В предыдущих частях, когда мы говорили о разных народах, я обычно перечислял их правителей, иногда даже сокращённо, потому что их было очень много. А здесь можно назвать по сути только одно имя — Аттилу. Именно годы его правления почти полностью совпадают с существованием самого государства гуннов.

Кратко об истории гуннов

История этого народа начинается ещё в третьем веке до нашей эры. Тогда их предки, которых в Китае называли хунну, под руководством вождя Модэ создали огромную империю. Почти двести лет хунну были главным кошмаром для Китая. Но в первом веке нашей эры китайцы всё-таки сумели их разгромить: часть взяли в плен, а другая часть бежала очень далеко от родных земель. Именно эти «беженцы» и стали позже тем народом, которого в Европе назвали гуннами.

В 433 году умер гуннский вождь Ругила. Власть перешла к двум племянникам — сыновьям его брата Мундцука — Аттиле и Бледе. Им дали равные права. Но Аттилу такое положение дел совсем не устраивало. Он не хотел ни с кем делить власть. Хитрый и коварный, он терпеливо ждал момента. И дождался через двенадцать лет. К тому времени Аттила уже внушал страх и уважение и врагам, и друзьям своим умом и бесстрашием. В 445 году он пригласил брата Бледу на пир и там убил его. Телохранители Бледы даже не посмели отомстить, хотя в тот момент Аттила был в их руках.

Захватив полную власть, Аттила начал завоевания. За считанные годы он создал колоссальную империю. В неё вошли славянские и хазарские племена на востоке, тюринги и остготы на западе. Восточную Римскую империю (Византию) он подверг просто зверским опустошениям. Дошёл до самых стен Константинополя и заставил императора платить огромную дань и отдать все земли к югу от Дуная (447 год).

Вскоре после этого в Западной Римской империи случилась громкая история с сестрой императора Валентиниана Третьего — Гонорией. Её выслали к родственникам в Византию — к императору Феодосию и его сестре Пульхерии. Гонория тяготилась ссылкой и решила найти выход. Она тайно отправила письмо Аттиле: просила спасти её и обещала выйти за него замуж. Аттила сразу понял: такой брак даст ему законное право претендовать на половину Западной империи. Он потребовал от Феодосия, а потом и от Валентиниана выдать ему Гонорию. Валентиниан категорически отказал и быстро выдал сестру за одного из консулов. Аттила получил отличный повод для войны. В 450 году он начал военные действия против Западной Римской империи.

С огромным войском — говорят, около пятисот тысяч человек — он прошёл через Германию, переправился через Рейн и, словно ураган, пронёсся по городам Галлии: Мец, Трир, Аррас — всё превратилось в дымящиеся руины.

Решающее сражение произошло в июне 451 года на Каталаунских полях (между городами Мери и Труа в Галлии). На стороне римлян выступили вестготы под командованием короля Теодориха. Битва продолжалась несколько дней. Погибло до трёхсот тысяч человек. Реки в тех местах на много дней стали красными от крови — столько было трупов людей и лошадей. Эта битва вошла в историю как «битва народов». Она заставила Аттилу прекратить наступление и отступить в Германию.

Но уже в следующем, 452 году, несмотря на огромные потери, Аттила снова пошёл в поход — теперь прямо на Рим. Перейдя восточные Альпы, гунны ворвались в Италию, сжигая города и уничтожая жителей. Однако недалеко от Рима в войске началась страшная эпидемия, к тому же закончился провиант. В этот момент к Аттиле пришло римское посольство во главе с папой Львом Первым. Ценой выплаты огромной дани папе удалось убедить Аттилу заключить мир. Гунны ушли из разорённой Италии обратно в Паннонию.

Уже в Паннонии Аттила стал готовить новый большой поход — теперь против Византии. Но в 453 году, в ночь после свадьбы с Ильдико, он внезапно умер. На этом его планы закончились.

Тело Аттилы похоронили в устье реки Тиссы. Для этого специально отвели воду из русла, похоронили, а потом пустили реку обратно. Все, кто участвовал в погребении, были убиты, чтобы никто не знал места. Могила великого завоевателя до сих пор не найдена. А через несколько месяцев после смерти Аттилы его империя развалилась на куски и была быстро завоёвана соседними народами. Только страшная память о гуннах ещё очень долго жила среди европейцев.

Что говорит Библия о гуннах

В книге пророка Даниила сказано, что на месте четвёртого мирового царства (Рима) появятся десять государств. Государство гуннов как раз входит в эту десятку.

«Зверь четвертый... А десять рогов значат, что из этого царства восстанут десять царей, и после них иной, отличный от прежних, и уничтожит трех царей» (Даниил 7:7-8, 24).

Гунны не относятся к тем трём царствам, которые мешали росту «малого рога» — то есть папства. Наоборот, папа Лев Первый сумел договориться с Аттилой и заключить мир. Этот факт очень сильно поднял авторитет папы и папства в глазах людей того времени.

А теперь третья труба из книги Откровение:

«Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде полынь; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки» (Откровение 8:10-11).

Из этого пророчества можно сделать несколько важных выводов:

1. Третья труба начинается после первой — то есть после 410 года.

2. Время действия этой трубы короткое — как падение звезды.

3. При этом действие очень быстрое и разрушительное.

4. Главное место событий — реки и источники воды, которые становятся горькими и непригодными для питья.

Всё это очень точно подходит к походам Аттилы. Он всегда вёл свои главные завоевания вдоль больших рек. А реки становились отравленными и негодными для питья из-за огромного количества трупов — гунны оставляли после себя невероятную жестокость и массовые убийства.

Аттила сам называл себя сыном Марса — бога войны. Он любил блестящие доспехи и яркие одежды, так что издали выглядел как сияющая звезда. Он быстро вспыхнул на историческом небосклоне, как яркий светильник, и так же быстро погас. Звезда прочертила свой путь и упала в глубину вод. Это очень похоже на судьбу многих людей: поднимаются на вершину власти, начинают гордиться, а потом падают в пропасть. Именно так и закончилось государство гуннов.

В настоящее время норманизм торжествует в исторической науке без каких-либо оговорок. Хотя давно доказано, что наиболее характерная мутация в Y-хромосоме у онемеченных славян, ставших скандинавами (шведами, датчанами, норвежцами) - это субклад R1a-Z284. Он принципиально отличается от субклада R1a-Z280 у восточных славян и R1a-M458 западных славян, к которым принадлежали варяги.

Несмотря на научно доказанную несостоятельность норманизма, в 2012 г., когда праздновалось 1150-летие зарождения российской государственности, археолог Сергей Щавелёв публично поделился аксиомой норманизма: небольшая группа викингов, несомненно обладавшая более сложной культурой и менталитетом лидеров, во главе с Рюриком основала русское государство. Как он пишет в речит-лекции, посвященной зарождению российской государственности, финальный этап славянского этногенеза археологи и лингвисты связывают с серединой I тысячелетия новой эры. Это время, когда на территории Европы проживали многочисленные племена, являющиеся общими предками будущих славян. Восточные славяне имели соседями на севере финно-угров и балтов. На юге их соседями были потомки будто бы ираноязычных (на самом деле тюркоязычных) сарматов — аланы (одни из предков немцев), а также болгары. Кроме того, восточные славяне соседствовали с новыми кочевыми народами, такими как авары (обры, предки бавар и лангобардов), мадьяры (угры, предки венгров), печенеги (гунны из Семиречья к северу от Аральского моря, также предки немцев), аланы (ясы, предки немцев и венгров) и половцы (кипчаки из степей между монгольским Алтаем и восточным Тянь-Шанем, также предки немцев).

Господство норманизма в России привело к тому, что бывший премьер-министр Швеции Карл Бильдт, писал в «Твиттере»: «Это был античный греческий город Херсонес, где викинг, князь киевский Вальдемар был крещён. Сомнительные основания для Москвы претендовать на Крым».

