтра к доктору.
С этим наставлением мы повторно разошлись по спальням. Надеюсь, Что Оксана уснула. Я же всю оставшуюся ночь смотрел в незашторенное окно – однако ведьма на метле на фоне луны так и не пролетела.

5

Ни к какому доктору я, конечно, не пошел. Я заехал домой, запустил Огонька в квартиру и больше получаса рылся в вещах, отыскивая солнечные очки. Глаз на утро выглядеть лучше не стал, больше того – в уголках век скопился гной. Я промыл его, как умел, смазал антибиотиком и как распоследний идиот вышел в солнечных очках из дому.

Дежурному я отзвонился и сказал, что уехал в Центр – а сам загрузил карту на телефоне и отправился вглубь поселка. Близнецы назвали три улицы - Садовая, Интернационала и Озерная. По карте самой близкой к лесу была улица Интернационала – а во сне мы остановились на проселочной дороге. Что ж – начну с нее. Жаль, что никаких других деталей мне не удалось рассмотреть – если бы я видел дома, было бы гораздо проще – но ведьма специально наслала туман, что бы я не смог отыскать путь к ее дому.

Я увидел их издалека. Розовые волосы девчонки светились на фоне голых кустов, которые сбросили почти всю листву. Они явно сидели в засаде – девчонка что-то говорила парню – тот делал пометки в блокноте. Место для засады было так себе – кусты их почти не скрывали, одеты они были ярко, а за спиной у них вообще была дорога – по которой я бесшумно и подкрался.

- Вы что здесь делаете!?  - нарочито грозно рявкнул я.

Мальчишка взвизгнул фальцетом, а девочка, даже сидя на корточках, умудрилась подскочить. Однако, быстро взяв себя в руки, она зашипела на меня:

- Можете так, пожалуйста, не орать?! Не видите, что ли, что мы ведем наблюдение – не нужно привлекать внимание!

- Да вы открыты тут всем ветрам, я вас с начала улицы увидел – засмеялся я.

Девочка – я вспомнил – ее зовут Майя - поджала губы:

- И как вы только разглядели нас? Ведь солнце прям так и слепит глаза!

Свинцовые тучи над нами были цвета мокрого асфальта. Я с каменным лицом стащил очки.

- Ого! Вы что ли плакали? Это что у вас такое? – воскликнула Майя, глядя на мой глаз.

- Ничего! – отрезал я.

- Конъюнктивит – это детская болезнь – выдал Марк.

- У тебя детская болезнь – огрызнулся я и обратно напялил очки.

Однако девочка сказала уже не ерничая:

- Да вы лучше снимите, а то так еще заметнее. Темнота такая из-за туч, а Вы как странный какой-то.
Я подумал, что слово «идиот» она все же постеснялась говорить.

- Мы патрулируем улицы – сказал Марк – ведьму ищем.

Я осмотрелся. Улица примыкала к лесу и было на ней всего домов двадцать. Но не было ни избушки на курьих ножках, ни пряничного домика. Я прикрыл глаза, вспоминая свой сон – машину потряхивало. Как если бы я ехал по проселочной дороге. На улице Интернационала лежал асфальт, хоть по виду и был он уже моим ровесником. Я жил на Центральной улице, Интернационала под углом пересекала ее в самом выезде из поселка – а я точно помнил, что ехали мы минут семь. Нет, здесь я ничего не найду, это не то место.

- Ну удачной охоты! – я махнул им рукой и развернулся - пока они тут сидят проверю другие улицы. Но я не успел пройти и ста метров, когда услышал, что дети меня догоняют.

- А вы сами чего здесь делали? – спросила Майя, поравнявшись со мной.

- Да я вот…просто шел – промямлил я. Застала меня врасплох, пигалица!
- А потом развернулись и обратно пошли? – поддакнул ей Марк.

- Да, пошли – передразнил я – это у нас не возбраняется.

- Вы тоже ведьму искали. – лукаво протянула Майя. - Поверили нам все-таки!

- Никого я не искал! А вы хватит ходить за мной, идите продолжайте наблюдение.

- Искали-искали! – не унималась девчонка – Только вы по каким-то уликам поняли, что это не та улица. Игнат Андреич, возьмите нас с собой!

