— Садись, — Виктор Петрович кивнул на стул.
Я сел. На столе лежала папка с документами. Он раскрыл её, пролистал несколько страниц.
— Три месяца прошло, — начал он. — Макс даёт хорошие характеристики. Говорит, учишься быстро, не жалуешься, в трудных ситуациях не теряешься. Это правда?
— Поломок не было? Аварий?
— Один. Превышение на пятнадцать километров. Под Омском.
— Один штраф за три месяца — это почти рекорд. У некоторых за неделю по три накапливается. — Он закрыл папку, посмотрел на меня внимательно. — Короче, Дэн. Ты прошёл испытательный срок. Оформляем официально. Зарплата — процент от рейса, плюс премии за срочность и дальние маршруты. Социалка, больничные, отпуск — всё по закону. Согласен?
Горло перехватило. Я кивнул:
— Хорошо. Тогда второй вопрос. — Он достал из ящика связку ключей, положил на стол. — Готов к своей машине?
Я замер. Смотрел на ключи, не веря.
— Твоей. МАЗ-5440, две тысячи восьмого года. Пробег большой, но мотор недавно перебирали, ходовая в порядке. Не «Кенворт», конечно, но для начала сойдёт. Будешь ездить один. Макс тебя больше нянчить не будет — у него свои рейсы. Справишься?
Я посмотрел на ключи. Потом на Виктора Петровича. Потом снова на ключи.
— Тогда забирай. Стоит в ангаре номер три. Документы оформим к вечеру. Первый рейс — послезавтра. Екатеринбург — Москва. Стройматериалы. Не срочно, но и тянуть нельзя. Покажешь, на что способен.
Он протянул ключи. Я взял их. Холодный металл обжёг ладонь.
— Не благодари. Заработал. — Он встал, протянул руку. — Добро пожаловать в команду, Дэн. Официально.
Мы пожали друг другу руки. Я вышел из кабинета, сжимая ключи в кулаке.
Своя машина. Моя первая фура.
Ангар номер три был в дальнем углу базы. Я шёл туда медленно, растягивая момент. Хотелось запомнить каждую секунду.
Макс уже стоял у ворот. Курил, глядя куда-то вдаль.
— Ну что, получил? — спросил он, не оборачиваясь.
— Поздравляю. Теперь ты настоящий дальнобойщик. Со своей машиной, своими проблемами и своей головной болью.
Он повернулся, усмехнулся:
— Пошли, покажу твоего коня.
Мы вошли в ангар. Там стояло несколько фур — на ремонте, на обслуживании. Макс подвёл меня к дальней.
МАЗ-5440. Белая кабина, местами облупившаяся краска, пара вмятин на бампере. Прицеп — тентованный, видавший виды, но целый. Колёса новые, резина свежая.
— Вот он, — сказал Макс. — Не красавец, но надёжный. Мотор ЯМЗ-238, триста сорок лошадей. Коробка механика, девять ступеней. Расход — литров тридцать пять на сотню, если не гонять. Ходовая крепкая, рессоры менял сам Петрович год назад.
Я обошёл машину кругом. Трогал металл, заглядывал под днище, проверял крепления. Макс молча наблюдал.
— Залезай, — сказал он наконец.
Я открыл дверь, забрался в кабину. Она была проще, чем у «Кенворта». Никакой электроники, минимум удобств. Жёсткие сиденья, потёртый руль, старая магнитола. Но пахло маслом, резиной и дорогой.
Я вставил ключ в замок зажигания. Повернул. Мотор взревел — грубо, басовито, мощно. Кабина задрожала. Я положил руки на руль, и по спине побежали мурашки.
Моя машина. Мой МАЗ. Мой дом на колёсах.
— Ну как? — спросил Макс.
Я не мог говорить. Просто сидел, держась за руль, слушая, как дышит мотор.
— Понимаю, — сказал Макс тихо. — Я тоже так сидел, когда получил свою первую. Полчаса просто сидел и слушал. — Он похлопал по капоту. — Береги его, Дэн. Ухаживай, следи, чини вовремя. И он тебя не подведёт. Машина чувствует отношение. Если любишь — она ответит. Если плюёшь — она тебя бросит в самый неподходящий момент.
— Буду беречь, — пообещал я.
— Знаю. — Он отошёл от машины. — Завтра приходи с утра. Проверим всё вместе, заправимся, загрузимся. Послезавтра — твой первый сольный рейс.
Он ушёл. Я остался один в кабине. Сидел, гладил руль, изучал приборы, привыкал к новому пространству.
Это было счастье. Странное, тихое, глубокое.
Вечером я позвонил родителям.
Мама сняла трубку после третьего гудка.
— Дэн? Ты где? Мы волнуемся, ты две недели не звонил!
— Извини, мам. Был в рейсах. Связь плохая была.