Хотя Херсонес, ранее называвшийся Корсунью, Хорсунью в честь культа Хорса (Христа, писалось как ХРС в во времена патриарха Фотия), был основан как русский город, филиал столицы Всея Руси Ладоги (33 вторичной Арконы, Куявы, Куябы, Киявы, Кия, Стрелы Яра, Киева) в 861 г. Херсонес был главным портом Черного моря наряду с филиалом Арконы Белгород Днестровским (по-турецки Аккерман - «Белый камень»). В связи с княжескими междоусобицами на Руси, Херсонес в 109 г. до н.э. (1155 г. н.э. с учетом сдвига) был завоеван царем Понта Митридатом VI Евпатором при участии готов, которые прежде, в конце III в. (IXв.), взяли под контроль Понтийское царство (281 г. до н.э. - 62 г. н.э., или 983 - 1326 гг.) и встроились в его элиту, сохраняя традиции военной демократии. Между тем, вскоре в Крым пришли новые переселенцы - тюрки.

Огромное влияние на всю мировую историографию оказали тюрки, заселившие к тому времени вместе с аланами и готами всю Европу. Их государство так и называлось - Тюркский каганат, который сформировался в VI (с учетом сдвига в XI) веке на территории Алтая в составе Всея Руси.

Первоначально это был союз племён, принявших название «тюрк» или «тюркют». Территориально каганат располагался на обширных землях от Волги и Аральского моря до Северного Китая. В состав каоаната входили:

• Территория современного Казахстана

• Согд и Бухар

• Северный Кавказ (Алания

• Подонье (Русколань)

Каганат просуществовал до 603 (XII века с учетом сдвига) года, когда распался на Западно-тюркский и Восточно-тюркский каганаты из-за междоусобных войн и противостояния с Византией, Ираном и Китаем.

В 560-х (VIII в.) годах тюрки вышли к Волге, Северному Кавказу, Дону и побережью Азовского моря, где эти территории принадлежали савирам (сарматам), которые также назывались русами (роксаланами Руси Лоновой, Русколани) и аланами-ясами (выходцами с Кавказа, предками осетин).

Аланы были одним из основных народов, попавших в зависимость от Тюркского каганата в волго-донских степях. Это подтверждается словами тюркского правителя, записанными византийскими послами в 570-х (XI в.) годах:

"Посмотрите, несчастные, на аланские народы... которые были одушевлены безмерной бодростью, полагались на свои силы и осмелились противустать непобедимому народу тюркскому, но они были обмануты в надеждах. Зато они в подданстве у нас, стали нашими рабами".

Отношения между тюрками и аланами изначально были враждебными, но не слишком ожесточенными. В отличие от событий конца IV (X) века, в VI (XII) веке в Приазовье не было масштабных разрушений и жертв, что связано с тем, яс Один вместе с союзными племенами ясов покинул Асгард - Азов в поисках лучшей доли.

В 370-380-х (на самом деле, в X веке) годах гунны-печенеги прошли мимо Крыма и обрушились на «готское государство» Германариха, начав теснить союзы алан и готов. В течение второй половины V и начала VI века (XI-XII вв.) над Боспором распространялся «протекторат» гуннского племени утигуров, вернувшихся из Европы после распада Гуннского союза. Надписи с именами царей династии Тибериев-Юлиев датируются вплоть до конца V (XI) века.

В 520—530-х годах (XI в.) Византия устанавливает над Боспором прямую власть. Будто бы античный период, а на самом деле, русский период его истории плавно переходит в византийский без разрывов в эволюции материальной культуры. В 576 (XI в.) году территорию от современной Грузии и до Крыма завоёвывает после войны с Византией Тюркский каганат - союз гуннов-огузов.

В ходе Третьей Митридатовой войны, начавшейся в 74 году до н. э. (1190 г. по альтернативной хронологии), римский полководец Гней Помпей Великий одержал ряд побед над Митридатом VI Евпатором, что вынудило последнего бежать в Крым. В 63 году до н. э. (1201 г. по альтернативной хронологии) Митридат, опасаясь пленения римлянами, покончил с собой в Пантикапее (современная Керчь).

После смерти Митридата его сын Фарнак II предпринял попытку восстановить утраченные владения отца в Малой Азии. Оставив Асандра наместником на Боспоре, Фарнак направился в Азию. Однако к тому времени Гай Юлий Цезарь уже одержал победу над Помпеем и двинулся навстречу Фарнаку. В битве при Зеле (современный турецкий город Зиле) в 47 году до н. э. (1217 г. по альтернативной хронологии) Цезарь разгромил армию Фарнака. В честь этой победы Цезарь произнёс знаменитую фразу: «Veni, vidi, vici» (Пришёл, увидел, победил). В результате Понтийское царство (983 - 1326 гг.), также известное как Трапезундская империя (1204–1461 гг.), было завоёвано и присоединено к Римской империи. В 25 году до н. э. (1239 г. по альтернативной хронологии) Октавиан Август предоставил Херсонесу статус «свободного города», освободив его от власти боспорского царя и подчинив непосредственно Риму. Однако римская экспансия на Чёрном море вскоре столкнулась с противодействием кипчаков-скифов Яра (основное население Золотой Орды), что привело к разрушению римской Корсуни ханом Ногаем в 1278 г.

В 60-е годы I века (1320–1330 годы по альтернативной хронологии) нашей эры римляне провели крупную военную кампанию в Таврике для противодействия скифам. Легат провинции Мезия Плавтий Сильван успешно возглавил эту экспедицию по поручению императора Нерона и одержал победу над скифами. В результате Херсонес стал важным стратегическим форпостом римских вооружённых сил в Северном Причерноморье и фактически вошёл в состав провинции Нижняя Мезия.

Как мы видим на примере Крыма, то есть "Кромки" Скифии Яра и Скифии Мары, причиной локального национализма в различных странах Европы, предающего забвению русскую историю и русскую принадлежность освоенных территорий, в том числе и Швеции, священной для норманистов, является потребность застолбить пришлыми племенами славянские территорий Европы в ходе Великого переселения народов. В III веке (с учетом хронологического сдвига примерно в 600 лет, в IX веке) готы с характерной гаплогруппой I1, продвигаясь с боями, пересекли территории от Готского полуострова через Поморье, Прибалтику, Польшу и Малороссию, столицей которой была крепость Киев (Стрела Яра) на Днепре, до Северного Причерноморья и Италии. Попутно готы вступали в военные союзы с аланами, лангобрдами и пр., сохранив, тем не менее, русское самоназвание венды-вандалы. Как ни странно, согласно картам римского историка Тацита (1332 - 1396 гг.), ругии (руяне, арконцы), варины (варяги) и готоны (готы) еще существовали как отдельные этносы вплоть до XIV века. А если мы обратимся к хронистам франков, которые начали править Европой лишь с XIV в., то эти этносы существовали вплоть до XVII в., что переводит нас к относительно недавним событиям попытки России воссоединения с Пруссией, которую саботировал чистокровный сакс Петр III.

В 375 (942, сдвиг 567 лет) г. гунны Гунгарии разгромили Готское царство Германариха (265-375 или 832-942 гг.). В I книге "Войны с готами" Прокопий Кесарийский описывает этнический состав войск византийской армии под началом Мартина и Валериана, выступивших против остготов из италийского Королевства остготов (просуществовало в 489-555, или 1056-1122 гг. со столицей в Равенне) в 538-539 гг. (или 1105-1106 гг.) :

"гунны, славины и анты, которые живут по ту сторону Дуная, недалеко от его берегов".

Первый цезарь Руси Яровой Римской (Римской республики), Феодосий I Великий (347 - 395 гг., или 955 - 1003 гг.) успешно отразил их первую волну, подгоняемую гуннами, в Готской войне (377-382, или 985-990 гг.). Вместе с тем столь тесное общение с оседлыми народами не могло не отразиться и на самих печенегах. С изменением социально-экономической структуры их кочевого общества, единый когда-то союз печенежских племен с 20-х гг. XI в. начинает распадаться на отдельные орды. Очевидно, не последнюю роль в этом процессе сыграло появление в Восточной Европе новой волны тюркоязычных кочевников – половцев-кирчаков, потомков огузов (40-е гг. XI в.).