Я остановился, и Марк налетел на меня – видимо шел мне след в след.

- Куда вас взять? Я домой иду.

- Поэтому на телефоне в карту смотрите? – спросил мальчик.

Вот дети! Я вроде и разозлился на них – раскрутили они меня, как какого-то новичка. Точно их надо будет брать к себе в стажеры, когда подрастут – талант «раскалывать» у них отменный.

Девочка вцепилась мне в куртку и потянула на себя, запрыгала в возбуждении:

- Игнат Андреевич, ну возьмите нас, я вас умоляю. Мы надоедать не будем!! Пожалуйста!! Мы Вам столько еще материалов предоставим, мы же не первый день эту инфу собираем. Ну пожалуйста – пожалуйста-пожалуйста-пожа..

- Ладно!!! Ладно!!  - я криком остановил ее поток слов. – Ладно, идем вместе – вы меня слушаетесь, не перебиваете, держитесь в стороне и никаких секретных материалов мне не устраиваете. Поняли?

Они оба, словно не сговариваясь, отдали мне честь и радостно дали друг другу «пять». Это было очень комично и синхронно – все же они близнецы. Чему я удивляюсь.

- На вашей карте обведено несколько улиц – на какой из них будет проселочная дорога?

Дети задумались.

- На Озерной, наверное – неуверенно сказал Марк. Бабушка живет на Садовой – ее бетонными плитами выложили года два назад. Он посмотрел на сестру, ища одобрения – та неуверенно кивнула. Мы двинулись на Озерную.

Погода была мерзейшей. Тяжелые тучи висели низко над горизонтом и почти задевали верхушки деревьев, ветер был холодный и срывал последние оставшиеся листочки. Народа на улице почти не было, а те редкие прохожие, что нам попадались навстречу, с интересом смотрели на нас – куда это участковый ведет двух подростков?

Озерная улица оказалась в два раза длиннее Интернационала и дома располагались по обе стороны грунтовой дороги. В самом центре улицы располагалось болото, которое, видимо, и дало такое живописное название улице.  Я разделил нашу команду, дав детям задание идти на правую сторону от болота, сам я пошел на левую сторону – и договорились встретиться через полчаса.

Я сам не знал, что ищу. Не думаю, что в современном мире ведьма, если таковая есть, вывесила бы над дверью сушеную голову. Или вылетела бы в дымоход на метле. Вспомнились рассказы Ба о том, как умирающая ведьма не может почить, если не разобрать крышу на доме – она так и будет умирать в муках, а через крышу вылетает ее черная душа. Я огляделся – с крышами у всех все было в порядке. И я с иронией подумал – а все ли в порядке с моей, раз я на полном серьезе в компании двенадцатилетних детей ищу дом ведьмы. В общем, по истечении сорока пяти минут, мои поиски так и остались безуспешными – всего и результатов – наступил в вязкую глину, да был облаян собакой.

Марк и Майя тоже были поникшими – никаких подозрительностей обнаружено ими не было – ни припаркованной у дома метлы, ни черного кота на заборе, ни страшного готического замка.

Мне даже стало жаль их - они с таким энтузиазмом пошли за мной – а по итогу просто в мерзкую погоду бесполезно прослонялись. Собственно, когда-то на заре моей карьеры в полиции такое разочарование постигло и меня.

- Вы где живете?  - спросил я - Доведу вас до дома.

- Возле «мойки» - грустно ответила Майя, она была расстроена неудачей поисков не на шутку – пойдемте, срежем - тут не слишком далеко.

Мы свернули в необычайно грязный переулок – под ногами валялись бутылки и шлак – дорога, видимо, когда -то была усеяна камешками, что бы ее не размывало дождями – сейчас тут было как после бомбардировки.

- Не расстраивайся – сказал я примирительно девочке – оперативная работа не всегда такая, как в кино. Иногда можно месяц и больше безуспешно сидеть в засаде и ждать. Но вы, ребята правильно сказали – ведьма себя явит рано или поздно.

Тут я остановился, как вкопанный. Заулок вышел на большое поле, где раньше был пустырь, а сейчас строились новые дома. Улочка шла вдоль ручейка и на первом же доме висела светящаяся вывеска - пивная кружка на фоне желтого брецеля. Дорога в выбоинах, желтый огонек – я видел это во сне, когда мы свернули с Центральной улицы поселка.

