- Ба, это я!

- Игнат! – отозвалась она из глубины квартиры – проходи, сынок, проходи.

Я скинул стоптанные кеды, подтянул запыленные носки, отряхнул загорелые колени, покрытые коростой - в общем, по собственному мнению, принял облик благовоспитанного мальчика -  и по-хозяйски протопал на кухню. Ба как раз закрывала все форточки, что бы дождь не лил на подоконники.

Ба у меня была классная, я ее любил беззаветной любовью и ее дом считал своим – я обожал сидеть на старом жестком кресле по-турецки и слушать разные байки, которые она рассказывала хоть уже и не первый раз, но с завидным задором.

А сейчас атмосфера очень располагала к таким байкам – за окном потемнело словно ночью, ливень шумел так, что нужно было повысить голос, чтобы перекричать его – самое время для страшилок. Я плюхнулся в просиженное кресло, больно ушибив копчик, и вытянул перед собой загорелые поцарапанные ноги. Ба поставила передо мной мою любимую кружку с чаем. Край кружки был сколот, на боку художник изобразил, как уже выцветшие красный петух и черный кот пьют из блюдечек.

- Моя любимая кружка, Ба – сказал я, втянув с шумом в себя густой кипяток.

- Забирай себе, Игнат – улыбнулась бабушка, сев напротив меня.

- Нееее, дома кружек много и так. А это твоя, это такой ритуал – пить из нее здесь.

- Ну тогда, как я умру – тогда и забирай.

Ну вот, она так про все вещи говорит. Что бы мне не приглянулось у нее дома – так она сразу – вот я умру и забирай. А Ба моя умирала уже лет так 18 – ну то есть еще задолго до моего рождения, по словам мамы. Это был такой уютный день, такая уютная летняя гроза, каникулы еще только начались и мне совсем не хотелось омрачать наше чаепитие разговором о смерти.

- Ой ну Ба, когда это еще будет! – сказал я сварливо.

- Так уже, Игнатик. Уже, сынок, десять лет как прошло. И меня уже нет, и ты уже не мальчик.

Я не донес кружку до губ. Атмосфера вокруг меня резко изменилась. Так бывает, когда в полудреме что-то говоришь, но не можешь понять, это было у тебя в голове или ты и вправду сказал вслух. Я почувствовал, что словно вышел из этой дремы.

- Ба, что ты говоришь такое? – испуганно спросил я

- А ты и сам глянь, сынок – она смотрела на меня, грустно улыбаясь.

Я поставил кружку на стол и вытянул руки перед собой. Не руки двенадцатилетнего мальчишки, какими они были только что, а руки взрослого мужчины. Обветренные ладони, шрам на мизинце – я попробовал согнуть его – не гнется. Я опустил взгляд – нет загорелых ободранных колен – на мне мои поношенные черные джинсы, коричневые ботинки.

Это был я. Каким я сейчас себя знаю, а не тем мальчиком, которым я помнил себя тридцать лет назад. Все ясно – это сон. Просто слишком реальный сон. Слишком реальная Ба, которой уже нет на свете 10 лет, слишком реальный ее дом, который я помню, даже спустя столько времени в мельчайших деталях. Просто сон и он развеется, когда я проснусь. Поэтому, хоть силой своего воображения, но у меня есть шанс поговорить с Ба, которая так редко мне снилась.

- Это у меня в голове? Это все сон? – задал я очевидный вопрос.

- Конечно милый, это сон. Но это не значит, что мы не можем поговорить.  – она протянула свои загорелые за садовой работой руки, подзывая меня к себе.

Я медленно, как сомнамбула подошел к ней. Нет, я уже не ребенок – вот я стою, выше ее почти на две головы, а она такая маленькая и сухонькая, такая живая - такая, какой я хотел ее запомнить.

- Ба… - прошептал я и взял ее горячие руки в свои. Она засмеялась и прижалась ко мне. У меня потекли слезы по лицу, все было слишком реально, не может быть такого во сне.

- Все так по-настоящему – сказал я больше себе, чем ей – Так много нужно тебе рассказать, так много всего произошло со мной.

Она мягко отстранилась от меня, легонько потянула за руку, и я сел на стул напротив нее.

- Я же все видела и знаю о тебе, милый. Неужели ты думал, что я не буду приглядывать за своим любимым внуком?  - сказала она укоряюще.  – Но у нас не так много времени, Инат, а мне нужно кое-что сказать тебе.

