Недавно перечитывал теорию креативного разрушения и эндогенного роста.
Если упростить: для того чтобы система (экономика или компания) развивалась, она должна иметь смелость сознательно уничтожать старые структуры, чтобы освободить ресурсы для новых.
В IT-бизнесе это закон выживания. Многие компании годами «едут» на инерции прошлых удачных решений, превращаясь в корпоративных зомби. Они боятся трогать то, что «пока еще работает», и в итоге становятся музеями самих себя. Как Nokia или Kodak: экспонаты прекрасные, история великая, а посетителей уже давно нет.
Принцип чердака Холмса: Этот же механизм работает и на уровне личности. Помните, как Холмс объяснял Ватсону устройство человеческого мозга?
А мастер, тщательно выбирает - что он туда положит.
Расти - значит сознательно отказываться от работающего старого в пользу потенциального нового. Это больно, страшно и контринтуитивно. Но альтернатива - стать пыльным музеем, где вы сами - главный и единственный экспонат.
В жизни и отношениях: У каждого из нас есть свой «продукт» - привычный образ себя, старые роли, убеждения, негативный опыт. Это наш «стек технологий», который когда-то принес результат.
Ловушка: Мы тратим все силы на поддержку этого старого софта, потому что это безопасно. Но пока мы полируем былое, мир уходит вперед. Наш «чердак» оказывается забит антиквариатом, который мешает даже развернуться, не то что строить новое.
Я попробую новое… но только если оно не затронет мои привычки, отношения, образ себя и чувство безопасности - то есть никогда.
Потому что старое: доказывает нашу правоту, кормит идентичность и убивает неопределённость.
Подводя итог: Устойчивое развитие - это не накопление, это фильтрация. Нужно уметь проводить инвентаризацию своего «чердака» и безжалостно выносить на помойку то, что перестало быть актуальным, даже если оно всё еще выглядит прилично.
Вторая корректировка вычисляет абсолютно все тренды с передельной точностью, по времени.
Психология толпы теперь вычисляется точно. Большие по времени тренды требуют дополнительно дневные и даже недельные периоды, для усреднения и второй корректировки. У кота вторая корректировка отнимает разницу, а у манула и собаки - прибавляет. Вторая корректировка считает разницу от первой точки назад, для кота область меньше и проще, а для собаки или манула охватывает область больше. Пределы второй корректировки - половина всего тренда - например 136/2=68, в данном случае. Всегда берется самая первая реакция от 2-й точки, потому что даже если 2-я реакция сильней, как в данном случае, - она все равно будет немного позже, дополнять первую реакцию.
Тренд не всегда серийный (чередования собаки после манула, манула после кота или кота после собаки) - например кот после кота, ведь серия никогда не может работать дважды, а других трендов просто нет - тогда работает параллель, но тоже один раз.
Подробно как работает этот код на питоне, написанный с помощью дипсик, в прошлых постах на пикабу. По этой системе проверено большое количество трендов - все работает всегда одинаково точно. Прогнозов на будущее сейчас, для кого то - не делаю, публикую только прошлые наблюдения для научного эксперимента.
Привет, читающий. Ты, верно, думаешь сейчас, что тебе попалось на глаза? Это эпитафия мёртвого человека, который пишет тебе эти строки. Здесь похоронен тот, чьё имя написано на воде. И он, сокрушаясь всем сердцем от леденящего безразличия бытия, хочет, чтобы крик его души услышали. Хоть кто-то.
Ах, одиночество, мой старый спутник. Я желал тебя, когда мог бы жить и без тебя. Теперь я проклинаю тебя, наконец получив тебя сполна. Страшно жить в опустевшей квартире, наедине с собой, своими мыслями и теми, кто наблюдает из темноты. Ещё страшнее гадать, что может присниться сегодня ночью.
Хм. Что же, ещё раз здравствуй тот, кто меня читает. Меня зовут Андрей. 27.01.2026 я потерял самого дорогого в этой жизни человека. Моя жизнь начала рушиться по частям с того момента. И чтобы снова собрать её воедино, мне нужно умереть самому. Что же, так и будет. Андрей, что придёт на его место, должен быть другим... если хочет выжить.
