Алекс Люлли сумел увернуться от короткого удара левой рукой, коронного в челюсть, от прямого в корпус, в тот момент, когда он увеличивал дистанцию между собой и противником, но Ханс Мулин уже слишком устал, чтобы продолжать эти игры. К тому же он теперь знал, на что был способен этот мальчишка, и ехидная, издевательская улыбка давно сползла с его лица. Собрав оставшиеся силы, здоровяк, пригнувшись, стремительно метнулся вперёд, нанося хук правой в голову. «Удар кобры» — так прозвали этот приём завсегдатаи «Монтанары».

Удар был настолько силён, что Алекс сразу потерял сознание.

* * *

— Ты совсем сдурел, братец? Как ты себе это представляешь? — сжав маленькие кулачки, Фиби наступала на Алекса.

Лицо сестры покраснело от гнева, волосы растрепались.
— Что представляю? — делая пару шагов назад, улыбнулся русоволосый, зеленоглазый, жилистый мальчишка несколькими годами старше, стремясь обратить всё в шутку.
— Твои похороны! Тебя же там убьют!
— Не говори глупостей!
— Тут чёрным по белому написано: «Участники подписывают отказ от претензий в случае травм и увечий»! — взмахнув ярким рекламным флаером и с трудом сдерживая слёзы, срывая голос, закричала сестрёнка.
— Так эти травмы ещё получить надо.
— ЭТО НЕ-СМЕ-ШНО! Я пойду к Камю!

Ножка Фиби в старом, побитом ботиночке пнула старый ящик из-под щёлока, так что тот брызнул во все стороны кусочками ржавчины.
— Всё будет хорошо.

Схватив младшую сестрёнку, которой на днях исполнилось тринадцать, Алекс прижал её к себе.
— Фиби, ты же понимаешь, что у нас нет выхода. Лекарства подошли к концу. Совсем. Купить их не на что. Нуний никому не нужен. В Империи он не используется. А у нас двенадцать человек с диабетом, одиннадцать с астмой, я уж не говорю про другие заболевания. Ты что, хочешь, чтобы маленький Жильбер задохнулся? Он не может спать. Уна в отчаянии.
— Я всё понимаю, — по худым, бледным щекам девчонки потекли крупные слёзы. — Но я не хочу тебя терять. Мы с мамой не можем тебя потерять. Как папу!
— Я буду стараться не потеряться… — грустно улыбнулся Алекс.
— Может, тебя не возьмут? Тебе же ещё восемнадцати нет? — с надеждой задрала мордочку вверх сестра, перестав дышать.
— Я возьму документы Чарли, — раздалось негромко в ответ. — На снимке мы похожи словно братья. Ему они теперь не понадобятся.

Спрятав голову на груди брата, девчонка отчаянно зарыдала, спугнув стайку мелких пичуг, расхаживающих по крыше звездолёта.

* * *

Корвет Пограничной стражи имперцев, проплывший над головой, заставил Алекса замереть соляным столпом на посадочной площадке. Вот это силища! Сколько орудий! Точно такие же прилетали к ним сразу после того, как проклятые самураи убрались восвояси. Русские солдаты обыскали шахту, запломбировали её. Добываемый на прииске нуний был у русских запрещён из-за своей токсичности, а значит, и в нейтралке реализовывать его тоже было нельзя. Зато имперцы сбросили им пару огромных контейнеров с едой. И чего там только не оказалось! Все так были рады! Вот только там не было лекарств. Совсем не было.

Камю послал запрос в благотворительный фонд какой-то там принцессы, но надо было ждать. А они ждать не могли.

От космопорта до своей цели Алекс добрался за пятнадцать минут. Пешком. Было недалеко. По дороге он глазел на блестевшие в солнечных лучах небоскрёбы, странно одетых людей с разноцветными волосами, снующих туда-сюда роботов-слуг. Проносящиеся мимо железяки прижимали к груди пакеты с продуктами, тащили на поводках домашних животных.