Я с волнением посмотрел на нее. В груди у меня нарастало беспокойство. Это был очень-очень странный сон, сначала как воспоминание, а теперь словно настоящий диалог.

- Что случилось?  - нахмурился я. Ба взяла меня за руки и посмотрела мне в глаза. Глаза у нее были потускневшие от старости, но живые, а не подернутые пеленой смерти – такие я видел последний раз их десять лет назад. Руки у нее были сухие и горячие. «Это все взаправду» - подумал я.

- Игнат, ты должен знать - что она уже ищет тебя и найдет. Она уже совсем рядом – прознала про тебя и про то, что ты умеешь – и теперь ни за что не отпустит. – с волнением заговорила бабушка. – Тебе с ней справиться будет очень трудно – она сильнее тебя, очень старая, много всего может. Хочет забрать твой дар, считает, что он ей принадлежит.

Я не понял вообще ничего. Какой дар? Кто ищет? Вдруг, как-то резко стало холодно, по теплым, таким домашним углам сгустились враждебные тени. Бабушка тоже заметила это и заволновалась:

- Совсем у нас мало времени, сынок! – Она больно сдавила мои пальцы.

- Ба – постарался я успокоить ее, хотя у самого сердце колотилось в горле от подступившего страха – Кто - она? Зачем меня ищет? Я ничего не понимаю, объясни!

Тени по углам, словно живые, клубились и шевелились – черный туман подступал к нашим ногам. Холод стал такой, что морозные узоры поползли по стеклу, за которым бушевала летняя гроза.

- Нам нельзя больше говорить, она всё ближе! Проснись! – с последней фразой бабушка с невероятной силой толкнула меня в грудь. Стул, на котором я сидел рядом с ней, качнулся на задних ножках и, не имея точки опоры, я полетел спиной назад – словно школьник, не сумевший балансировать на школьном стуле за партой.

Словно в замедленной съёмке я падал и успел увидеть, как тени объяли фигуру моей бабушки, и она полностью растворилась в них.

- НЕТ! – закричал я и ударившись об пол вскочил с колотящимся сердцем дома в своей кровати.

2

Я глянул на часы на стене и еле-еле, в сером предрассветном мареве, различил время – 06-10. На работу было идти еще рано, но и о том, чтобы снова заснуть и речи идти не могло.

Видимо, ночью были заморозки – квартира выстыла. Я, поежившись поднялся и занялся утренней рутиной, однако сон все не шел у меня из головы. Нет, это не первый такой сон, да такие бывают у каждого – когда говоришь с умершими. Такие сны были и про моего отца, и про моего товарища детства, безвременно ушедшего.

Но этот был на столько реален, на сколько вообще может быть реально порождение разума. Я не был суеверным и никогда не воспринимал сны как какое-то предупреждение или знак свыше. Конечно, после событий с Митей Мурзиным я стал чуть меньшим материалистом – а если я и забывал об этом – так всегда мог отвести ворот рубашки и полюбоваться чуть заметными, но так и не сошедшими шрамами на шее. Думаю, именно эти события и аукнулись мне во сне. А мозг дорисовал все остальные события — вот и получилась мешанина из воспоминаний и переживаний. Наверное, еще бы пару минут таких рассуждений и я бы полностью убедил себя, но мой сеанс самовнушения прервал стук в дверь.

Я немного заволновался – кто такую рань может быть? Однако, когда я открыл дверь – у меня отлегло от сердца – не по-утреннему бодрая и веселая моя соседка Наталья Юрьевна протягивала мне тарелку, покрытую полотенцем.

- Привет, тёть Наташ, проходи – я отступил от двери, но она не прошла, отмахнулась –

- Нет, Игнат Андреич, я пироги поставила, не буду проходить – это тебе первый протвень принесла, ешь – угощайся, поправляйся.

Я улыбнулся. С соседкой мы сдружились хорошо, и она считала своим долгом откормить меня. Ах, бедная Наталья Юрьевна! Знала бы она, какие усилия на этом поприще принимала моя мама в моем детстве и так же потерпела крах.