В битве на Каталаунских полях Галлии, состоявшейся под Труа (современная Шампань во Франции) в 451 (1018) г., участвовали объединенные войска Римской Республики и Тулузского королевства вестготов против союза гуннов (печенегов, кунгаров) и немецких племен под началом Аттилы, который жил в 395-453 гг., или 962-1020 гг. и стал единоличным властителем гуннов в в 434 г. - 1001 г. (сдвиг 567 лет для гуннов, печенегов). Если Аттила жил в 962-1020 гг., то его двойником является Иштван I (997-1038) - первый коронованный король Венгрии (с 1001 года).

Миграции с участием вышеперечисленных эрбинов (представителей гаплогруппы R1b) на исконно русские территории подтверждаются тем, что, например, в Саксонии-Анхальт, то есть в центре Германии, жил в 1113-1021 гг. до н. э. русскоговорящий серб-лужичанин с характерным субкладом восточных славян R1a-Z280. А Сербия говорит на диалекте русского языка.

Согласно историческим данным, первоначальные территории обитания печенегов (гуннов) были связаны с бассейном Сырдарьи и районом от современного Ташкента в сторону Хорезма, то есть неподалеку от места зарождения гаплогруппы R1b. До конца IV (X) века гунны-печенеги проживали в районе между Давани (Фергана) и владениями Яньцай (Аланья). С конца IV (X) по начало VII (XIII) века, находясь под властью эфталитов (белых гуннов), они соседствовали с огузами и вели постоянные войны за пастбища вокруг иссыхающего Аральского моря. Именно здесь, в бывшем Семиречье, зарождалось ядро немецкого этноса.

Существенный вклад в этногенез немцев, особенно саксов, внесли и обитавшие здесь саки. Саки считаются потомками носителей древностей срубной и алакульского варианта андроновской культур. Иранские источники называют саков «турами с быстрыми конями». Древнегреческие авторы называли саков «азиатскими скифами», то есть скифами Мары. После завоевания Персидской империи Александром Македонским (857-889 гг. жизни, сдвиг 1213 лет) в 334-331 гг. до н.э. (879-882 гг. н.э.), одна из групп сакских племён вторглась в пределы сатрапии Селевкидов Парфиены (III век до н. э.) и сыграла значительную роль в образовании Парфянского царства в 247 г. до н.э. (966 г. н.э.): вождь племени парнов Аршак стал основателем парфянской династии Аршакидов. Первой столицей Парфии стал Гекатомпил в районе современного Шах-Руд (также известного как Шахри-Кумис) около города Дамган в Иране.

Часть племён саков вторглась в Дрангиану и заняла её, дав ей название Сакастан (Страна саков, у Страбона лат. Sacasene - современный Систан на территориях Ирана и Афганистана).

Страбон достаточно подробно описывает набеги саков, сообщая, среди прочего, что они добирались даже до Каппадокии. Переселение саков было частью перемещения кочевых народов, запущенного вытеснением юэчжей племенем хунну около 175 г. до н. э. (1038 г. н.э.). В итоге они вместе с потомками первой волны переселения народов данами добрались до Саксонии и, к величайшей радости Рим, разграбили столицу Руси Яра - Аркону.

Всем привет!

Я честно пыталась читать одну современную книгу о Корее V-го века н.э., но «не шмогла». Если про Корею всё-таки интересно, пишите в коммах, и я найду какой-нибудь компромисс. Если не интересно, то тема откладывается на далекое потом. А сегодня я расскажу об одном из самых известных средневековых произведений, нашедшем множество отражений в массовой культуре. Но прежде, как обычно, о реальной истории.

Про Аттилу, чья личность и помогла мне прикинуть время действия в этом эпосе, я рассказывать не буду (поскольку уже сделала это тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 84. «Аттила»). Поэтому сразу поведаю о франках и бургундах, и о том, как они строили свои королевства.

Термин «франк» (и, следовательно, первое выделение их из массы прочих германцев) появился в III-м веке н.э. А к V-му веку они расселились по всей Нижней Германии. Полулегендарный вождь франков по имени Маркомир, живший в IV веке, стал отцом Фарамонда (ок. 420-426/428), которого считали, по одной из версий, отцом Хлодиона (Клодиона; ок. 426/428-447/448) и дедом Меровея. Причем Хлодион управлял в том числе и романизированным населением в более южных областях, и франки активно вовлечены были в V-м веке в политические процессы Европы. Так они, например, принимали участие в битве на Каталаунских полях (451г. н.э.), причем разные их представители сражались по разные стороны. Сложно сказать, было ли у них уже тогда какое-то подобие своего государства или нет (равно как и оспаривается историчность их первых «королей»), но уже тогда они не были слабы и незаметны, и доставляли проблемы соседям, как римлянам, так и другим германцам.

Григорий Турский упоминал не только Меровея и его предков, но и вождя Теодемера, сына Рихомера и Асцилы. И если это тот самый Флавий Рихомер, то он был родичем самого Арбогаста. Был ли он в родстве с Хлодионом или нет – вопрос открытый. О Фарамунде написано, по меньшей мере, два романа, названных его именем (хотя о них я рассказывать не буду), а Хлодион под именем Клодиона был упомянут в романе «Аэций, последний римлянин» (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 83. «Аэций – последний римлянин»). О Меровее же повествуется в романе «Астрея», о котором я постараюсь рассказать позже или выберу другую книгу, ещё не решила.

Меровей (447/448-457/458) интересен тем, что именно в годы его правления салическими франками произошло нашествие Аттилы и знаменитая битва между гуннами и римлянами. Судя по всему, именно Меровей управлял разграбленными и захваченными гуннами землями и позже он присоединился к римлянам, чтобы их изгнать. А его сын Хильдерик I (457/458-481/482) стал первым подтвержденным франкским королем.

Что же касается бургундов, то они появились у римских границ ещё во II-м веке н.э., воевали с другими германцами (гепидами и алеманнами) и совершали набеги на римские земли в III-IV-х веках, а примерно в 406-м году (тогда же, когда вандалы, свевы и аланы вторглись в Римскую империю, перейдя Рейн по льду) или чуть позже, около 411-го, бургунды создали своё первое королевство со столицей в Вормсе, причем большинство из них к тому моменту уже были христианами-арианами. И тут-то вот начинается интересное. Произошло создание их королевства благодаря тому, что бургунды поддержали узурпатора Иовина и получили от него земли (если верить историку V-го века Олимпиодору). Чтобы не начинать лишнюю войну, Феодосий позже сохранил эти земли за ними. А правил бургундами тогда некий Гундохар (правил ок. 406-436, причем с 411-го как король Вормсского королевства).

Гундохар этот интересен не только тем, что стал первым королем бургундов, но и тем, что воевал с Аэцием, состоял в родственных связях со многими известными людьми того периода (так его дочь была женой Рицимера, а знаменитый префект Рима Гундобад через его сына Гундиоха приходился ему внуком), и, самое главное, считается, что именно он стал прообразом Гунтера из знаменитого эпоса.

Гундахар в 435-м году напал на римскую Белгику, и для него это плохо кончилось. В борьбе с Аэцием он потерпел поражение, погиб сам и утянул за собой к праотцам братьев и многих сородичей. После его смерти поочередно правили его сыновья Гундиох (ок. 436-473) и Хильперик I (473-480), которого не надо путать с франкским. Причем именно в правление первого гунны добрались и до бургундов, разгромив их королевство и, похоже, поставив его в вассальную зависимость. В 451-м году бургунды выступали в борьбе гуннов с римлянами на стороне Аттилы. Гундиох и Хильперик правили своим народом уже на других территориях, в Сабаудии (Савойе, в современной юго-восточной Франции), куда их римляне вынудили переселиться, и столицей их стала нынешняя Женева.