«Монтанара» была главной достопримечательностью Флобера. Планета уже была Империей, но пока здесь мало что поменялось. Наверное, у русских просто руки до планеты не дошли. Алекс видел в новостях, что после присоединения Лиги Свободных миров и изменения линии нейтральности Его Величеству досталось почти двести миров. ДВЕСТИ! Попробуй наведи порядок сразу везде. И всё-таки этого самого порядка стало больше. Пограничная стража уничтожила пиратов, почти двадцать лет хозяйничающих в этом секторе космоса, постепенно вела охоту за местной организованной преступностью, но только той, что зарабатывала контрабандой между мирами. Остальной же должна была заниматься полиция, но её ещё не было. Ждали прибытия в начале следующего года. А пока функции её исполняли пограничники. Как могли.

Так вот, «Монтанара» была ареной, на которой играли в флобол, снек-хоккей, устраивали гонки на ховербайках, но больше всего тут был популярен бокс. Да-да, именно бокс.

Этот контактный вид спорта, единоборство, неожиданно стал снова популярен в начале XXIV века. Кто бы мог подумать, что схватки громоздких роботов, человекоподобных андроидов всем наскучат.

Показав горилоподобному охраннику у входа флаер, Алекс нырнул под своды арены. Мальчишка был сосредоточен и серьёзен. От его действий, успеха сейчас зависели все его близкие. Ему нужно было выиграть три схватки, чтобы попасть в финал. За них ни копейки не платили, зато это давало возможность сражаться за главный приз. На кону было двести тысяч кредитов. Огромные деньги, которые Алекс и собирался потратить на лекарства.

Драться он умел, ведь директор приисков нуния Дайго Тасёро обожал устраивать поединки между рабочими. Мелкий садист.

После того как отец слёг, Алексу пришлось брать двойные смены, но даже этого не хватало, чтобы прокормить семью. Он начал участвовать в поединках. За один такой можно было получить половину месячного жалования. А то и больше. К пятнадцати годам Алекс провёл три десятка поединков. Двадцать из них он выиграл. В пятнадцать лет его стали выставлять против взрослых противников, там платили больше. Правда, и били сильнее.

Пристроившись за каким-то здоровяком, мальчишка терпеливо ждал своей очереди, размышляя о том, что скажет матери. Ведь улетел он без спросу. Даже ключи от «Крапивника» у Камю стащил.

Наконец время его пришло. Алекс немного нервничая зашёл в небольшой зал, где у дальней стены, на позолоченном кресле, больше напоминавшем трон, в жёлтом плаще сидел высокий тип с длинными синими волосами, собранными на затылке в хвост. У мужчины были карие глаза, морщины на лбу, крючковатый нос, напоминавший клюв какой-то птицы. Это и был организатор поединков некто Гю Рокар.

Справа и слева от него стояли вооружённые пистолетами-пулемётами роботы-охранники, на плоской груди у которых красными буквами почему-то по-имперски было написано: «Телохранитель».
— Тебе сколько? — внимательно изучая Алекса, спросил Рокар, чуть подавшись вперёд.
— Девятнадцать.
— Удостоверение давай.
— У меня только лог-пас. Я с Эйфеля. Но там указана дата рождения.
— С приисков, что ли? — забросил ногу на ногу собеседник.
— Ага, — Алекс вдруг перестал нервничать и почувствовал, как плечи его расслабились и развернулись. В конце концов, отступать было некуда.
— Ладно, плевать. Ты вроде боец. Вон на морде шрамы, на руках… такие остаются только когда по морде колотят, — говорил устроитель поединков, от цепкого взгляда которого ничего не укрывалось. — Высокий, крепкий. Да всё равно заявление об отказе от претензий подпишешь. Да ведь? Подпишешь?
— Конечно, месье.
— Отлично, — в руки Алекса прилетел планшет. — Электронный отпечаток тут и тут. Кто твой тренер?
— У меня его нет, — почесал в затылке мальчишка, только сейчас поняв, что это может стать проблемой.
— У нас так не принято.