— Когда домой? Уже октябрь, скоро холода. Ты там один, в этой Сибири...
— Мам, я не приеду. Точнее, приеду, но не насовсем. Я остаюсь здесь. Работаю дальнобойщиком. Официально. Сегодня получил свою машину.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
— Дэн, ты серьёзно? — голос мамы дрожал. — Ты же учился, у тебя образование, перспективы... А ты хочешь всю жизнь по дорогам мотаться?
— Хочу, мам. Это моё. Я понял это за эти три месяца. Я не могу иначе.
— Но это же опасно! Аварии, поломки, бандиты...
— Мам, я взрослый. Мне двадцать четыре. Я сам выбираю свой путь. И я выбрал дорогу.
Она вздохнула. Я слышал, как она плачет, пытаясь скрыть это.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Если ты так решил... Только обещай: будешь звонить. Каждую неделю. Чтобы я знала, что ты жив.
— И приедешь на Новый год. Хотя бы на пару дней.
Мы попрощались. Я положил телефон, посмотрел в окно. За окном — база, фуры, люди, дорога.
Запись из блога Дэна 17 октября. Трасса М5, 150 км от Екатеринбурга. 18:30.
Я еду один. Без Макса, без напарника, без подстраховки. Только я, МАЗ и дорога.
Первые сто километров были страшными. Я проверял зеркала каждые десять секунд, прислушивался к каждому звуку мотора, боялся пропустить яму или не заметить поворот.
Но потом страх отпустил. Пришла уверенность. Я почувствовал машину — как она дышит, как реагирует на руль, как держит дорогу. Мы с МАЗом стали одним целым.
И я понял: это оно. Это то, ради чего я бросил всё и приехал сюда. Эта свобода, эта ответственность, это ощущение, что ты сам управляешь своей судьбой.
Впереди — две тысячи километров до Москвы. Три дня пути. Стройматериалы в прицепе, полный бак, ясная погода.
Всё, что нужно для счастья.
На второй день случилась первая проблема.
Я ехал по трассе М7, за Казанью. Вечерело, включил фары. И вдруг — хлопок, звон разбитого стекла. Правая фара погасла.
Камень. Вылетел из-под колёс встречной фуры, попал точно в фару.
Я съехал на обочину, вылез, осмотрел повреждение. Стекло разбито, лампа цела, но без стекла долго не проездишь — забьётся грязью, перегорит.
Достал телефон, позвонил Максу.
— У меня проблема. Фара разбита.
— За Казанью. Километров двести.
— Дурак. Первое правило: проверяй всё перед выездом. Лезь в инструментальный ящик под спальником. Там должна быть запасная фара в коробке.
Я полез. Нашёл коробку, открыл. Внутри — новая фара, в упаковке.
— Отлично. Меняй. Это несложно. Открути четыре болта, отсоедини провода, поставь новую, подключи, закрути. Пятнадцать минут работы.
— Не за что. Добро пожаловать в реальность, Дэн. Поломки — это часть жизни. Учись чинить сам.
Я поменял фару. Руки дрожали, болты не хотели закручиваться, провода путались. Но через полчаса фара горела. Я завёл мотор, проверил — работает.
Первый самостоятельный ремонт. Первая маленькая победа.
К Москве я пришёл на третий день. Вечером, в сумерках. Выгрузился на складе, получил документы, встал на стоянке.
Сидел в кабине, пил чай, смотрел на огни города. Устал. Спина болела, глаза красные, руки затёкшие.
Потому что я сделал это. Сам. Без помощи. Первый сольный рейс — и никаких серьёзных проблем. Только разбитая фара, которую я починил сам.
Телефон завибрировал. Сообщение от Макса:
«Молодец. Теперь ты настоящий дальнобойщик. С почином.»
Я улыбнулся. Убрал телефон. Лёг на спальник.
Завтра — новый груз, новый маршрут. Москва — Ростов. Две тысячи километров на юг.
Прошло полгода с того момента, как я впервые сел в кабину «Кенворта» с Максом. Полгода — и я стал другим человеком.
У меня теперь своя машина. Свои маршруты. Своя жизнь на колёсах.
Родители смирились. Мама звонит каждую неделю, отец молчит, но я знаю — он гордится, хоть и не говорит.
Блог я веду до сих пор. Но теперь это не про красивые картинки. Это про реальность дальнобоя. Про поломки, усталость, одиночество. И про счастье, которое приходит, когда ты делаешь то, что любишь.
Подписчиков стало меньше. Лайков тоже. Но те, кто остался — они настоящие. Они понимают.
Впереди — зима. Первая зима на дороге. Макс предупредил: это будет испытание. Морозы, метели, гололёд. Но я готов.
Потому что дорога — это моя судьба.
И я не собираюсь от неё отказываться.