Утро 27-го, начало конца. Моя бабушка умерла, пока я спал. Я проснулся и пошёл к ней в комнату, спросить, чего бы она хотела на завтрак и нужно ли сменить воду в грелке; она мёрзла даже под тремя одеялами. Она уже три дня, как просто лежала, не вставая. Днём ранее она ничего не поела -- как бы я её не умолял, твердила, что просто хочет спать. Поэтому я шёл с надеждой, что она могла проголодаться и проявить аппетит.
Наивная надежда. Подходя к её комнате, я увидел, что горит свет прикроватной лампы. Я присмотрелся из-за угла, допуская мысль, что она просто спит, но движения тела, реагирующего на дыхание, не увидел. Когда я подошёл ближе, всё стало слишком очевидно. Возможно, мне не стоит вдаваться в графичность именно на этой части. Я позволил себе предаться тихому горю.
Мой дорогой человек. Ты мертва и я теперь совсем один; в этом осиротевшем мире, в этой квартире, в этих мыслях. Ты была мне, как мать, пока моя настоящая мать предавалась... ошибкам молодости. Я ухаживал за тобой, как мог. Я радовался, когда видел, как отступают болячки, которые я месяцами тебе лечил. Но, оказалось, что всё это было лишь репетицией перед самой страшной болезнью человека -- временем.
Я заботился о ней годами. Она была от меня зависима. Но куда страшнее, что и я был зависим от неё -- это разрушало мою жизнь. Как мотылёк перед единственным источником света в тёмной комнате.
Когда её настигла особенно навязчивая болячка, она слегла в постель. Я говорил ей: "не лежи, потом не встанешь". Заставлял её двигаться, водил её по квартире. Ещё одна наивная надежда человека, который не мог смириться с тем, что всё то, что он видит -- правда. Вера в чудо, что если "расходиться", то всё станет, как было. Эх.
Под конец жизни она стала жутко капризной, а мои нервы уже были на пределе. Я гневался, винил её в том, что она убила себя своим лежанием, кричал на неё, когда она отказывалась от еды, которую я ей приготовил -- "я стараюсь, а ты нос воротишь? Тут не ресторан, ешь, что дают."
И в то же время я над ней дрожал, как над своим самым ценным сокровищем. Ласкал её, обнимал, целовал, показывал ей, что она всё ещё важна, её любят и ценят. В последние дни она отстранялась, звала меня на "вы" и просила её не обнимать. Это было чертовски больно.
Сейчас, смотря назад, я думаю, что должен был сделать больше. Должен был создавать ей меньше проблем, должен был быть терпеливым, должен был облегчить её последние дни. Эти мысли разъедают изнутри.
Но хуже всего... когда она уже не могла встать в туалет, она просила, чтобы её подмыли. Ей было больно. Этим должна была заняться моя мать, как женщина. Но... мать пришла пьяной, разрыдалась "мамочка, только не умирай" и ничего не сделала. Бабушка просила меня. И я ничего не сделал. Сказал ей, чтобы она потерпела, мать завтра придёт, она обещала. Какая же глупость человека, скованного стыдом и условностями, не желающего смущать ни себя, ни её. "Завтра" она так и умерла в этой грязи.
Что же, этот проклятый день теперь моя отправная точка в новой реальности. Моя задача сейчас -- не сойти с ума, найти деньги до конца недели, чтобы заплатить за коммуналку и отвести угрозу продажи квартиры; наследницей стала моя мать и она уверена, что я не смогу её оплачивать. Нужно найти стабильную работу. Мне тошно и мерзко от того, что я закладываю бабушкины золотые кольца, но это купит мне некоторое время. Её инвалидная коляска тоже уйдёт на продажу. Путь предстоит не из лёгких.
Это моя хроника. К её окончанию я либо выживу, либо сам во всём этом виноват. Если вам интересно узнать, получится ли у человека, разбитого горем, взять контроль над своей жизнью -- оставайтесь. Буду писать здесь, потому что говорить больше не с кем. В случае молчания в месяц и больше знайте, что я сдался и нашёл лёгкий способ избежать проблем.