— Это здесь – сказал я медленно не веря сам себе.

- Что здесь?  - не понял Марк

- Далеко тут до Центральной?

- Да минут десять..

Я дернул их за рукава за собой и подтащил в дыру в заборе.

- Да что такое? – возмутилась девочка

- Это где-то здесь. Здесь ее дом.  – прошипел я

- Да вы как знаете?  - прошептал Марк.

- Я видел.

- В смысле уже видели ее?  - так же шепотом спросила сестра.

Я прокашлялся :

- Да можно не шептать. Нет, я видел – господи, я не верил, что еще и детям все это рассказываю. – видел во сне. Но это было, как наяву – все было совершенно по-настоящему. Будто я ее на машине вез и мы точно проезжали эту вывеску.

Я наскоро рассказал им свой сон.

- Вы подвозили ведьму?!  - воскликнула Майя. – Афигеть, это она вас так прокляла на глаз?

- Ну не прокляла, она вцепилась, блин, в меня.

- Так это же было во сне. Чего у вас глаз загноился на самом деле?  - не понял Марк

- А ему почем знать? Давай, как ее найдем, ты сразу спроси ее об этом - совершенно неожиданно сестра напустилась на брата.

- Эй, эй! - Я развел их в стороны – не нужно ссориться. Не знаю, как это получилось, но как видишь – то, что было во сне - то стало и в реальности.

- Абалдеть – присвистнул мальчик.

Я высунулся из подворотни и позвал за собой ребят.

- Не знаю точно, у какого дома это было, но где-то рядом, мы проехали вывеску – Я уставился в пространство, вспоминая – а потом мы ехали прямо, никуда не сворачивали.

Мы огляделись – домов было немного и все они еще были на стадии стройки, зато через поле вела вытоптанная тропинка на пригорок – мы бегом, словно нетерпеливые гончие поднялись на нее.

Под пригорком стоял дом. Он был обнесен частоколом, на котором сушились банки. Конура, выкрашенная синей выцветшей краской, пустовала. Кругом был раскиданы прямоугольные мешки – толи с утеплителем, толи с цементом – отсюда было не понять. Позади дома был раскинут огород – нам с горы он был хорошо виден.

- Посмотрим поближе? – предложил Марк и пошел вперед. В этот момент из дома вышла женщина – я ее не знал, но это точно была не экстравагантная дама из моего сна. Во сне это была такая интеллигентная дама, утонченная, может, чуть полноватая. Вышедшая же была высокой, но сгорбленной - по возрасту уже скорее старой – черные волосы с проседью были собраны в высокий пучок. Ведьма из сна была блондинкой.

- Идём!  - повторил Марк и размашисто шагнул вперед.  Я бросился за мальчиком, пытаясь поймать его за рукав, однако в порыве слишком сильно схватил его, ущипнув за руку – он вскрикнул и женщина, доселе не замечавшая нас, повернулась на звук.

Я закричал, упав на колено и прижав ладони к лицу. Глаз прошила такая боль, как будто его проткнули иглой. У меня сами собой потекли слёзы, голова закружилась. Я чувствовал, как две пары маленьких рук хватают меня за локти и тащат за собой – а я, кое-как переставляя ноги, волоча коленями по земле, позволяю вести себя.

Боль прошла так же резко, как и началась. Я со страхом отнял ладони от лица, осторожно открыл глаза. Левый видел еще хуже. На меня смотрели перепуганные близнецы, Майя все еще сжимала мою ладонь.

- Вы как? – прошептала она

Я глубоко вздохнул, оглянулся – я даже не почувствовал, как дети довели меня до самого поворота с улицы Интернационала.

- Она не пошла за нами? – спросил я взволнованно

- Нет, мы сразу постарались Вас увести – сказал Марк.

Я шумно выдохнул и сел на корточки. Близнецы молча стояли и ждали от меня каких - то решений.  Идей у меня не было, но и оставаться здесь не стоило.

- Что будем делать, Игнат Андреич? – нарушила молчание Майя.