Казалось, положение их было шатким, но после смерти Аэция и императора Авита всё переменилось, и бургунды стали наращивать мощь и присоединять к своему королевству новые земли. При Гундиохе они захватили Лугдунум (Лион) и дружили с вестготами. Но с его смертью всё опять переигралось, и королевство было разделено между его братом Хильпериком и сыновьями – Гундобадом (473-516), Годомаром I (473-486), Хильпериком II (473-491) и Годегизелем (473-501). Именно в таком виде земли бургундов и встретили условные падение Западной Римской империи и начало средневековья. Не трудно догадаться, что это обернулось междуусобицей и победителем из неё вышел Гундобад. Но это уже совсем иная история. А сегодня я хочу рассказать о временах Аттилы и первого бургундского короля Гундахара, борьба которых нашла своеобразное отражение как в «Старшей Эдде», так и в сегодняшней эпической поэме:

«Песнь о Нибелунгах»

Время действия: V век н.э., ок. 425/434-453гг.

Место действия: Франкское королевство, Вормсское (Бургундское) королевство, Исландия, империя Аттилы.

Интересное из истории создания:

Кто был автором этого произведения неизвестно, но создано оно было ориентировочно в конце XII – начале XIII века на средневерхненемецком языке, который был письменным языком в Германии XI-XIV-го веков. Тот, в свою очередь, с течением времени эволюционировал в современный немецкий язык (нововерхнемецкий).

Поэма эта явно основана на более ранних произведениях, некоторые из которых, вероятно, даже не дошли до наших дней. Сюжет её также во многом перекликается с более ранней «Старшей Эддой», хотя между ними есть и значимые расхождения. Интересно тут, кстати, и то, что частично на сюжет могла повлиять и реальная история вражды двух королев, одну из которых звали Брунхильдой. Только то были франкские королевы VI-го века.

И если прототипы Гунтера, его братьев и Атли (Этцеля) в принципе ясны, про Брунгильду тоже можно кое-что прикинуть, то образ Зигфрида (Сигурда) и его предков тут явно самый неопределенный. По поводу того, кто и почему послужил его прототипом, есть много версий, и я их пересказывать не буду, тем более что там порой встречаются очень странные варианты. Но могу высказать свои предположения. Если мы увязываем Зигфрида с конкретным временем и конкретными историческими личностями, и берем на веру то, что он был сыном франкского короля (в поэме его имя Зигмунд), то проще всего подумать на одного из сыновей легендарного Фарамунда, потому что это подходит и по дате, и определенное созвучие имен тоже присутствует.

Кстати, я читала о том, что в «Песни о Нибелунгах» время течет своеобразно, и герои, мол, не стареют, хотя проходят десятки лет, и это такой художественный прием. А я вот в этом не уверена. И моя версия состоит в том, что неувязка тут вызвана вот чем. «Старшая Эдда» и «Песнь о Нибелунгах» повествуют об одной и той же истории, но немного по-разному, и главное расхождение там в финале. Не буду сильно спойлерить, но кое-что вынуждена всё же раскрыть.

В «Старшей Эдде» история заканчивается гибелью не Гунтера и его спутников, а Атли (Этцеля), в то время как в «Песни о Нибелунгах» погиб именно Гунтер. Зигфрид (Сигурд) мог прийти в Вормс в начале V-го века, и, если он женился на Кримхильде около 417-го года, то спустя 36 лет история завершается в 453-м году, как раз, когда умер Аттила. А Фарамонд стал королем франков около 420-го года. Кримхильде в 417-м году могло быть всего 14-15 лет, тогда девушки выходили замуж рано, и, когда она по явным политическим мотивам стала женой Атли, ей было около 36-37 лет. Т.е. она уже не была юной, но всё ещё была относительно молода. В источниках написано, что сына от 2-го мужа она родила на 7-м году их брака, т.е. когда ей было около 42-43 лет. Теоретически даже в раннем средневековье женщина в этом возрасте могла ещё сохранять фертильность. Так что никакой рассогласовки тут может и не быть – все герои старели, но не слишком стремительно.

Всё переигралось и утратило историческую достоверность, когда автор «Песни о Нибелунгах» перенес эти временные рамки в свою поэму, но изменил финал. Допустим, мы можем сдвинуть начало истории на примерно 411-й год. И тогда у нас получается, что во второй раз Кримхильда вышла замуж примерно в 434-м году, т.е. в тот год, когда Аттила начал править гуннами. Но тринадцать лет прожить с ним она никак до конца этой истории не могла, потому что Гундахар-Гунтер погиб в 436-м году. Так что, думается мне, автор повторил канон, но сделал это неудачно. Хотя подтверждения моей версии у меня нет. А странно.

«Песнь о Нибелунгах» не только не потерялась в веках, но и со временем приобрела поразительную популярность. В.Г. Вагнер написал знаменитую оперу «Кольцо Нибелунга» в 1848-1874-х годах, а с появлением кинематографа стали снимать ещё и экранизации. Одни из самых первых – это «Нибелунги» Ф. Ланга 1924-го года и одноименный ремейк Х. Райнля 1966-67-го годов, а самый известный, пожалуй, фильм У. Эделя «Кольцо нибелунгов» 2004-го года. Кстати, похоже, с этого фильма, где он исполнял роль Гизельхера, начал актёрскую карьеру Р. Паттисон. И после такого идти в «Сумерках» сниматься… Фильм, кстати, не смотрела. Кто и поэму читал, и фильм смотрел, отпишитесь – насколько экранизация удалась? Ну а я пока поеду дальше.

О чём:

Зигфрид (или Сигурд в «Старшей Эдде») – сын короля франков Зигмунда и его супруги Зиглинды, и по совместительству молодой искатель приключений на свою голову. Слава о нем разнеслась далеко за пределы отцовского королевства, особенно после того, как он победил страшного дракона Фафнира и искупался в его крови, что сделало его неуязвимым для обычного человеческого оружия…Ну или почти неуязвимым – Зигфрид до одного неудачного момента благоразумно хранил в секрете, что после того, как омылся в драконьей крови, обнаружил листок, прилипший к лопатке.

В один несчастливый (как стало ясно позже) день Зигфрид, известный на родине плейбой, мечта всех франкских девиц и женщин от 14 до 84, давно наслышанный о красоте и добродетельности сестры бургундских королей, Гунтера и его братьев, решил, что это лучшая партия для такого молодца как он. И, несмотря на то что родные его отговаривали, отправился из Ксантена (ранее римская Ветера и чуть позже Колониа Ульпия Траяна) в Вормс (в римские времена Цивитас Вангионум, во времена бургундов Борбетомаг, и там даже был свой епископ).

Несмотря на все опасения бургундские короли встретили прославленного героя со всем радушием и даже извлекли из его приезда немалую пользу – именно Зигфрид отбил нападение вождя (короля) соседней страны. Да и Кримхильда о нем и прежде слышала, а тут вообще влюбилась по уши. Но Гунтер не торопился их поженить, и Зигфрид раз за разом порывался уехать, но каждый раз его что-то удерживало, да и принцесса ему тоже пришлась по нраву. Поняв, что больше тянуть нельзя, Гунтер и его верный вассал решили в последний раз, прежде чем отдать ему Кримхильду, поюзать героя на полную катушку:

«…

Сказал правитель рейнский: «Я отправляюсь в путь

И счастья попытаю, а там уж будь что будь:

Иль за морем Брюнхильду [68] добуду в жёны я,

Иль скатится до времени с плеч голова моя».

Возвысил голос Зигфрид: «Вам уезжать не след.

Все знают, сколь жестокий Брюнхильдой дан обет.

Нет, голову не стоит терять из-за неё.

Оставить вам разумнее намеренье своё».

«Коль ехать, — молвил Хаген, — и вправду вам охота,

Просите, чтобы с вамп опасность и заботы

Неустрашимый Зигфрид по дружбе разделил. [69]

Ведь он обычаи и нрав Брюнхильды изучил». [70]

Король воскликнул: «Зигфрид, надеюсь, ты не прочь

Отправиться со мною и в сватовстве помочь?

Коль за морем Брюнхильду добыть удастся нам,

Я за тебя — лишь пожелай — и жизнь и честь отдам».

Сын Зигмунда ответил: «Тебе помочь я рад

И от тебя за службу не попрошу наград,

Коль ты готов мне в жёны отдать сестру свою.

Уже давно я к ней любовь в душе своей таю».

«Готов, — уверил Гунтер, — и в том тебе клянусь.

Коль я, добыв Брюнхильду, в Бургундию вернусь,

С Кримхильдой в брак ты вступишь, разделишь с нею ложе

И будешь жить да поживать с супругою пригожей»...».