А глобальные планы? Однажды хочу стать известным писателем.
Главный принцип: Мы не угадываем человека, мы исследуем его логику выбора и систему приоритетов.
ШАГ 0: ПОДГОТОВКА. СБРОСЬТЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ
Внутренняя установка: «Эта деталь (сумка, обувь, украшение) — всего лишь повод задать вопрос, а не готовый ответ. Причина её появления может быть любой».
Не зацикливайтесь на одном элементе. Оцените паттерн — совокупность и взаимосвязь элементов.
Контекст и ситуация:
Где мы? (Деловая встреча, кофе с друзьями, прогулка, транспорт).
Какова её/его роль здесь? (Клиент, руководитель, гость, участник).
Гардероб как система:
Сочетаемость: Все элементы сочетаются сознательно (единая цветовая гамма, стиль) или хаотично (просто «чистое и опрятное»)?
Доминанта: Что бросается в глаза в первую очередь? (Качество ткани, идеальный крой, яркий акцент, брендовые логотипы, уникальный крой).
Состояние вещей: Идеальный уход, поношенность (следы длительного использования). Новые туфли могут говорить о важности встречи, старые любимые — о приоритете комфорта.
Аксессуары (та самая «висюлька» — но в системе):
Количество: Минимум (1-2) или множество (браслеты, кольца, цепи)?
Уместность: Аксессуар уместен в данной обстановке (деловые часы на переговорах) или выделяется (массивное кольцо на тренировке)?
Поведение: Человек играет с аксессуаром, поправляет его, не замечает?
Невербалика и поведение:
Как человек носит эти вещи? Уверенно, небрежно, скованно?
Осанка, темп движения, открытость жестов.
ШАГ 2: ФОРМУЛИРОВКА ГИПОТЕЗ — НЕ ВЫВОДОВ!
На основе наблюдения строим 3-4 альтернативные гипотезы. Это убережёт от примитивизма.
Пример для «женщины с дорогой кожаной сумкой»:
Гипотеза «Прагматик»: Ценит качество, долговечность и функциональность. Сумка выбрана по принципу «удобно и на года».
Гипотеза «Статус»: Демонстрирует успех и принадлежность к определенному кругу. Бренд и цена — важный сигнал.
Гипотеза «Эстет»: Ценит дизайн, фактуру кожи, работу мастера. Это предмет искусства для него.
Гипотеза «Ситуативность»: Подарок, удачная покупка, вещь «на выход» — не отражает повседневные ценности.
ШАГ 3: ВЕРИФИКАЦИЯ ЧЕРЕЗ КАЛИБРОВКУ И ВОПРОСЫ
Это ключевой этап. Без него профайлинг — это спекуляция.
А. Косвенная калибровка (наблюдение в динамике):
Как человек говорит о вещах? Использует ли слова «удобно», «качественно», «стильно», «бренд», «нравится»?
Что ещё в его поведении подтверждает одну из гипотез? (Прагматик ценит время, Эстет замечает красоту вокруг, Статусный человек упоминает достижения).
Б. Искусные открытые вопросы (не прямые!): Цель — не спросить «зачем купил?», а получить ответ в контексте разговора.
Для гипотезы «Прагматик/Качество»:
«Извините, не могу не отметить — у вас очень стильная и выглядит очень удобной сумка. Я как раз ищу что-то подобное для ежедневной носки. Не подскажете, она действительно удобна в носке?»
Что ищем в ответе: Слова об удобстве, вместимости, долговечности.
Для гипотезы «Эстет/Дизайн»:
«У вас потрясающее чувство стиля. Эта деталь (кольцо, ткань) создает такой гармоничный акцент. Вы сами подбирали этот образ?»
Что ищем в ответе: Радость от обсуждения дизайна, цвета, впечатлений.
Для гипотезы «Статус/Бренд» (самый тонкий момент):
«Я вижу, вы разбираетесь в [стиле/аксессуарах]. Мне всегда было интересно, люди выбирают вещь из-за имени бренда или из-за конкретного сочетания дизайна и качества?»