Я поблагодарил сердобольную соседку и продолжил собираться на работу. Уже неделю я был совсем один – Огонек последнее время немного проболел и пока его к себе забрала Оксана – так как ему нужно было делать уколы. На работе Кирилл уехал на два месяца на обучение, а Иван взял отпуск на три недели - поехал в город знакомиться со своим вторым новорожденным внуком. Поэтому из пустой квартиры я поехал в пустой кабинет. Я, вроде, и не нуждался в постоянной компании, но как-то мне уже становилось одиноко. И я часто прокашливался, чтобы не забыть, как пользоваться голосом. Я б, наверное, за это время совсем разучился говорить, но в начале недели меня пригласили вести уроки ОБЖ у ребят средних классов - а так как я многих из них знал по школьному лагерю и ладил с ними – я с охотой согласился. Так я хотя бы мог поддерживать навык разговора с людьми, а не с самим собой, комментируя свои движения по дому.

Октябрь в этом году начался как будто внезапно. Еще неделю назад деревья стояли зеленые, и дети шли в школу в футболках. Но вот за ночь налетел ветер, ударили заморозки, солнце закрыли свинцовые тяжелые тучи и потянулась осень.

Межевое оделось в красно-желтый наряд. Замедлился поток машин, проезжающих через поселок, все как будто окутала сонливость. Темнело рано – рассветало поздно и, казалось, люди просто не успевают проснуться. А поэтому и дел у меня поубавилось. Дни я тратил на заполнение и подшивку документов, разобрал ящики и столы бывшего до меня участкового, доделал все свои бумажные недоделки, посетил пару семей на учете.

К обеду я уже закончил отчеты по посещениям и собирался прогуляться до магазина, однако зарядил дождь. Я достал кроссворды и принялся убивать время. Когда дверь моего кабинета без стука открылась, я ловким движением швырнул газету на соседний стол, словно школьник, которого застали за просмотром запрещенных картинок в папином журнале.

На пороге стояли мальчишка и девчонка лет 11-13. Она - с ярко розовыми прядями в белых волосах, в штанах-карго и, словно, мужских армейских ботинках. «Где только взяли такой маленький размер» – подумалось мне. Мальчишка был образцово причесан на бок, в строгих очках в черной оправе, немного полноват. Под мышкой у него был канцелярский тубус. «Зубрила» - подумал я.

- Здравствуйте, Игнат Андреевич!  - отчеканила девчонка - мы войдем?

Я откинулся на спинку стула, напустив на себя важный вид и ответил:

- Вы уже вошли, молодые люди. Без стука.

Однако, девочку мой выпад нисколько не смутил, и она восприняла мой ответ, как позволение войти. Она ткнула мальчишку под бок, дернула головой в мою сторону, и первая прошла к моему столу. Пацан побежал за ней. Понятно, кто тут заводила. Через весь длинный кабинет за ними на старом линолеуме остались грязные следы.

Девочка по-свойски, нагло, но аккуратно подвинула все мои бумаги и вещи на край стола, освобождая центр. Я молча взирал на это представление. Далее она протянула мальчишке руку, в требовательном жесте. Очкарик, волнуясь открыл тубус и вытащил мягкий лист бумажных обоев размеров где-то метр на полметра и передал своей предводительнице. Девочка расстелила его на столе прижав края моей кружкой и телефоном, что б лист не свернулся.

Что ж, я был заинтригован и склонился над рулоном. Это был план улиц Межевого, нарисованный от руки. Очень неплохо нарисованный – с маленькими домами и деревьями. По шоссе, разделяющим поселок гнали маленькие машинки - легковые и грузовые. Пропорции, конечно, хромали, но было видно, что план сделан с большим старанием.

- Это какой-то школьный проект? – нарушил я молчание.

Мальчик хмыкнул и указательным пальцем поправил очки на переносице. Девчонка закатила глаза, как будто я сказал какую-то несусветную глупость.

- Мы нашли, где живет ведьма!  - сказала она, как будто это было прям очевидно.

Воцарилась тишина. Приехали. Опять двадцать пять. Почтальоны, призраки, оборотни, призраки оборотней и вот на сладенькое ведьма. Не знаю, как я сдержался и не засмеялся, однако, решил досмотреть этот спектакль до конца.

- Нашли? А ее терял кто-то? – Все же в моем голосе не укрылась ирония.

Дети, однако ее не заметили, либо сделали вид, что не заметили.

- Да никто не потерял, наоборот никто не может ее найти!

- А ее ищут? Ну не знаю, мне заявление на розыск никто не подавал – я просто не мог сдержать издевки.

Девочка посмотрела на меня таким взглядом – мол, смейтесь-смейтесь, я-то знаю о чем говорю.

- Никто не ищет ее, но ведь совершенно очевидно, что в Межевом орудует ведьма!

«Орудует» - слово-то какое, прям как рецидивистка какая.