На первый взгляд кажется, что Гунтер просто втемяшил себе в голову такую безумную идею, а Хаген первый его отговаривает, но, на мой взгляд, похоже больше на хитро продуманный сговор. И Зигфрид повёлся.

Так вся эта компания попала в Исландию, где правила гордая королева Брюнхильда (а, по некоторым сведениям, ещё и бывшая валькирия, не утратившая ещё в полной мере своей силы), и где уж было Гунтеру с ней сладить? Так бургундскому королю не оставалось ничего иного, кроме как попросить одолеть королеву Зигфрида, что тот и сделал. Бургунды в итоге праздновали победу, а подавленная Брюнхильда собирала свои вещи, чтобы отправиться к берегам Рейна. И ещё никто не догадывался, во что выльется этот обман бедной женщины, ведь на этом Гунтер с Зигфридом при всём желании уже не могли остановиться…

Отрывок:

«…

В свои опочивальни герои удалились.

Перед любовным боем сердца их веселились —

Казалось, в нём победа обоим суждена.

И Зигфрид ею в эту ночь насытился сполна.

Когда воитель ложе с Кримхильдой разделил

И утолила дева его любовный пыл,

Ценить свою супругу стал больше жизни он.

Милей была ему она, чем десять сотен жён.

Но речь об их утехах вести я не охоч.

Послушайте-ка лучше о том, как эту ночь

Провёл король бургундский с красавицей женой.

Уж лучше б он возлёг не с ней, а с женщиной иной.

Ввели супругов в спальню, и разошёлся двор,

И дверь за молодыми закрылась на запор,

И Гунтер мнил, что близок миг торжества его.

Увы! Не скоро он сумел добиться своего.

В сорочке белой дева взошла на ложе нег,

И думал славный витязь: «Я овладел навек

Всем тем, к чему стремился так долго и так страстно».

Теперь он был вдвойне пленён Брюнхильдою прекрасной.

Огонь, горевший в спальне, он потушил скорей

И, подойдя к постели, прилёг к жене своей.

Король, желанья полон, от счастья весь дрожал

И дивный стан красавицы в объятьях пылко сжал.

Всю чашу наслаждений испил бы он до дна,

Когда бы сделать это дала ему жена.

Но мужа оттолкнула она, рассвирепев.

Он встретил там, где ждал любви, лишь ненависть и гнев.

«Подите прочь! — сказала красавица ему. —

Я вижу, что вам нужно, но не бывать тому.

Намерена я девство и дальше сохранять,

Пока не буду знать всего, что мне угодно знать».

Сорочку на Брюнхильде король измял со зла.

Стал брать жену он силой, но дева сорвала

С себя свой крепкий пояс, скрутила мужа им,

И кончилась размолвка их расправой с молодым. [110]

Как ни сопротивлялся униженный супруг,

Он был на крюк настенный подвешен, словно тюк,

Чтоб сон жены тревожить объятьями не смел.

Лишь чудом в эту ночь король остался жив и цел.

Недавний повелитель теперь молил, дрожа:

«С меня тугие путы снимите, госпожа.

Я понял, королева, что мне не сладить с вами,

И вам не стану докучать любовными делами».

Но не сумел мольбами Брюнхильду тронуть он.

Его жена спокойно вкушала сладкий сон,

Пока опочивальню рассвет не озарил

И Гунтер на своём крюке не выбился из сил.

Тогда спросила дева: «Не стыдно ль будет вам,

Коль вашим приближённым войти сюда я дам

И все они увидят, что вас связала я?»

Король промолвил ей в ответ: «Погибнет честь моя,

Но вам от срама тоже себя не уберечь.

Поэтому дозвольте мне рядом с вами лечь,

И коль уж так противна вам мужняя любовь,

Я даже пальцем не коснусь одежды вашей вновь».

Брюнхильда согласилась с супруга путы снять

И королю на ложе дала взойти опять,

Но, повинуясь деве, так далеко он лёг,

Что до её одежд рукой дотронуться не мог.

Явились утром слуги будить господ своих

И в новые наряды одели молодых.

Весь двор был весел духом и шумно ликовал,

Один виновник торжества скорбел и тосковал…».

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Я читала «Песнь о Нибелунгах» ещё в 2016-м году, и многие моменты мне пришлось освежать в памяти. Тогда я не слишком высоко оценила это произведение и сочла его скорее средним, чем отличным. Из моментов, которые и сейчас можно назвать минусами, я бы назвала историческую недостоверность и некоторую наивность что ли местами, но оно и понятно. С этим и в XIX-м веке были проблемы. К тому же я понимаю, что кому-то, наверное, тяжеловато будет читать стихи, хотя они там максимально простые и понятные.

В остальном я могу говорить только о плюсах, и «Песни о Нибелунгах», и «Старшей Эдды» в части, что повлияла на создание этой эпической поэмы. Хотя некоторые моменты тогда были каноничны, а теперь превратились в истлевшие штампы, в целом сама история довольно нестандартна, причем некоторые подтексты, то, о чем не говорилось в тексте, но что подразумевалось, придает истории особой перчинки. Так Брюнхильда мстила Зигфриду далеко не только за обман и унижение в истории со сватовством Гунтера и всем, что было после, но и за то, что предал их любовь. На их прошлые отношения намекается в сцене прибытия бургундцев ко двору Брюнхильды. А то, что было после того, как Кримхильда в пылу гнева раскрыла сопернице, это вообще форменное безумие, но в хорошем смысле слова.

Вообще я считаю, что эта история особенно хороша своей жизненностью, сложными конфликтами и тем, что среди главных персонажей там вовсе нет однозначно хороших и однозначно плохих. И отношение к ним может в ходе повествования меняться, например, от симпатии до отвращения и от жалости до отторжения, или от отторжения к пониманию и сочувствию. И это делает историю по-настоящему живой и новаторской в рамках той эпохи, потому что автор не мог не понимать, что закладывает именно это. Да и образы, особенно женские, удались ему на славу. Я хотела эту заметку ещё вчера публикануть (но не успела) – потому что вот где реально сильные женщины) И я не помню деталей, но помню основную канву повествования и самые сильные моменты даже спустя 9 лет, а это явно признак качества.

И ещё не могу не сказать. Когда читала «Старшую Эдду», концовка вызвала у меня непонимание и отторжение. Много позже она вдруг предстала предо мной в ином виде, и у меня открылись глаза – Кримхильда так поступила, не потому что она чокнутая, а потому что простила братьям прежние обиды ради борьбы с общим врагом их страны, народа и семьи, каковым для бургундов и был завоеватель Атли (Аттила). И да, смена парадигмы, перевес в сторону брачных отношений вместо отношений кровных, тут имеет значение, но этого недостаточно для понимания, если вот не учитывать исторический контекст. Так что, надеюсь, я дала необходимую базу для понимания этих произведений и замотивировала с ними ознакомиться, а прочитать их стоит однозначно, не только потому что это классика и очень известная вещь, но и потому что это в самом деле очень интересно.

Всем привет!

В прошлый раз я рассказывала о том, как императором стал Валентиниан III (425-455), поначалу при регентстве своей матери, Галлы Плацидии, и об их противостоянии со знаменитым полководцем Аэцием. Но без сегодняшнего витка истории повествование это оказалось бы неполным. Поэтому сегодня я хочу рассказать не о римлянах и их соседях-ромеях Восточной империи, а о тех варварских королях, что создали свои государства там, где больше не могла крепко держаться Римская империя.

И начать надо, разумеется, с сильнейших из варваров тех мест и того времени – с гуннов, и, само собой, нельзя не сказать о Биче Божьем – Аттиле (434-453), который правителем огромной страны на востоке тогдашней Европы стал, вероятно, наравне со своим старшим братом Бледой (434-444), получив власть от своего дяди – Руа, или Ругилы. Империя братьям досталась уже не маленькая, но хотелось большего, особенно Аттиле. Возможно, именно по этой причине он, в конце концов, избавился от брата и стал править единолично, и в последующие годы расширил владения гуннов до максимальных размеров. Сами гунны при этом в основном сохраняли кочевой образ жизни, опираясь на охоту и кочевое скотоводство в своей экономике (земледелием, вероятно, занимались покоренные ими народы), городов не строили, но подобие столицы Аттила всё же создал на берегу Дуная. То была деревянная крепость с деревянными же домами внутри. И, если вождь гуннов не был в походе, то ожидал послов и своих вассалов именно там.