Что ищем в ответе: Сразу станет ясно, что для человека первично — история бренда или его объективные характеристики.
ШАГ 4: СБОРКА ПРОФИЛЯ (ЛОГИКА ПРИОРИТЕТОВ)
На основе проверенных гипотез определяем не «тип человека», а его систему ценностей в контексте внешнего вида.
Приоритет 1: Функция и комфорт. Вещь как инструмент. Логика: «Это работает хорошо».
Приоритет 2: Самовыражение и эстетика. Вещь как продолжение личности. Логика: «Это резонирует со мной».
Приоритет 3: Коммуникация и статус. Вещь как сообщение социуму. Логика: «Это говорит обо мне нужные вещи».
Приоритет 4: Ситуативность и минимализм. Вещь как решение задачи «быть одетым». Логика: «Это уместно и не требует лишних раздумий».
Знакомо? Ребёнок сидит, уткнувшись в телефон, и не реагирует ни на слова, ни на просьбы. Вы зовёте его поиграть — он будто не слышит. Забираете телефон — начинаются слёзы, крики, обиды. В какой-то момент кажется, что телефон стал важнее вас.
Сразу скажем главное: вы не плохой родитель. И с ребёнком всё в порядке. Просто мы живём в мире, где телефоны всегда рядом, а у взрослых часто не хватает сил и времени. Телефон — не враг. Он просто быстро даёт ребёнку радость, интерес и развлечения.
Хорошая новость — всё можно изменить. Без скандалов и запретов. Не отнимать телефон силой, а постепенно заменить его живыми и интересными занятиями. Ниже — 4 простых способа, которые действительно работают.
Почему ребёнок так тянется к телефону
В 5–8 лет телефон нужен не для знаний. Он нужен потому что:
Он быстро радует. Яркие картинки, смешные видео — удовольствие сразу, без усилий.
Спасает от скуки. Если нечего делать, телефон всегда под рукой.
Ребёнок копирует взрослых. Если родители часто сидят в телефоне, для ребёнка это нормально.
Других вариантов мало. Реальные занятия часто требуют участия родителей, а они устали.
Запреты здесь не помогут. Они только вызывают злость и протест.
Способ 1. Быть рядом, а не запрещать
Вместо запретов попробуйте заинтересоваться тем, что смотрит или во что играет ребёнок.
Как: Сядьте рядом на 15–20 минут. Спросите, что происходит в игре или видео. Проявите интерес, даже если вам это не нравится.
Зачем: Ребёнок видит в вас не врага, а союзника. А вы понимаете, что ему действительно интересно.
Что дальше: Используйте этот интерес для жизни без экрана: «Давай нарисуем этого героя», «А хочешь попробовать такое же в реальности?»
Способ 2. Делать совместные дела регулярно
Фраза «пойди поиграй» не работает. Нужны дела, которые ребёнок будет ждать.
Как: Введите простые семейные традиции:
строить домики из подушек;
готовить вместе;
делать простые опыты.
Пусть это будет по расписанию и без отмен.
Зачем: Ребёнку важно чувствовать, что у него есть живое время с вами, а не только телефон.
Способ 3. Превращать всё в игру
Детям скучно делать обычные дела. Но им нравится играть.
Как: Не «убери игрушки», а «давай победим беспорядок». Не «иди читать», а «посмотрим, что дальше в этой истории».
Можно использовать наклейки или простые награды — не вещи, а впечатления: прогулку, совместный вечер, выбор фильма.
Способ 4. Разрешить ребёнку скучать
Это сложно, но очень важно.
Как: Договоритесь: какое-то время без экранов. Ребёнок может скучать, ныть, не знать, чем заняться. Не спешите его развлекать.
Зачем: Когда скучно, ребёнок начинает придумывать игры сам. Так появляется фантазия и самостоятельность.
Главное правило
Если вы сами всё время в телефоне, ребёнок не поймёт, почему ему нельзя. Попробуйте хотя бы час в день без гаджетов для всей семьи.
Вы не лишаете ребёнка телефона. Вы помогаете ему снова полюбить обычную жизнь — игры, разговоры, совместные дела. Это не быстрый процесс. Но постепенно телефон перестанет быть самым важным.