Как можно обаятельнее улыбнувшись, Алекс посмотрел на Рокара:
— Посоветуете, что я могу сделать?

Какое-то время тот молча изучал его, а потом…
— Только никому, пацанчик… ясно?
— Конечно.
— За восемьдесят кредитов я приведу к тебе на бой старика Генсбура. Он и правда когда-то был боксёром, давно, потом лет двадцать тренировал, но пару-тройку лет назад после инсульта стал словно ребёнок. Посадишь его на тренерский стул, дашь ему горсть конфет и всё. Пусть лопает.
— Я согласен, — кивнул Алекс. — Но у меня только пятьдесят пять кредитов. Больше нет.

В зале снова наступила тишина. Было слышно, как гудит кондиционер под потолком.
— Чёрт, ладно, что с тобой делать. Договорились.

* * *

ПУСТЬ ШОУ НАЧНЁТСЯ! ВАС ТУТ ОТЖАРЯТ КАК СЛЕДУЕТ! — раздалось с арены.

Алекс уже три с половиной часа ждал своей очереди в старой, обшарпанной раздевалке с погнутыми ящиками для одежды. Кто-то на эти ящики сильно разозлился. Головизор наверху показывал прямую трансляцию головидения. Неожиданно камера остановилась на квадратном пятидесятилетнем мужчине с тяжёлым подбородком и шрамом на переносице в дорогом чёрном костюме-тройке. Увидев, что камера дрона снимает его, тот сложил пальцы пистолетиком и изобразил выстрел.
— Это Лаперуз, — раздалось позади, из-за чего Алекс чуть не вздрогнул. — Не советую тебе с ним связываться. Бывший контрабандист. Перекрасился после того, как имперцы дружков его в расход пустили. Предложит контракт — не соглашайся.

Взглянув на замершего позади со сложенными на груди руками Рокара, мальчишка продолжил наматывать на руку бинт.
— Мне нужна только одна победа. Драться я не люблю.

Организатор боёв, явно не поверив сказанному, захихикал. Вдруг взгляд его упал на татуировку на левой руке Алекса.
— Хм, это что за надпись? Она на русском?
— «Мы почитаем всех нулями, А единицами — себя», — продекламировал на языке оригинала мальчишка, продолжая накладывать боксёрский бинт. — Это Александр Пушкин.
— Ты имперец? — в глазах Рокара загорелись огоньки интереса.
— Моя мать русская. А отец француз.
— Не повезло, — явно разочарованно протянул мужчина. — Вот было бы наоборот, и сейчас стал бы настоящим имперцем. Говорят, им льготы положены.
— Ничего страшного.
— Да ты просто не понимаешь выгоду, — возразил тот. — Даже я искал среди своих родственников русских, но не нашёл.
— Готов к схватке?
— Да, — бинт был надёжно закреплён на руке липучкой-велкро, ведь мальчишка делал это сотню раз. — А где мой тренер?

Не успел Алекс закончить фразу, как в раздевалку, подталкиваемый роботом-охранником, вошёл семидесятилетний небритый старик в зелёных штанах, белой футболке и шлёпанцах на голую ногу. Взгляд пожилого мужчины был рассеянный и никак не мог сосредоточиться на чём-то одном.
— А вот тебе и тренер. Как договаривались, — Рокар снова рассмеялся, и на этот раз довольно мерзко.

Старик послушно сел на лавку рядом с Алексом.
— Конфетки ему дать не забудь. А то он сидеть не будет. Встанет и уйдёт! — бросил через плечо организатор поединков в сопровождении робота-охранника, неторопливо покидая раздевалку.