Но  в походах Аттила, видимо, бывал часто, раз сумел присоединить столько земель. И никак не мог остановиться. Он долго воевал с Восточной Римской империей – с 441 по 450-й год, начиная эту борьбу ещё с братом. А в 450-м году стал посматривать в сторону Западной Римской империи. И надо ж было именно в это время приключиться одной неудобной истории в императорской семье…Вот тут-то и вышла на сцену дочь Галлы Плации и сестра Валентиниана – Юста Грата Гонория. Она была на несколько лет старше брата-императора, но тот в 437-м году женился на родственнице – Лицинии Евдоксии, дочери Феодосия II и императрицы Евдокии, а Гонория даже и к 450-му году, похоже, оставалась незамужней и пользовалась всеми привилегиями богатой незамужней женщины. То ли она замуж и не стремилась, то ли родственники долго не одобряли её кандидатов и не предлагали своих – не понятно.

Однако в браке у Валентиниана родились лишь две дочери, Евдокия и Плацидия, и, возможно, именно это навело его на мысль о необходимости всё-таки устроить брак сестры. Ну или то, что свободолюбивая, но не аккуратная Гонория окончательно испортила себе репутацию внебрачной беременностью) В любом случае около 449-450-го её якобы помолвили с немолодым и очень благонадежным сенатором Геркуланом, брак с которым в планы принцессы не входил. И она не придумала ничего лучше, чем, подобно «дахамунцу» из Древнего Египта (о том, что это была за история, рассказывается в книгах, отмеченных тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 20. «Синухе, египтянин» и в следующей за ней заметке) написать послание врагу своей страны, Аттиле, с предложением, от которого нельзя отказаться – освободить её из заточения и жениться на ней самому.

Не известно, правда эта история или нет, но, если да, то Аттила не упустил такой охренительной возможности и с удовольствием воспользовался предлогом. Так вот он в 451-м году и совершил первый поход против Западной Римской империи, напав на Галлию, где произошла знаменитая битва на Каталаунских полях. Аттила двигался бодро, захватил многие города, но в той битве что-то пошло не так. Несмотря на то, что обе стороны понесли огромные потери, и в том бою даже пал преемник Валии (415-418/419) и пятый король вестготов Теодорих I (418/419-451), которого пришлось сменить его старшему сыну Торисмунду (451-453), причем на троне, но не в бою, урон, нанесенный войскам гуннов, похоже, оказался намного большим. И вскоре Аттила увёл свои войска.

На этом и закончился его первый поход против римлян, но уже на следующий год он предпринял второй, на этот раз на Италию. И снова, можно сказать, несмотря на все успехи, дело закончилось ничем. С Аттилой вёл переговоры папа Лев I Великий (390-461), но главной причиной того, что Бич Божий развернулся и ушёл, похоже, стало то, что на гуннов обрушилась чума, и на помощь соседям Маркиан (450-457), преемник Феодосия II (408-450) и его зять (женатый на сестре Феодосия, Пульхерии; поскольку у самого Феодосия родились и успели вырасти лишь две дочери, вопрос наследника Пульхерия решила вот таким вот образом), прислал подмогу, которая наносила весьма ощутимые удары по варварам.

В общем, Аттила вернулся домой очень недовольный, а потом стал требовать от Маркиана дань, оговоренную с Феодосием. Тот пытался договариваться миром и подарками, но не очень успешно. Благо ему повезло, что Аттила и не туда метил, а в 453-м году снова напал на Галлию, где отпор ему дал уже тот самый новый вестготский король Торисмунд. Короче, ушёл опять Аттила, по сути, ни с чем. Впрочем…Нельзя исключать, что именно из этого похода он и привёз с собой роковую красавицу по неволе – Ильдико. Аттила вообще баб любил не меньше, чем походы, из которых, видимо, их и привозил пачками, и у него было множество детей от кучи жён и наложниц. Но это-то и стало тем, что погубило всё, что он создал. Развлекухи с новоиспеченной женой Ильдико стали последней его радостью в жизни, потому что наутро пришлось объявить, что великий гунн отправился к праотцам, похоже, из-за давних проблем со здоровьем. Его сыновья тут же устроили борьбу за власть, и каждый остался с тем, что успел отхватить. Так развалилась великая империя гуннов, а сами они стремительно стали терять свои территории, и либо ушли к Причерноморью, либо смешались с другими народами, в частности с гепидами, которые в бывшей Дакии позже создали королевство.

Об Аттиле написано немало книг. Изначально я хотела прочитать и разобрать роман «Раб гуннов» Р. Гардони, но нигде его не нашла. А в процессе поисков наткнулась на другую книгу, которая вполне отвечала моим запросам:

«Аттила» («Гунны») Т. Костейна

Время действия: V век н.э., ок. 425-454гг.

Место действия: Западная Римская империя и империя гуннов (территории современных Италии, Венгрии, Франции).

Интересное из истории создания:

Томас Бертрам Костейн (1885-1965) родился в Брантфорте в канадском Онтарио в семье Джона Герберта Костейна и Мэри Шульц. Учился он в средней школе и затем в Brantford Collegiate Institute, и ещё в школьные годы написал первые свои четыре романа, но издательства их не приняли. Успех пришёл позже.

В 1902-м году Т. Костейн стал репортером газеты Brantford Courier, после того, как там приняли и напечатали его детективный рассказ, а затем работал с другими, в том числе ведущими, издателями журналов, посвященных литературе, сначала в Канаде, а потом и в США, куда переехал в 1920-м году. С 1934 по 1942 год он сотрудничал с литературным отделом студии 20th Century Fox. Тогда же, в 1942-м году, вышел в печать его роман «For My Great Folly» («Прихоть длиною в жизнь»), который вскоре стал бестселлером и позволил Костейну окончательно встать на писательскую стезю. Причем писал он именно историческую прозу, и особенно на темы периода развала Римской империи и истории Англии, в частности эпохи Плантагенетов и XVIII-го века. Самые известные его произведения – «Чёрная роза», «Королевский казначей», «Блистательный путь» и, особенно, «Серебряная чаша», ставшая не только очередным бестселлером, но и экранизированная студией Warner Bros.

Роман «Аттила» (авторское название «Тьма и заря» («The Darkness And The Dawn»), но известен также под названием «Гунны») был издан в 1959-м году. Именно под названием «Гунны» я его и нашла в издании «Терры» 1997-го года.

О чём:

Великий и ужасный Аттила, хоть уже достиг зрелых лет и на всех порах мчался к старости, ещё чувствовал себя полным сил, а потому планировал новые походы, новые браки и новых детей, хотя у него и прежних было несколько десятков, и им уже было тесновато в деревянной гуннской «столице». Походов на его век тоже пришлось немало, и он стал к 450-му году обладателем огромной империи, где не всё и не всегда шло гладко. Вот, например, за несколько лет до начала этой истории в одном подвластном Аттиле селении, расположенном на плоскогорье близ верховий Дуная, его наместник так беспределил, что дошёл до того, что убил одного землевладельца, присвоил себе его земли, а его жену и сына со странным для тех мест именем «Николан» продал в рабство.

Николан, пробыв около трёх лет в римском рабстве у самого Аэция, сбежал при помощи новообретенного друга и не придумал лучшего решения своих проблем, кроме как предложить себя в служители вождю гуннов, чтобы помогать решать его проблемы в обмен на решение своей. А так как проблем у Аттилы было хоть отбавляй, он счёл это удачным приобретением.