Начните просто. Сегодня. Скажите: «А давай вечером построим домик?» Или: «Хочешь приготовить что-нибудь вместе?» Живое общение всегда сильнее любого экрана.
А как у вас дома обстоят дела с телефонами? Получается договориться с ребёнком без криков и скандалов — или эта тема пока самая болезненная?
Если откликнулось — поставьте лайк ❤️, чтобы эту статью увидели другие родители, и подпишитесь на канал. Здесь мы честно и по-настоящему говорим о детях, без осуждения и «идеальных» советов.
Если практикующий врач-психоаналитик задает себе вопрос: с каким страданием чаще всего к нему обращаются за помощью, то он принужден будет ответить: с психической импотенцией. Таким образом создается ограничение в выборе объектов. Оставшееся активным чувственное течение ищет только таких объектов, которые не напоминают запретных инцестуозных лиц; если какое-нибудь лицо производит впечатление, вызывающее высокую психическую оценку, то оно влечет за собой не чувственное возбуждение, а эротически недействительную нежность. Любовная жизнь таких людей остается расщепленной в двух направлениях, нашедших свое выражение в искусстве, как небесная и земная (животная) любовь. Когда они любят, они не желают обладания, а когда желают, не могут любить. Они ищут объектов, которых им не нужно любить, чтобы отдалять чувственность от любимых объектов, и странная несостоятельность в форме психической импотенции наступает, – согласие законам «чувствительности комплекса» и «возвращения вытесненного тогда, когда иной раз какая-нибудь незначительная черта лица объекта, избранного во избежание инцеста, напоминает объект, которого следует избегать. Чувственность может свободно проявляться только при выполнении условия унижения, притом возможны значительные проявления половой активности и сильное чувство наслаждения. Этому благоприятствует еще другое. лица, у которых нежное и чувственное течение недостаточно слились, не обладают по большей части достаточно тонким любовным чувством; у них сохранились половые ненормальности, неудовлетворение которых ими ощущается как определенное понижение удовольствия, а удовлетворение возможно только с приниженными, мало оцениваемыми половыми объектами. Нежное и чувственное течения только у очень немногих интеллигентных мужчин в достаточной степени спаяны; мужчина почти всегда чувствует себя стесненным в проявлениях своей половой жизни благодаря чувству уважения к женщине и проявляет свою полную потенцию только тогда, когда имеет дело с низким половым объектом. Такое обстоятельство обусловливается кроме того тем, что к его половым стремлениям присоединяются компоненты извращенности, которых он не осмеливается удовлетворить с женщиной, заслуживающей уважения. Полное половое удовольствие он может испытать только тогда, когда безудержно отдается наслаждению, чего он, например, не осмеливается проявлять со своей высоконравственной супругой. Отсюда происходит его потребность в униженном половом объекте, женщине этически малоценной, у которой, по его мнению, нет эстетических требований, которой неизвестны его общественные отношения, и она не в силах о них судить. Перед такой женщиной он всего легче обнаруживает свою половую силу даже в том случае, если его нежность направлена к более высоко стоящей. Возможно, что так часто наблюдаемая склонность мужчин высших общественных классов выбирать себе любовницу или даже законную супругу из женщин низкого сословия является только следствием потребности в униженном половом объекте, с которым психологически связана возможность полного удовлетворения.
Меня зовут Елена, мне 57 лет. И чем дольше я живу в этом возрасте, тем яснее понимаю вещь, которая раньше казалась почти неправильной: жизнь после 55 не обязана начинаться заново. Не обязана быть ярче, быстрее, насыщеннее. Не обязана что-то доказывать - ни другим, ни самой себе. И в этом вдруг появилось облегчение.
Долгое время я жила с ощущением, что "что-то упустила" и теперь должна наверстать. Найти новый смысл, новое дело, новую версию себя. Я ловила себя на мыслях: ну как же так, все куда-то идут, развиваются, начинают с нуля, а я будто стою. Даже обычный разговор с кем-то моложе иногда вызывал тревогу - словно я отстала и срочно должна догонять.