* * *

Первым противником Алекса был парень на три года старше. Он слишком надеялся на свои длинные руки и пропустил апперкот в челюсть в конце второго раунда. Он будто бы вышел случайно. Будто повезло. Вторым был Пьер Болло — коренастый сорокалетний мужчина с металлическим протезом на правой руке. Таким и через перчатку можно было убить. Он считался серьёзным противником и не раз уже одерживал победу здесь. Чтобы не рисковать, Алекс измотал его в двух раундах, то и дело уходя от столкновения (публика даже начала недовольно свистеть и бросать вниз бутылки, разбивающиеся о силовое поле, защищавшее ринг), а затем провёл классическую троечку, которой его учил ещё отец. Мальчишка бил не в полную силу. Он не хотел показывать вероятному противнику силу своего удара. Пока не хотел. Болло выстоял, не упал, но потерял ориентацию и получил прямой удар в голову в начале третьего раунда, отправивший его в нокаут.

Третьим стал Кукуруза Джек, прозванный так из-за странной высокой причёски. Он был очень быстрым противником. Алекс пропустил три сильных удара по корпусу, заработал фингал под левым глазом, провёл четыре раунда и… и вычислил его слабое место. Кукуруза злоупотреблял своей скоростью, перед самой атакой раскрываясь для удара.

Всё закончилось за три секунды. Пружинистый шаг вперёд, и меткий газель-панч проламывает дистанцию, пока соперник не успел среагировать. Вдогонку ошеломлённому Джеку — правый прямой кросс. Почти во всю силу.

* * *

Финальный бой состоялся спустя три дня.
— Пацан, а ты молодец, — похвалил Алекса Рокар. Его влажная от пота рука похлопала мальчишку по мускулистому плечу.
— Спасибо.
— Хочу тебя предупредить, — почему-то громким шёпотом сказал устроитель боёв, почти коснувшись губами уха Алекса. — Лаперуз поставил огромную сумму на финальный бой. Ханс Мулин по прозвищу Мельница — серьёзный противник. Лучший у меня. Советую как-нибудь продержаться первый раунд, чтобы публика была довольна, а потом просто лечь от первого же удара. Прости, но иначе он тебя изувечит. Как финалист заработаешь две тысячи кредитов. Неплохие деньги.

Алекс только челюсти крепче сжал, отчего желваки на щеках заиграли.
— Спасибо, нет. Я должен победить.
— Победить? — Рокар от услышанного даже подпрыгнул на месте. — Да он тебя на голову выше и килограммов на семьдесят тяжелее.
— И тем не менее, — упорно, наклонив голову вперёд, словно бык перед атакой, чуть громче, чем нужно, заявил Алекс. — Я не сдамся. Мне нужно двести тысяч.

Рокар только развёл в стороны руками. Дескать, чего с дурака взять.
— Смешной ты. Ладно, пацан. Было предложено.

* * *

Арена встретила его криками зрителей и слепящими глаза огнями. Левое плечо Алекса болело. Рёбра справа, кажется, были сломаны. Но он подумал, что это сущие мелочи для тех, кто мог отработать три смены в неделю в шахтах по добыче нуния.

Трибуны были заполнены полностью. На финал сюда слетелись со всех окрестных планет. В конце концов, все хотели глянуть на тупиц, рискующих собственными жизнями на потеху публике.

В тренерском углу старик Генсбур шуршал целлофановой обёрткой очередной карамельки.

НАПОМИНАЮ ПРАВИЛА! ШЕСТЬ РАУНДОВ! НИКАКИХ НОГ И УДАРОВ В ПАХ! — эмоционально зачитывал ведущий. — НА ЭТОМ ПРАВИЛА ЗАКОНЧИЛИСЬ! НИКАКИХ СОПЛЕЙ! СХВАТКА НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН! ПУСТЬ ШОУ НАЧНЁТСЯ!

Грозный взгляд Мулина словно нанёс мальчишке пощёчину. Он даже руки подать Алексу не захотел.

Удар гонга. Боже, как стремительно Мулин двигался. Алексу удалось увернуться раз, другой, третий, и всё-таки блестящий коркскрю-панч (кажется, имперцы называют этот удар «Штопор») — вращающийся по оси кулак — рассёк кожу над левой бровью. Кровь тут же начала заливать глаза мальчишки.