Вот и в тот день всё началось с неприятности…Точнее с приятности, которая очень скоро перешла в неприятность: Аттиле представили новую потенциальную невесту по имени Сванхильда, которая заняла все его помыслы и тут же стала объектом страстного вожделения. Но едва зашла речь о свадебном подарке для неё, как вскрылся огромный упс – девушка оказалась дочерью того вассала Аттилы, которого он незадолго до того вызвал в свою ставку и приговорил к смерти за неповиновение. И даже хитрость, придуманная хитрым Аттилой, чтобы выйти из этой щекотливой ситуации, никак ему не помогла – отец девушки всё равно оказался казнён, а сама она загадочным образом вскоре погибла, будто бы при попытке к бегству. Подозревавший в интригах некоторых из своих жён Аттила призвал к себе Николана с тем, чтоб он помог ему разобраться, а сам стал думать, где б ему найти себе новую жену, такую же золотоволосую, как и погибшая Сванхильда.

Впрочем, среди претенденток оказалась вдруг ещё одна, послание от которой вождя немало удивило и озадачило – через своего евнуха Гиацианта ему послала заманчивое предложение сама Юста Грата Гонория, сестра императора Валентиниана, которая предлагала взять её в жены со всеми вытекающими в обмен на всего лишь собственное освобождение.  Аттила и так планировал поход на Западную Римскую империю, но разумно ли разбрасываться такими козырями?

Отрывок:

Не смогла удержаться и выбрала именно этот эпизод.

«…Дворец Аттилы, отгороженный от города высокой деревянный стеной, не поражал размерами. Над воротами развевались знамена покоренных гуннами государств, а над ними гордо реял королевский штандарт Аттилы, с изображение Серого Турула. Все материалы для строительства дворца были доставлены издалека. Большую его часть занимал обеденный зал, в котором Великий Танджо трапезничал со своими приближенными. В конце зала находилось возвышение, отделенное от зала тяжелыми занавесками. Там Аттила спал на огромной квадратной кровати, захваченной его дядей Ругиласом в каком-то византийском городе и привезенной сюда на повозке, запряженной шестью лошадьми. Под возвышением размещалось несколько небольших комнат, в одной из которых великий правитель занимался делами своей необъятной империи.

В ней он и сидел за мраморным столиком, в свое время украшавшим какой-нибудь греческий дворец, погруженный в раздумья. Увидев вошедшего Гизо, Аттила недовольно нахмурился.

— Он пришел, — объявил слуга. — Стоит и смотрит на кровать. Наверное, гадает, спят ли в ней все жены одновременно.

— О ком ты?

— О ком я? Естественно, об этом сладкоголосом старикашке. Ястребе, рядящемся в тогу голубя. О Микке Медеском.

— Пригласи его сюда, — пробурчал Аттила, не поднимая глаз.

— С ним еще один человек. Я вижу его впервые. Он хочет увидеть тебя первым.

— Пусть будет так.

Но Гизо и не думал уходить.

— Женщину в шлеме не примешь за солдата. Этот носит цвета слуги Микки, но сразу видно, что к каравану он не имеет ни малейшего отношения. Так кто он? Чего он хочет?

— Приведи его, и я все выясню сам, — резко бросил Аттила.

Гизо привел невысокого мужчину в тунике из грубой ткани с широкими красными лентами по шее и подолу. Действительно, он ничем не напоминал широкоплечих здоровяков с могучими руками, работавшими на Микку. Скорее он напоминал чиновника государственного управления, не поднимающего ничего тяжелее стилоса. Да и держался он с достоинством.

— Меня зовут Гиацинтий, о великий и всемогущий Аттила. — Я — слуга, и доверенный слуга, иначе меня не послали бы с этой миссией, принцессы Гонории.

Аттила вскинул голову и пристально посмотрел на визитера.

— Принцессы Гонории? Сестры моего царственного брата императора Рима?

— Да, о Великий. Я привез от нее письмо, — Гиацинтий извлек письмо из потайного кармана в поясе. Положил его и золотое кольцо на стол перед владыкой гуннов. — Это кольцо моей госпожи, принцессы. Свидетельство ее уважения к вашему величеству и доказательство того, что письмо от нее.

Аттила взял со стола тоненькое колечко с императорским гербом, пристально оглядел его. Кивнул, показывая, что не сомневается в подлинности письма. Почему принцесса Гонория пишет ему, подумал он. Хочет убедить отказаться от намеченного похода на Римскую империю? Он попытался вспомнить историю, которую рассказывали о принцессе Гонории несколько лет тому назад, но без особого успеха.

— Если Великий не читает по-латыни… — начал посыльный.

— Не читаю! — резкость тона показывала, что Аттила полагал ниже своего достоинства изучать язык Рима.

— Тогда, о король королей, позволь мне прочесть письмо. Оно строго конфиденциально. Как, несомненно, известно, владыке, принцессу, мою госпожу, последние годы держат в заточении из-за ее деяний, которые мать и брат, августейший император сочли за оскорбление.

И тут Аттила вспомнил, что это было за деяние. Принцесса допустила серьезный просчет. Взяла в любовники домашнего слугу. Звали его Евгений и он, разумеется, не годился в любовники сестре божественного императора. Бедолагу без лишних слов обезглавили, и более никто ничего не слышал о принцессе. Разве что говорили, что ее держат под строгим надзором. Так что интерес Аттилы к письма разом возрос.

Гиацинтий начал читать. Гонория соглашалась выйти замуж за Аттилу при условии, что он вызволит ее из заточения и вернет ей все поместья и почести, которых ее лишили. Закончив короткое письмо, посыльный добавил, что за его госпожой постоянно следят и ей не без труда удалось вынести письмо из дворца. А затем он, Гиацинтий, скрылся под личиной торговца в караване Микки, чтобы доставить письмо великому правителю, которому оно предназначалось. И он будет очень признателен владыке, если более никто не увидит письма.

— Меня ждет смерть, о король королей, если станет известно о моей роли в передаче письма, — Гиацинтий поник головой. — Но ради моей госпожи я готов на все.

Аттила тем временем вспомнил и другие подробности. По его мнению, Гонория была шлюхой, пусть и королевской крови. Молодая, прекрасная, она не сдерживала своих страстей… Когда его армии захватят Рим, сказал он себе, ему уже не потребуется ее согласие. Он возьмет ее в жены, если будет на то его желание. А скорее всего, отдаст Гонорию одному из своих военачальников, поскольку женщины ее возраста его уже не волновали. И в то же время он не мог не гордиться тем, что римская принцесса сама предлагала ему брачный союз.

Дабы не выдать охвативших его эмоций, Аттила ответил коротко, ледяным тоном. Предложение принцессы будет рассмотрено, он найдет способ довести до нее свой ответ.

Произнося эти слова, Аттила не отрывал взора от лежащих на столе редких и дорогих предметов. То были трофеи прошлых набегов. Их можно было найти в самом захудалом доме столицы. Выбрав перстень с прекрасным опалом, все его существо восстало против подобной расточительности, Аттила протянул его Гиацинтию. То была награда за риск. А затем взмахом руки отпустил посыльного.

Как только за Гиацинтием закрылась дверь, Аттила забарабанил по китайскому гонгу, вызывая Гизо. Слуга вошел, замер у порога.

— У тебя лисий слух. Что ты слышал о принцессе Гонории? — спросил Аттила.

Гизо затворил за собой дверь.

— Сладострастной Гонории. Она ни в чем не знала меры, — он помолчал, усмехнулся. — Ее не могли не посадить под замок. Теперь о ней ничего не слышно. Считанным людям известно, где она находится.

Аттила нахмурился. Он надеялся услышать более подробный ответ.

— Я знаю, где она находится!

— Ясно! Значит, этот малахольный явился к тебе по ее просьбе, — Гизо махнул рукой. — Только зря он превозносил ее добродетельность. Принцесса — открытая дверь, куда может постучать и войти каждый.

— Болван! — взорвался император гуннов. — Пошли сюда Микку. И не попадайся мне на глаза, чтобы у меня не возникло искушения укоротить тебя на голову.

— Я и есть болван, — весело согласился Гизо.

Микка вошел в залу и остановился перед правителем гуннов, склонив голову и не отрывая глаз от пола.

— О великий Аттила, рожденный на небесах и на земле, признанный солнцем и луной, я твой покорный слуга.

— Рассказывай, — приказал Аттила.