Но я заметила: именно попытки "начать жизнь заново" возвращают во мне старое напряжение. Ту самую гонку, когда всё время сравниваешь себя с собой прежней и с другими. В такие моменты я снова начинала жить на усилии. И только когда я позволила себе не начинать сначала, внутри стало тише.
Я всё чаще стала замечать это в мелочах. Например, день может быть самым обычным: магазин, готовка, немного уборки, короткая прогулка. Раньше я бы подумала: день прошёл впустую. А теперь ловлю себя на другом ощущении - мне было спокойно. И этого достаточно.
Или вечер. Я сижу дома, не строю планов, не думаю, как "правильно" провести время. Просто включаю свет, завариваю чай, смотрю в окно. И впервые за долгое время не чувствую вины за то, что ничего важного не делаю. Раньше такое казалось пустотой. Теперь - передышкой.
Я поняла, что мне больше не нужно обнуляться. Мне не нужно стирать прошлое, чтобы иметь право на настоящее. Всё, что было, - не груз, а опыт. Его не обязательно постоянно анализировать и использовать. Иногда достаточно просто знать, что он есть.
После 55 жизнь перестала требовать резких поворотов. Я больше не хочу "кардинально менять всё". Мне хватает того, что можно идти прямо, без надрыва, без доказательств, без постоянного вопроса: а достаточно ли я стараюсь?
Самое заметное изменение произошло не вокруг - а внутри меня.
Стало тише.
Как будто кто-то убрал постоянное напряжение, с которым я жила много лет.
Я вдруг поняла, что больше не должна быть удобной. Не обязана всем нравиться, подстраиваться, соответствовать чьим-то ожиданиям. Я могу выбирать меньше - и этого достаточно. Тише - и мне так спокойнее. Медленнее - и мне не стыдно за это.
Я могу не поддерживать разговор, если он мне неприятен. Могу не объяснять, почему не хочу. Могу просто устать - без оправданий и чувства вины.
И именно в этом я впервые почувствовала настоящую свободу - не внешнюю, а внутреннюю. Свободу не бежать и не догонять.
Теперь я всё чаще думаю: жизнь после 55 - это не старт и не финиш. Это продолжение без суеты. Возможность наконец жить не "на потом" и не "ради", а внутри момента. Без лозунгов, без подвигов, без обязательного восторга.
Если вам кажется, что вы не начали жизнь заново - возможно, вы просто перестали жить против себя. И это не проигрыш. Это зрелость.
С вами всё в порядке.
Жизнь не закончилась и не перезапустилась.
Она просто стала вашей - без шума, без давления и без необходимости что-то доказывать.
1. Его можно назвать условием «пострадавшего третьего». Сущность его состоит в том, что лица, о которых идет речь, никогда не избирают объектом своей любви свободной женщины, а непременно такую, на которую предъявляет права другой мужчина: супруг, жених или друг. Это условие оказывается в некоторых случаях настолько роковым, что на женщину сначала не обращал никакого внимания, или она даже отвергается до тех пор, пока она никому не принадлежит; но человек такого типа влюбляется тотчас же в ту же самую женщину, как только она вступит в одно из указанных отношений к какому-нибудь другому мужчине.
2. Второе условие, быть может, уже не такое постоянное, однако столь же странное. Этот тип выбора объекта пополняется только благодаря сочетанию этого условия с первым, между тем как первое условие само по себе, кажется, встречается очень часто. Второе условие состоит в том, что чистая, вне всяких подозрений, женщина никогда не является достаточно привлекательной, чтобы стать объектом любви, привлекает же в половом отношении только женщина, внушающая подозрение, – верность и порядочность которой вызывают сомнения. Эта последняя особенность может дать целый ряд переходов, начиная с легкой тени на репутации замужней женщины, которая не прочь пофлиртовать, до открытого полигамического образа жизни кокотки или жрицы любви. Но представитель нашего типа не может отказаться хотя бы от какой-нибудь особенности в таком роде. Это условие с некоторым преувеличением можно назвать «любовью к проститутке».