Времени унывать не было, сдув крупную каплю крови, так и норовившую попасть в рот, он начал танец. Изматывая более тяжёлого и более возрастного противника.

Первый раунд удалось закончить без ударов. Во втором они сначала обменялись парочкой ударов. Мальчишка не снижал скорость, в последний момент уходя от свистевших над головой огромных кулаков, и всё-таки оверхенд, хук в корпус, апперкот в корпус он пропустил. Мулин был очень опытным бойцом. Издевательская улыбка его не сходила с лица ровно до того момента, пока во время контратаки он не угодил под чек-хук — шаг в сторону, короткий хук, пока соперник летит мимо.

На пару мгновений Мельница даже согнулся от боли. Алекс не стал пользоваться удачным моментом. Он обернулся на старика Генсбура, с удовольствием грызшего на стульчике карамельки. Слюна текла по подбородку бывшего боксёра на грудь, пачкая футболку. Неожиданно мальчишке стало его очень жалко. Второй раунд закончился. Вот-вот должен был начаться третий.

* * *

В последнем, четвёртом раунде Алекс действительно потерял сознание. На секунду. Не больше. Однако этого короткого и одновременно продолжительного мгновения хватило, чтобы вспомнить, зачем он здесь. Вспомнить детство, первую смену внутри горы в одиннадцать, обвал, в котором пострадал отец, то как он вытаскивал его из-под камней, кровь на земле, усыпанной мелкими осколками драгоценного нуния, его похудевшее, будто уменьшившееся в размерах тело на кровати в углу, двойные смены, которые даже не все взрослые брали, схватки за деньги, сначала со сверстниками и ребятами чуть постарше, а потом со взрослыми, разбитые в кровь губы, глубокую ссадину с правой стороны на лице, чуть не лишившую его глаза, похороны отца, побег Синдиката, забравшего с собой всех здоровых мужчин, плач женщин, детей, слёзы бледной матери, острые кулачки Фиби, бившие его по груди. Вспомнил… открыл глаза, одновременно сжимая в кулак правую руку, и нанёс всего один удар справа в голову Ханса Мулина. Со всей силы. Удар, сбивший его с ног. Удар, вызвавший вопли зрителей на трибунах. Удар, принёсший мальчишке победу.

* * *

Рокар вестником беды замер над Алексом, зашнуровавшим ботинки.
— Я перевёл тебе деньги, пацан. Всю сумму, без обмана. Даже не знаю почему. Уж не знаю зачем они тебе, но советую побыстрее их потратить и убраться отсюда. Серьёзные люди хотят у тебя их отнять.
— А я уже! — показал экран личного коммуникатора устроителю поединков мальчишка.

На экранчике, демонстрирующем банковский счёт, были одни нули.
— Уже! — изумился мужчина. — Когда ты успел?
— А я заранее сложил всё необходимое в корзину. Сразу после вашего перевода заплатил, и сейчас роботы уже загружают груз на мой корабль.

Ткнув пальцем в экран, Алекс продемонстрировал Рокару запись с видеокамеры на своём корабле.
— Что бы ты ни купил, убирайся отсюда побыстрее. И удачи тебе. Лучшего бойца у меня не было, — последние слова организатора боёв, запахивающего на себе плащ, словно ему было холодно, были сказаны дрогнувшим голосом.
— Стой! — крикнул вслед Рокару Алекс. — Можно, я заберу с собой старика.

Генсбур сидел в уголке, уставившись на какую-то рекламу хлопьев по головизору.
— Пожалуйста. Он мне не принадлежит.

Оставшись один, мальчишка вздохнул, отбросил в сторону куртку, так что на ящике показалось пара шприцов с инъекциями, и сделал себе два укола в шею и бедро. Только после этого боль стала терпимой, и он смог покинуть раздевалку на своих двоих, потянув за собой старого тренера.