- Вы что, за слухами не следите? – подал, вдруг, голос мальчик.

Надо же! А я думал, он немое приложение к бойкой девице.

Я вновь откинулся на стуле – настроение у меня резко пошло вверх, эта ситуация меня забавляла:

- Молодой человек, к вашему сведению, задача полиции оперировать фактами, а не слухами и домыслами.

- Так и факты есть! – оживилась девчонка.

Она подтащила стул от Иванового стола, схватила из органайзера карандаш и склонилась над картой:

- Сейчас, сейчас мы все разложим по полочкам – сказала она возбужденно и принялась сопровождать свой монолог рисунками:

- Вот тут, идут три параллельные улицы – Садовая, Интернационала и Озерная. Вот здесь, в доме 8 на Коммунистов живет мамина подруга тётя Света. Тётя Света по весне купила 20 цыплят - а ни один до осени не дожил. На Озерной уже четвертый раз за месяц отрубают воду по всей улице – приезжали копать из водоканала и ничего не нашли. На Интернационала сгорело три дома этой весной – никто их так и не снес и не отремонтировал. – она говорила и вместе с этим обводила места происшествий на своей карте. – А на Садовой живет наша бабушка – ни у нее, ни у ее соседей вообще ничего не уродилось в огороде, хотя погода была хорошая все лето. А вот тут еще за углом на Кирова – у тети Ани корова сначала кровью давала молоко, а потом вообще не встала и умерла!

С этим поражающим заявлением она подняла на меня торжествующий блестящий некой безуминкой взгляд. Мальчик скромно взял еще один карандаш и обвел дом номер 23 на улице Кирова.

- Ты просто рассказываешь мне поселковые новости и слухи. – сказал я - Я думал, речь будет о том, что, ну не знаю, с неба сыпятся лягушки, мужики с ногами чертей играют в карты, ночами по поселку бегает стадо свиней – я перечислял ей все те деревенские байки, которые помнил из своего детства.

Девочка вскочила на ноги и уперлась руками в стол – мы оказались с ней нос -к-носу:

- Да вы не понимаете! Все это происходить начало совсем недавно! В радиусе трех-четырех кварталов – она очертила круг нескольких улиц – прямо событие за событием! А раньше не было такого! Почему она сейчас активизировалась? А? А я скажу почему!! Она умирает и хочет передать свой дар кому-то!

- Глупость какая – перебил я – То есть вы хотите сказать, что в деревне есть ведьма, которая делает всякое, но никто не знает кто она? Это как вообще? Да давно бы уже вся деревня только о ней и говорила, мы же не в городе живем, ну поселок же – все всё про всех знают. Тем более, получается, что она одни гадости делает?

Девочка закусила губу – мой вопрос выглядел логично.

- Мы вот как думаем – напомнил о себе мальчишка – это для нас со стороны это гадости. А может быть, кто-то просит это ее сделать для себя, в личных плохих целях? Такое же никто про себя рассказывать не захочет. Или, может, например, она смотрит как люди отреагируют на всякие неприятности.

- И зачем ей это? Я думал, смысл того, что совершают ведьмы - привлечение к себе клиентов? Ну и посмотрит она, как люди злятся на невзгоды, как это ей поможет найти себе преемника? – не унимался я.

- Я не знаю – сник мальчик – не знаю, но она ведь ведьма, наверное, колдунство какое-то она особое все равно использует – он совсем сдался и промямлил эту ерунду уже себе под нос.

- Колдунство – фыркнул я. По мне их теория не выдерживала никакой маломальской критики и логики.

-  Мы определили радиус ее действий -мальчик еще раз обвел отметины на карте пальцем – вот нам бы еще знать, кто в каких домах живет, может она переехала недавно? Кто недавно дом продавал? У Вас есть документы?

- В полицию документы о продаже не приносят – рассеяно сказал я.

Мальчишка задумался, однако его напарница не пала духом:

- Ну ничего, узнаем у жителей может…Мы уже на финишной прямой – нам надо узнать, кто же ведьма…хотя. Думаю, пару документов мы у вас попросим..

Я, перебив ее, расхохотался в голос:

- Что? Пару документов? Так, послушайте меня, Скалли и Малдер…

- Мы брат с сестрой – сказал мальчик.

- Ну тогда Гензель и Греттель – отмахнулся я — Это, конечно, крутая карта - респект за работу и афигенный сбор местного фольклора, но вы простите меня – это все ерунда и игры. Как вы вообще прошли ко мне? Вас дежурный пустил?