Я взглянул на часы – время перевалило за обеденное, из-за туч было так темно, что казалось уже вечер. Очень надеюсь, что Оксана уже вернулась, или, по крайней мере, по пути домой.

- Идем туда, где можно найти любые ответы – сказал я, поднимаясь.

- В библиотеку – улыбнулся Марк, поправляя очки. И это не было вопросом.

6

- Не могу поверить, что ты не пошёл ко врачу! Да еще и ребят приплёл в сообщники!

Мы все четверо сидели в читальном зале. Оксана гневно крутила колеса коляски, проезжая между рядами и расставляя книги. Мы трое, словно нашкодившие котята, молча слушали ее отповедь. Всегда добрая и мягкая Оксана, как только увидела близнецов, тут же холодным тоном велела им возвращаться домой и забыть навсегда об этой ситуации. На сколько строга была она – настолько же Майя была непробиваема. Это было противостояние титанов. Оксана проиграла.

За окном стемнело, мы зажгли настольные лампы. Библиотека закрывалась в семь вечера и коллега Оксаны, распрощавшись ушла домой. Мы остались вчетвером в пустом тихом здании.

- Все не так плохо – извиняющимся тоном ответил я – Конъюнктивит это же детская болезнь –

как-нибудь поборю её.

Она с сомнением посмотрела на меня – я, не выдержав взгляда, отвернулся. На самом деле я кривил душой. После второй стычки с ведьмой я почти ничего не видел левым глазом – сплошное белое марево. В туалете библиотеки я с содроганием стер из уголков глаза слезы в перемешку с кровью. А еще я чувствовал озноб. Еще не жар, но уже его призрак – было и жарко, и холодно одновременно, от чего я то накидывал куртку, то снова снимал, хотя в помещении было натоплено. Об этом новом симптоме я промолчал, но понимал, что нужно скорее что-то делать.

- Она знает меня в лицо, Оксан. А вот я ее не рассмотрел. Во сне она выглядела по-другому.

- Это специально – сказал Марк – что бы Вы ее узнать не могли.

- Так невозможно – возразила Майя. – это же сон Игната Андреича, это его мозг создает его, как она могла там распоряжаться?

- Значит, этот сон создала она – уперся Марк - значит она умеет управлять снами.

- Да это где такое ты вычитал? Она же не джинн, а ведьма!

У меня болела голова и глаз, я чувствовал себя разбитым и больным - слушать препирания близнецов было физически тяжело.

Оксана подъехала к столу:

- Так ну-ка хватит! Иначе я позвоню маме и попрошу ее вас забрать

- А не получится – легкомысленно сказала Майя – мама опять уехала, так что из хозяев дома мы одни.

Оксана закатила глаза. Эту девочку было не переспорить.

- Погодите – вмешался я – Вы одни что ли живете?

- Ну не всегда – когда мама на вахту уезжает – сказал Марк

- А отец? – задал я некорректный вопрос.

- А он в магазин вышел года четыре назад – сказала Майя все так же беспечно – видимо, список покупок был длинный.

Марк хмыкнул, улыбнувшись сестре. Я пожалел, что спросил.

- Не волнуйтесь, все нормально, мы уже давно привыкли так жить, у нас все хорошо – уверил меня мальчик.

- А вы рассмотрели её? – спросила Оксана близнецов.

- Нет – поджала губы Майя – мы сразу Игната Андреича постарались увести, не было времени рассматривать. Боялись, как бы она за нами не пошла. Но ведь можно порасспрашивать, кто там живет – наверняка кто-то знает.

- Да нет времени расспрашивать – сказал я – она хочет..

Я запнулся. О том, что у меня теперь есть способности почтальона я детям не говорил.

- Хочет забрать дар Почтальона - сказала за меня Оксана.

У Марка глаза стали в пол-лица – он даже привстал на стуле:

- О боже, Вы новый Почтальон?! – он повернулся к сестре, которая просто сияла от восторга.

- Дети, умерьте ваше возбуждение – я жестом призвал их к порядку.

- Она хочет забрать дар Почтальона – повторила Оксана – И, прости, Игнат, я не знаю, что делать. Если бы она хотела передать свой дар – ты бы мог просто не соглашаться. Тогда она бы умерла и ее силы рассеялись. - она закатила глаза - Боже, не верю, что говорю это на полном серьезе. Но она приходит в твои сны, она может на расстоянии ранить тебя. Она очень сильная и я не знаю, как нам противостоять ей.