* * *

Ночь была звёздная. Отец Алекса всегда говорил, что это к удаче.
— Эй, ты! С приисков! Выходи или мы закидаем твой кораблик зажигательными гранатами! — прокричали снаружи.

Брошенные в гневе слова заметались по посадочной площадке, на которой почти не было кораблей. Только в дальнем конце замер старый почтовик.
— Не надо! Я здесь! — подняв руки над головой, Алекс спустился по аппарели своего кораблика.

Их было шестеро. Лаперуз и пятеро его бойцов, вооружённые пистолетами-пулемётами. Обступив мальчишку со всех сторон, они хищно улыбались ему.
— Ты что, серьёзно думал, что улизнёшь с Флобера с нашими денежками? — Лаперуз буквально бросился к Алексу, сунув ему массивный автоматический пистолет, пахнущий смазкой, в лицо.
— Это мои деньги, — ничуть не сробев, ответил мальчишка. — Я заработал их честно. И если вы надеетесь их вернуть… то их уже нет.
— ИХ НЕТ?! — холодный ствол пистолета больно ткнул в разбитую щёку Алекса. — Ты знаешь, сколько кредитов я потерял?! А?! Знаешь?! Глупый мальчишка…

Бывший контрабандист, кажется, готов был взорваться от гнева. Кончик пальца его начал продавливать спусковой крючок. Однако что-либо сделать он не успел. Ночное небо вспыхнуло, и громкий, усиленный динамиком защитной брони голос произнёс:

— В СООТВЕТСТВИИ С ПОЛОЖЕНИЕМ 21.3, ПОГРАНИЧНАЯ СТРАЖА ИМПЕРИИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ФУНКЦИИ НА ВНОВЬ ПРИСОЕДИНЁННЫХ ТЕРРИТОРИЯХ. НЕМЕДЛЕННО ОПУСТИТЬ ОРУЖИЕ И ВСТАТЬ НА КОЛЕНИ. В СЛУЧАЕ ОТКАЗА ВЫ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ.
— Босс, имперцы! — закричал стоящий справа головорез с массивной золотой цепью на груди и татуировкой раскрытого глаза на лбу.

Лаперуз, лоб которого покрылся бисеринками пота, затравленно оглянулся вокруг, лицо его дёрнулось, словно от нервного тика, а затем он вскинул руку с пистолетом к зависшему над ними кораблю имперцев и истерично заорал:
— Да пошли они! ОГОНЬ! ОГОНЬ!

Преступники открыли огонь по десантному кораблю с чёрным вороном на серебристом боку. А Алекс, так и замерев с поднятыми вверх руками, просто зажмурил глаза от ужаса.

ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ-ДУМ! — застучал крупнокалиберный пулемёт, и в лицо Алексу что-то брызнуло. Горячее, солёное, пахнувшее железом.

Мальчишка не видел, как сверху на тросах к нему спустились имперцы в серо-синей броне.
— Ты как, малец? — спросил его кто-то.
— Н-нормально, — перед собой Алекс увидел массивную фигуру в защитной броне.
— Руки можешь опустить.
— Саныч! — раздалось позади. — Так это же тот мальчишка, что Мельницу вырубил!
— Точно, он! — подхватили справа.

С удивлением Алекс увидел, что пограничники одиночными выстрелами из штурмовых винтовок добили раненых. С Империей шутки плохи. Это знали все.
— Вы смотрели бой? — почему-то спросил он, мысленно отругав себя за это.
— Одним глазком, — произнёс замерший напротив него имперец в защитном доспехе с погончиком штабс-капитана на левом плече. В тот же момент забрало шлема поднялось, и на Алекса взглянули внимательные синие глаза. Почти такие же, как были у отца.
— А ты молоток. А куда деньги дел?
— Вот! — острый подбородок мальчишки указал на корабль.
— Что вот?
— Пойдёмте, я покажу.