Дети переглянулись.

- Мы сказали, что мы из школы, вы же ОБЖ преподаете…сказали, мы по уроку пришли – пролепетал мальчик.

Я поднял кружку и исчерканный план скрутился в трубочку. Я сдернул у мальчишки с плеча тубус, засунул туда рулон и закрыл.

- Было очень познавательно, много всего узнал о свежих деревенских новостях, но достаточно. Не отвлекайте меня от настоящей работы, пожалуйста.

— Это от какой настоящей? Кроссворды разгадывать? – сказала девчонка, стукнув газетой по столу и глядя на меня прищуренными глазами.

Ах ты пигалица!

- Да хоть бы и так. Ты мне не начальница. – вот я как дурак препирался с ними, как будто самому двенадцать лет.

Она еще пару секунд зло смотрела на меня, потом схватила парнишку за кисть и потащила за собой к выходу. Не оборачиваясь, крикнула:

- Мы сами найдем ее! Неспасибо Вам и Недоброго вечера!

Она хлопнула дверью, а я со вздохом поднялся, взял швабру и принялся вытирать оставленные юными охотниками на ведьм следы.

3

Стоило мне переступить порог, как Огонёк напрыгнул на меня, чуть не свалив с ног – и я понял, что мой старый пёс благополучно вылечен. Следом за ним в коридор вкатилась Оксана:

- Пациент полностью здоров и ужасно хочет вернуться домой, хотя, не будет отрицать, ему со мной было очень весело!

Я потрепал лабрадора за ухом, постучал по упругому животу:

- Мне кажется, он у тебя похудел…

- Ты, Игнат, его перекармливаешь, а у нас все было по расписанию. Он не похудел, а скинул лишнее.

Оксана пригласила меня поужинать и так как дома у меня было по-холостяцки (по-вдовецки) шаром покати, я согласился. Мы прошли на кухню, и Огонёк улегся у нас в ногах. Мы поужинали, поболтали о пустяках. На кухне было уютно – верхний свет не включали, вместо него горела новогодняя, вернее всегодняя гирлянда на окне. Я решился задать вопрос, который следовало задать уже давно:

- Расскажи мне о почтальоне?
Оксана, мывшая посуду у мойки, развернулась ко мне с ироничным выражением лица:

- Ты что, уверовал в бабкины сказки?

- Ну так ты веришь, почему бы мне не поверить – парировал я.

Оксана оставила свое занятие, подкатила к столу. Я думал, она начнет шутить, однако она приняла вид сосредоточенный и серьезный:

- Не думаю, Игнат, что я гожусь на роль сказительницы – знаю только то, что бабушка рассказывала, когда я была еще ребенком. Мама и отец во все истории о нашем поселке не верили, смеялись над бабушкой – мол коммунистка, а верит в чертей. Но бабушка всегда говорила, что Межевое особенное. Есть такие места, где грань между нами и разной силой потусторонней очень тоненькая. А как известно, где тонко – там и рвется.
Она помолчала, я не прерывал. Ничего не изменилось – не стал свет гореть тусклее, не прекратился дождь, гром не разразил меня на месте – но я чувствовал, что происходит какой-то важный момент. Я прикасаюсь к чему-то особенному и становлюсь его частью. Хотя, я уже стал, учитывая те истории, что уже произошли со мной.

- Про почтальона – продолжила Оксана – бабушка говорила, что это случилось впервые в Великую отечественную, хотя некоторые говорят, будто их родители рассказывали – что еще до революции. А им, наверное, их родители говорили, что еще до наполеоновских войн…Ну сам понимаешь, время идет быль обрастает подробностями, потом выдумками, потом уже и не разобрать, что было в начале. Расскажу, как бабушка рассказывала – да правда история то не длинная, не боевик – улыбнулась она.