Звучало удручающе. Мы все замолчали.

Я напряженно думал – некоторые страшилки были общими для всей России – та же самая, что ведьме нужно разобрать крышу дома, чтобы она смогла умереть. А легенда о Почтальоне была местячковой – нигде похожего я не слышал. А значит, узнать ее ведьма могла только живя здесь. Но зачем ей, обладающей силой создавать сны не уступающие реальности, ломать их под себя, возвращаться сюда? Разве только если эта сила увядает и здесь она рассчитывала получить новую – как и полагалось по легенде – вновь прибывший обретет дар. Когда дети пришли ко мне в кабинет со своей художественной картой – они были правы – ворожея сама общается с теми, с кем считает нужным, пытается прощупать почву. Только в одном они ошиблись – она не свой хочет дар передать, а мой забрать.

Но если ее силы ослабевают, то почему? Единожды научившись чему-либо – хоть игре на гитаре, хоть ворожбе – вряд ли ты этому разучишься. Разве только…

- Она и умирает – сказал я медленно – умирает, и думает, что мое умение даст ей еще сил. Она сказала ее зовут …ее зовут Юнг – вот ее фамилия – Оксан, это немецкая фамилия – сколько вообще лет ей может быть? Откуда она знает легенду о Почтальоне и о его даре? – Мысли мои набирали обороты, и я в возбуждении вскочил и заходил кругами.  – Да потому что она ровесница историй о Почтальоне! Она, видимо, уезжала из поселка и вернулась – да, она сказала, что вернулась совсем недавно. Она представилась мне! Сейчас я запрошу инфу о ней у одного человека!

Я дрожащими пальцами набрал сообщение моему коллеге из прошлой жизни – это тот человек, который давал ответы, благоразумно не задавая вопросов. Без лишней информации мы много раз выручали друг друга - я надеялся, что он не подведет меня и сейчас.

Еще час мы прождали ответа. Дети слонялись между книжных полок, Оксана поливала цветы, я уселся на пуфик и, стараясь подавить озноб, пытался задремать. Когда телефон подал сигнал о входящем сообщении вся моя команда побросала всю видимость занятия делами и столпилась вокруг меня.

Сообщение содержало фотографию, где рукой моего приятеля на листе А4 была приведена выжимка из всей инфы, что ему удалось нарыть. Я знал, что после фотографирования листок отправился в шредер:

«Надежда Игоревна Юнг.

15.12.1913 г. р.

Вышла замуж в 1947 г. за Фридриха Юнга и покинула Советский Союз, эмигрировав в ГДР. Вернулась в Россию в 1979 г. Зарегистрирована  в г. Стерлитамак. Снялась с регистрации в 1986 г. Состоит на учете в онкологическом диспансере г. Х., добровольно снялась с учета в 1988 году.»

Вот и вся информация – чисто жила и пропала с радаров уже почти 40 лет назад. Это сколько ей сейчас лет? Почему нет никакой информации о смерти? Она что, просто испарилась?

Не густо – но именно то, что подтвердило все наши рассуждения. Вот почему она умирает – отметка об учете в онкодиспансере все расставила по местам.

- Мы же говорили, что она умирает – авторитетно сказала Майя после прочтения.

- Только ошиблись в том, что она хочет кому-то передать дар – поправил ее Марк.

- Игнат Андреич – Майя наклонилась ко мне и задумчиво уставилась в пространство – вот если она не заберет Ваши силы, она же умрет, верно?

Я еще не понял, куда она клонит, но явно у нее в голове родился план.

- Ну, у нее рак, так что полагаю да – она скорее всего умрет.

- Но ведь она не добрая колдунья? Значит не нужно, что бы вдруг ее злые способности к кому-то перешли.

Я задумался - а что я знаю об этой старухе? То, что из-за нее помидоры не уродились у бабки близнецов? Что она насылает мор на коров?  Я не мог сказать однозначно, ну кроме того, конечно, что я из-за нее ослеп на один глаз и мучался от непрекращающегося озноба.