Внутри корабля что-то упало, и пограничники дружно нацелили оружие на раскрытый люк.
— СТОЙТЕ! — одним прыжком Алекс запрыгнул на аппарель. — Не стреляйте, там безумный старик! Он безобиден и не причинит никому вреда!

Генсбур спустился по аппарели спокойно. Руки его были в карманах, лицо… с лицом что-то было не так. Что-то в нём изменилось, приглядевшись, Алекс понял, что сумасшедшим он больше не выглядел. И куда только делся его рассеянный взгляд?
— Привет, Хой!
— Приветствую и вас, господин штабс-капитан, — вдруг ответил Генсбур, помахав пограничникам рукой.
— Я… я не понимаю! — развёл руками мальчишка, с удивлением оглянувшись на своих спасителей и хитро подмигнувшего ему старого тренера.
— Не такой уж он и безумный, да? — рассмеялся в ответ штабс. — Скажи Хою спасибо. Это он нас вызвал.

* * *

Уже через пять минут бойцы из Пограничной стражи очистили взлётную площадку, без церемоний скидав в свой корабль тела убитых бандитов, а штабс-капитан с забавной фамилией Тире разглядывал содержимое трюма «Крапивника».
— Ага. Вот оно как. Лекарства? Ты купил на двести тысяч кредитов лекарств?
— Да. Нам они очень нужны. Вы нас освободили, привезли продукты питания, мы больше не голодаем. Но лекарств у нас нет.

Пройдясь туда-сюда мимо пирамид ящиков, Тире остановился прямо напротив Алекса:
— Почему этим занимаешься ты? Сколько тебе? Восемнадцать-то есть?
— Восемнадцать будет весной.

Синие глаза штабс-капитана потемнели.
— Ответь на мой вопрос.
— Почему я?
— Верно.

Мальчишка решил имперцу не врать.
— Молодых мужчин на Эйфеле почти не осталось. Только я и Камю. Он у нас что-то вроде мэра. Но у него нет руки. Старая травма, полученная во время обвала. Есть ещё два десятка стариков, но им всем больше семидесяти. И мальчишек десятка четыре, но им и четырнадцати нет. В основном малыши.
— Мужчин увез Синдикат? — угадал офицер.
— Да. За сутки до того, как по договору наша планета становилась нейтральной территорией.
— Соболезную.
— Спасибо.
— Стёпа, где у нас располагается Эйфель?
— Сейчас глянем, командир.

Поручик в шлеме, на котором был нарисован смешной пухлый человечек в коротких штанишках и с вентилятором на спине, протянул командиру планшет, показывая ему что-то на экране.

Некоторое время они совещались, а затем штабс-капитан бросил короткое «подходит» и, сделав пару шагов вперёд, положил тяжёлую руку на плечо Алекса.
— Слушай, Алекс, а что ты скажешь, если ваша планетка станет нашей базой? Границы сдвинулись, мы ищем новое место. Стандартный контракт. Империя будет платить вам за аренду. Создаст рабочие места. Построит школу, госпиталь, ещё что-нибудь. Предложения принимаются…

Сердце мальчишки забилось в груди сильнее. Он даже почти забыл про синяки и ссадины. Алекс представил, как прилетит на свою планету вместе с русскими. Обнимет сестру, маму. Извинится перед Камю… О том, что победителей не судят, он почему-то совсем не подумал.
— Я буду очень рад! Мы все будем очень рады!

Имперцы обменялись взглядами.
— Ну вот и договорились. Сейчас полетим к вам и посмотрим там всё на месте.
— Стёпа!
— Да, командир.
— Цепляйте кораблик Алекса магнитным захватом в трюм нашего корвета. Летим на Эйфель. Да и пусть Марат парня хорошенько осмотрит, анализы возьмёт. А то он всё улыбается, улыбается, может, сотрясение…

Появился канал в телеграме там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.

Страничка ВК здесь

Ссылка на литрес здесь

Канал на дзене здесь