- Как ты знаешь, война по нам прокатилась всей мощью – сначала в одну сторону, потом обратно и край у нас партизанский. В лесах, кстати, часто еще поисковики откапывают стоянки тех лет. Семьи раньше большие были – по 11 детей могло быть. И вот у одной семьи– Калининых пять парней было и мать одна – а отец рано умер. И всех пятерых на фронт призвали. Представляешь, каково было матери? Приходили письма в деревню, приходили похоронки. А для Настасьи Калининой ничего не приходило, сорок первый, сорок третий – она уже и не надеялась. А потом в деревню пришел почтальон и не в письме, а на словах принес весточку от пяти сыновей – что мол они сильно извиняются, что долго о себе знать не давали, мол не стали их разлучать и служат они все вместе. Ну, говорят, что-то такое он от них интимное передал, что только мать знает. И почтальона застало в межевом наступление наших войск – шли через деревню – его тут в бою и ранило – руку оторвало взрывом и пришлось ему оставаться в деревне, не смог он дальше выполнять свою работу. А спустя пару месяцев пришли похоронки на всех пятерых сыновей. Да только дата там была такая, что никак не мог почтальон живыми застать парней и передать весточку матери. Часто бывало, что письма задерживались и терялись…война.

- Так он соврал матери о ее детях? – спросил я

- Нет, сам он говорил, что нет. Удивительно, но на его сторону и бабка Анастасия встала – говорит, то, что он сказал ей – только ее дети могли сказать для нее.  Никогда почтальон не озвучил, что говорил с мертвыми, но все так и подумали. Он и после войны здесь остался жить - здорово помогал поисковым отрядам того времени. Говорят, ходил в леса, слушал, ему всегда отвечали. А уж он передавал поисковикам, где копать – никогда не ошибся. Говорят, письма писал по многим адресам – никогда не подписывался, анонимно отправлял – видимо, много кто через него весточку передавал. Когда он умер – даже мама моя еще не родилась, но бабушка всегда мне говорила, что обязательно вернется почтальон в Межевое.  Да, так и говорили – что приедет кто-то новый в наш край и станет почтальоном.

- Боже мой – прошептал я гротескно – я был предсказан! Я избранный!!

Оксана улыбнулась:

- Ну, король Артур, поменьше самолюбования.

- То есть он похоронен здесь? Как его звали? Я хочу посмотреть на могилу.  – в моей голове сразу сотня вопросов родилась. – Как же передается этот дар? А сам он откуда был? Мы что, родственники?

- Боже, Игнат! Останови лошадей – засмеялась Оксана.  – Ну, наверное, по легенде похоронен здесь, но я лично не укажу могилу, как-то я не знаю, про это. Бабушка говорила дядя Ефрем его детвора называла. Очень он с детьми дружил, хотя своих не было – да он уже и в возрасте появился здесь. Как передается дар, я не знаю, может витает в воздухе. Но именно этим байка и заканчивается, что дар почтальона не ушел, а просто ждет того, кто будет его достоин – что кто-то так же, как и сам почтальон в свое время - войдет в Межевое и продолжит - она запнулась – я не знаю, продолжит говорить с мертвыми что ли – последние слова она сказала с улыбкой – не знаю, не получилось красиво закончить.

Я улыбнулся тоже:

- Да уж, начало за здравие… ладно, надо подумать над тем, что ты рассказала, может попробую найти могилу.

Оксана пожала плечами:

- Может, те кто совсем постарше и знают. Но что она тебе даст? Он же все равно уже умер…

- Так я как раз могу говорить с мертвыми – улыбнулся я.

Время было уже позднее, и я засобирался. Оксана предложила постелить мне в зале.  Я не хотел утруждать ее, но плотный ужин и интересная история разморили меня. Я с трудом представлял, что надо будет спускаться в мерзкий дождь, заводить машину, ехать домой… тем более Огонёк так сладко спал – и я согласился.

Мы уже собирались разойтись по комнатам, когда я вспомнил:

- Ко мне сегодня приходили дети. Близнецы – парень, ботан такой полненький и девчонка, такая стрекоза деловая, им лет по 12. Говорят, ищут ведьму.

Оксана засмеялась:

- Да, этих детей я знаю. Они ко мне в библиотеку часто ходят. Такие они братья Винчестеры, берут всякие мистические книги про привидений, оборотней – может помнишь, такие были, когда мы еще были такими же детьми.

Я улыбнулся – такая книга в школе была предметом гордости – призрак на фоне особняка и луны был на обложке. У меня такой не было.

- Это близнецы Марк и Майя Мироновы. Забавные ребята, заинтересованные, даже если такой ерундой, как призраки.

-Ну мы же только сейчас поговорили о том, что призраки - это не ерунда – напомнил я.

- И что же ты им сказал на счет ведьмы? – осведомилась Оксана.

- Сказал, что это все ерунда.

- Каков же вы лицемер, гражданин участковый!  – отрезала Она. Разговор был окончен, мы со смехом разошлись спать.

Ведьмин час (2/3)
Ведьмин час (3/3)