И Микка заговорил, показывая, что караван и торговля не более чем прикрытие его истинного занятия. Микка был шпионом, несомненно, хорошо оплачиваемым шпионом человека, вознамеревшегося в скором времени опустить свой тяжелый сапог на шею цивилизации.

— Мир дрожит, о великий Танджо. В Константинополе, Равенне, Риме знают, что скоро ты нанесешь удар. Но на кого он падет? Вот о чем гадает весь мир. Разговоры только об этом. Большинство сходится в том, что ты навалишься на Рим. Город замер в страхе. Римский епископ, которому я продал много странных товаров, странных в том, что они могли потребоваться священослужителю, ничего не купил у меня, когда мы виделись с ним две недели тому назад. Его лицо посерело, руки тряслись. Он сказал: «Мне ничего не нужно, потому что скоро я погибну в пламени, что уничтожит Рим».

Аттиле понравились эти слова. Ему льстило, что в далеком Риме его боятся далеко не последние там люди. Но сейчас мысли Аттилы занимало другое.

— Что ты можешь сказать мне о принцессе Гонории?

Глаза Микки сузились. Он понял, что его приглашают пройтись по тонкому льду. Что хотел услышать от него этот гунн?

— Гиацинтий оказался достаточно хитер, чтобы не выдать мне своих секретов, о владыка Земли, — осторожно ответил он. — Мне лишь известно, что он хотел поговорить с тобой о принцессе. Возможно, я мог бы что-нибудь добавить к его словам, если б знал суть его миссии, — он замолчал, но Аттила не промолвил ни слова. — Я могу сказать лишь одно: она сейчас где-то в горах между Римом и Равенной. При ней много челяди, так что она ни в чем не знает недостатка. Но ей запрещено покидать мраморные стены ее дворца.

— Что ты о ней думаешь?

Микка ответил без малейшей запинки.

— Она мудра и благоразумна. Если ей удастся взять вверх над императором, что вполне вероятно, она подчинит Рим своей воле.

— А как она выглядит?

Микка задумался.

— Дело в том, что я не видел принцессу уже четыре года. Трудно сказать, как изменится женщина за такой срок. Когда же мы виделись последний раз она была… как бы это сказать, обворожительна. Настоящая королева, и в то же время очень женственная и соблазнительная. Мужчины не могли оторвать от нее глаз.

— Все это пустые слова, — бросил Аттила. — Королев и принцесс всегда превозносят до небес. Тебе говорят, что она прекрасна, а при встрече выясняется, что у нее мутные глаза и прыщавая кожа. Тебе говорят, что у нее потрясающая фигура, а ты видишь слоновьи бедра. Царственное величие ослепляет мужчин, так что говори мне правду.

Микка кивнул.

— Когда я последний раз видел ее, она была красавицей, о божественный. Какова она сейчас? Я не знаю.

— Она темная или светлая?

— Темная, о великий король. Глаза ее, что два озера под луной. Роскошные черные волосы. Да, о могучий, о такой женщине можно только мечтать.

— А что за скандальные истории рассказывали о ней?

Микке вспомнилось, о чем шептались мужчины, лежа на скамьях в римских банях. Но он уже понял, что именно хотел услышать от него Аттила. А потому не стал упоминать о них.

— Если кто и говорил нечто подобное, то не в моем присутствии.

— А что говорили о ней?

— Да много всего. Но, великий Танджо, женщина, раз споткнувшаяся, всегда становится жертвой сплетен. Люди утверждают то, во что хотят верить.

— Эта правда, — кивнул Аттила. — Нельзя слушать дураков.

Гунн задумался. Он не верил этому высокому старику, что, согнувшись стоял перед ним. Микка ничего не говорил просто так. Однако, Аттила услышал от него то, что и хотел.

— Перейдем к более важным делам. Как поживает Аэций?

Аттила спрашивал о диктаторе Рима. Мальчиком Аэций был послан заложником ко двору Ругиласа. С Аттилой они были одногодками. Вместе скакали верхом, боролись друг с другом, участвовали во всех состязаниях. Легконогий, гибкий Аэций во всем брал вверх над ширококостным, тяжеловесным гунном, за исключением силовых единоборств. Аэций прекрасно декламировал стихи, пел, играл на лютне…»

Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:

Пожалуй, я бы сказала, что эта книга написана по канонам начала ХХ-го века со всеми присущими атрибутами. Чтобы понять, что я имею в виду, достаточно глянуть несколько фильмов в жанре пеплум, которые были популярны как в начале прошлого столетия, так и в 1950-60-х годах, когда была написана или, по крайней мере, издана эта книга. Костейн явно знал, что нравится его современникам, и писал именно так. Не удивительно, что у него были и успешные книги-бестселлеры, и экранизации. Вместе с тем это, как обычно и бывает, убавило очков свежести и оригинальности, и я бы назвала эту книгу крепким середнячком, но не сверх того. Сюжет там довольно незамысловатый, а каких-то особых идей нет. Единственное, на чём акцент Костейн в этом плане сделал – это на вопросе перехода в христианство именно по убеждению, и у него этот троп вышел, хоть и не очень правдоподобным, но красивым. И ещё главные конфликты крутятся, пожалуй, вокруг дихотомии долга и личных интересов, а эта тема, хоть и не нова, но актуальна всегда.

Первую треть я прочитала с интересом, гг в лице Николана и его друг Ивор – персы, хоть и не блещущие оригинальностью и глубиной, но всё же симпатичные, за ними занятно следить, им сопереживаешь, и им желаешь успеха, а это немаловажно. Из женских персонажей я бы выделила разве что Гонорию, которую вроде автор и пытался показать эдакой фифой и развратницей, но вместе с тем она явно получилась не обделенной интеллектом и яркой, хоть её появление в романе и было кратковременным. Вроде как напрашивается её сравнение с вдовой Тергесте, но…это не то. Та меня почему-то совсем не впечатлила, хотя в целом такие персонажи мне нравятся.

Что ж касается Аттилы и Аэция, то они выглядели именно так, как должны были с учетом всего, что подводило к этому ранее – как два сражающихся друг с другом чудовища) Так что в этом плане я была вполне удовлетворена. Тем не менее, мне показалось, что где-то, начиная со второй трети, книга начала подбуксовывать, и читать было уже тяжелее. Тем более что в попавшемся мне переводе хватало косяков, в том числе грамматических (без учёта странных авторских имен и топонимов). И должна признать, что исторически Костейн тоже далеко не всегда и не во всём был точен, во всяком случае, если судить по тем историческим сведениям, с которыми знакома я. Но в основном его допущения смотрелись вполне уместно.

В заключение могу сказать, что книгу эту я бы рекомендовала в качестве необременительного и в целом приятного приключенческого чтива на пару вечеров, чтобы отвлечься от обыденных забот. Вряд ли это одна из лучших книг про Аттилу, но точно и не одна из худших.

Наиболее полный список постов о I-м веке н.э. тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 64. «Трилогия об Иосифе Флавии»

А о II-м веке н.э. тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 68. «Марий Эпикуреец»

А о III-м веке (или рубеже веков) тут:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 69. «Троецарствие»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 69.2. «Предание о людях ва» и «Записки о поисках духов»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 70. «В дни Каракаллы»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 71. «Семейные фавориты»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 72. «Зенобия из рода Клеопатры»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 73. «Серебряная ветвь»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 74. «Шахнаме»

О веке IV-м:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 75. «Елена»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 76.1 «Таис»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 69.1. «Записки о поисках духов»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 76. «Юлиан»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 77. «Самвэл» и «Шахнаме»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 78. «Орёл в снегу» и «Пак с Холмов»

О рубеже IV-V веков:

История нашего мира в художественной литературе. Часть 79. «Записки о буддийских странах»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 81. «Гипатия»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 82. «Семь красавиц» и «Шахнаме»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 78.1. «Последние римляне»

История нашего мира в художественной литературе. Часть 83. «Аэций – последний римлянин»

Если пост понравился и был полезен, ставьте лайк, пишите коммы, жмите на "жду новый пост" или даже закиньте денежку на счёт. Всё это очень поможет и мне, и моему проекту.