- Я не знаю, детка – сказал я честно – Мне она ничего хорошего не сделала. Но я не могу сказать за то, что именно она сделала все то зло, что вы собрали в своем списке. Вряд ли кто может нам это сказать наверняка кроме нее самой.

Продолжение в комментарии

Белая Дама Аничкова дворца

Во времена Николая I в Аничковом дворце стали замечать призрак женщины в белом. Легенда гласит, что это дух воспитанницы Смольного института, с которой у молодого Николая была тайная связь. Брошенная императором, девушка не вынесла горя и утопилась в Фонтанке.

Белая Дама стала вестницей судеб Романовых:

• Александру II она предрекла успешное переживание трёх покушений;

• Николаю II сообщила, что он станет последним императором России.

Её появление всегда окутано тайной — то она скользит по коридорам, то внезапно возникает в зеркалах, оставляя после себя лишь лёгкий холодок.

Призрак Софьи Перовской на Грибоедовском канале

На мосту через Грибоедовский канал иногда можно увидеть девушку с синим лицом и белым платком. Это дух Софьи Перовской — одной из организаторов убийства Александра II. Именно её взмах платка стал сигналом к атаке: в карету императора бросили бомбу.

На следующий день после покушения Перовскую и её соратников казнили. С тех пор её призрак, словно застрявший между мирами, бродит по местам, связанным с трагедией, напоминая о цене революционных идей.

Тайны Обводного канала

Обводный канал, самый длинный искусственный канал Петербурга, с момента строительства оброс мрачными слухами. В XVIII–XIX веках здесь часто находили тела самоубийц. В XX веке психиатр П. Ефимсон провёл исследование среди тех, кто пытался свести счёты с жизнью в водах канала. Многие из них рассказывали о необъяснимом притяжении, которое словно манило их в тёмную глубину.

Местные жители до сих пор избегают гулять здесь в сумерках, уверяя, что иногда слышат тихие всхлипы или видят размытые силуэты у воды.

Сфинксы на набережной Невы

Два древнеегипетских сфинкса, установленные на набережной, хранят свои тайны. По легенде, их лица меняют выражение в течение дня: от спокойного утром до зловещего ночью. Петербуржцы предупреждают: нельзя смотреть им в глаза — это может лишить рассудка.

На постаментах высечены иероглифы, и, согласно поверью, если прочесть их в определённый час, можно пробудить древнюю силу, способную повергнуть мир в хаос.

Башня Грифонов: алхимия и тайны

В доме доктора Пеля на 7‑й линии Васильевского острова находится загадочная Башня Грифонов. Фармацевт Вильгельм Пель, владелец аптеки, по слухам, занимался не только изготовлением лекарств, но и алхимией.

Легенда гласит, что в башне он создал тайную лабораторию, где пытался превратить свинец в золото и отыскать формулу счастья. Чтобы защитить свои открытия, Пель якобы сотворил грифонов — мифических стражей, которые до сих пор охраняют его секреты.

«Чёрный мальчик» Васильевского острова

В коммунальных квартирах Васильевского острова иногда появляется фигура семилетнего мальчика цвета сажи. Он беззвучно тянется к двери, мешая её закрыть. Местные верят, что это один из духов детей, погибших во время строительства города.

Главное правило при встрече с ним — не кричать. Иначе призрак вернётся вновь, напоминая о трагическом прошлом Петербурга.

Петербург — город, где история и мистика переплетаются в причудливый узор. Его улицы, мосты и дворцы хранят память о великих свершениях и трагических событиях, а призраки прошлого продолжают бродить среди живых.

Каждая легенда — это не просто страшилка, а отражение души города, его боли и величия. И если прислушаться к шёпоту ветра над Невой, можно уловить отголоски тех историй, что никогда не уйдут в забвение.

Истории мистического Петербурга

Говорят, в одном маленьком городе в Европе есть странное правило, о котором не пишут в путеводителях.

Там нельзя считать окна.
Ни вслух. Ни про себя.

Местные утверждают, что дома в этом городе «запоминают», если ты начинаешь считать. Особенно ночью.

Туристы иногда нарушают это правило — и наутро просто исчезают.
А в домах, где они останавливались, появляется одно лишнее окно.

Случайность это или нет — решайте сами.
Полная история — в видео.