Подобно тому, как первое условие дает удовлетворение враждебным чувствам по отношению к мужчине, у которого отнимают любимую женщину, второе условие – причастность женщины к проституции – находится в связи с необходимостью испытывать чувство ревности, которое, очевидно, является потребностью влюбленных этого типа. Только в том случае, если они могут ревновать, страсть их достигает наибольшей силы, женщина приобретает настоящую ценность, и они никогда не упускают возможности испытать это наиболее сильное чувство. Удивительно то, что ревнуют не к законному обладателю любимой женщины, а к претендентам, к чужим, в близости к которым ее подозревают. В резко выраженных случаях любящий не проявляет желания быть единственным обладателем женщины и, по-видимому, чувствует себя хорошо в таком «тройственном союзе». Один из моих пациентов, который сильно страдал из-за увлечений «на стороне» своей дамы, ничего, однако, не имел против ее замужества и всеми силами содействовал ему; по отношению к мужу он затем в течение многих лет не проявлял и следа ревности. В другом типичном случае пациент был, правда, вначале при первых любовных связях очень ревнив к мужу и заставил свою даму отказаться от супружеских отношений с ним; но в многочисленных более поздних связях он вел себя так же, как другие, и не находил, чтобы законный супруг являлся помехой.
Следующие пункты рисуют уже не условия, предъявляемые к объекту любви, а отношения любящего к объекту своей любви.
3. В нормальной любовной жизни ценность женщины определяется ее непорочностью и понижается с приближением к разряду проститутки. Поэтому странным отклонением от нормального кажется то обстоятельство, что влюбленные нашего типа относятся к женщинам именно такого разряда как к наиболее ценным объектам любви. Любовным связям с этими женщинами они отдаются всеми силами своей души, со страстью, поглощающей все другие интересы жизни. Они и могут любить только таких женщин и всякий раз предъявляют к себе требование неизменной верности, как бы часто ни нарушали ее в действительности. В этих чертах описываемых любовных отношений чрезвычайно ясно выражен навязчивый характер этих отношений, свойственных в известной степени всякому состоянию влюбленности. Не следует, однако, полагать, на основании этой верности и силы привязанности, что одна-единственная такая любовная связь заполняет всю жизнь таких людей, или она бывает только один раз в жизни. Наоборот, страстные увлечения такого рода повторяются с теми же особенностями много раз в жизни лиц такого типа как точная копия предыдущей. Больше того, в зависимости от внешних условий, например, перемены места жительства и среды, любовные объекты могут так часто сменять один другой, что из них образуется длинный ряд.
4. Более всего поражает наблюдателя проявляющаяся у любовников такого типа тенденция спасать возлюбленную. Мужчина убежден, что возлюбленная нуждается в нем, что без него она может потерять всякую нравственную опору и быстро опуститься до низкого уровня. Он ее спасает тем, что не оставляет ее. В некоторых случаях намерение спасти может быть оправдано ссылкой на половую неустойчивость и сомнительное общественное положение возлюбленной; но оно проявляется так же определенно и там, где ссылка на действительное положение вещей не имеет места. Один из принадлежащих к описываемому типу мужчин, умевший завоевывать своих дам чрезвычайно искусными соблазнами и находчивой диалектикой, затем делал в своих любовных связях всевозможные усилия, чтобы при помощи им самим сочиненных трактатов удержать очередную любовницу на пути «добродетели».
Если бросить взгляд на отдельные черты нарисованной здесь картины, на условия, требующие, чтобы любимая была несвободна и принадлежала к разряду проституток, на высокую ее оценку, на потребность испытывать чувство ревности, на верность, которая, однако, сочетается с легкостью перехода от одной к другой женщине, и на намерение спасать, то кажется маловероятным, чтобы все эти особенности могли происходить из одного источника. И все же при психоаналитическом углублении в историю жизни лиц, о которых идет речь, легко открыть такой источник. Этот своеобразный выбор объекта любви и такие странные любовные отношения имеют то же психическое происхождение, что и любовная жизнь у нормального человека: они происходят от детской фиксации нежности на матери и представляют из себя одно из последствий этой фиксации.
