Одна из первых звезд русской эстрады, известная как Надежда Плевицкая. «Курский соловей» Николая II и агент советской внешней разведки.

Русская песня не знает рабства

Происходила из многодетной крестьянской семьи, родители были глубоко набожными.

Если же, не дай Бог, кто «закон» осмелится обойти, то было и наказание: из кучи дров выбиралась отцом-матерью палка потолще со словами: «Отваляю, по чем ни попало»

После смерти отца нанималась стирать белье, чтобы помочь семье. Два года прожила послушницей в женском монастыре — там впервые стала петь в церковном хоре.

Переехав в Киев, попала на эстраду: пела и русские народные песни, и цыганские романсы. Там же познакомилась с первым мужем Эдмундом Плевицким. Прославилась, выступая в Москве перед купцами. Ее имя ставили в один ряд с Федором Шаляпиным (тот называл ее «русским жаворонком»). Певице аккомпанировал Сергей Рахманинов, а ее портреты писал Константин Коровин.

Она приводила в восторг всех — от монарха до его последнего подданного, типично русской красотой и яркостью таланта

(Александр Бенуа)

В арсенале Плевицкой было почти 2000 народных песен — среди них «Лебедушка», «Хасбулат удалой», «Калинка», «Дубинушка», «Из-за острова».

Выступала перед Николаем II и его приближенными. По рассказам очевидцев, слушая ее, император низко опускал голову и плакал.

Выбор песен был предоставлен мне, и я пела то, что было мне по душе. Спела и песню революционную про мужика-горемыку, который попал в Сибирь за недоимки. Он слышал меня, и я видела в царских глазах свет печальный

В годы Первой мировой выступала на передовой перед солдатами, помогала в военном госпитале. После Октябрьского переворота поддержала большевиков.

С одинаковым чувством могу петь и «Боже, царя храни» и «Смело мы в бой пойдем»

В годы Гражданской войны, попав в плен к «белым», встретила самого молодого корниловского генерала — 27-летнего Николая Скоблина. Выходя в четвертый раз замуж, 41-летняя невеста «скостила» себе возраст на четыре года. Жила во Франции, гастролировала по Европе и Америке, сочиняла новые песни.

Занесло тебя снегом, Россия,

Запружило седою пургой,

И холодные ветры степные

Панихиду поют над тобой

В 1930, в обмен на обещания вернуться на родину, Плевицкую с мужем завербовала советская разведка (сохранились расписки). Им присвоили агентурные псевдонимы «Фермер» и «Фермерша» — вероятно, из-за выращиваемых ими садов и виноградников. Супруги работали на ОГПУ семь лет и считались лучшими агентами — помогли разоблачить в СССР около 20 шпионов.

Скоблин был одним из лидеров «белого» Российского общевоинского союза. Плевицкая, помимо выступлений и сбора данных, передавала секретные документы, писала агентурные сообщения и выполняла роль связной.

Оба были скомпрометированы в 1937, во время похищения белого генерала Евгения Миллера — тот успел оставить на своем столе записку с именем Скоблина. Сам Скоблин вскоре погиб в Испании (по одной из версий — от рук агентов НКВД).

Плевицкую арестовала французская полиция. На допросах и в тюремных дневниках опровергала все обвинения. В 1938 суд присяжных признал ее виновной и приговорил к 20 годам каторги.

Участники процесса с чувством презрения и сочувствия одновременно смотрели на то умоляющую, то кидающуюся из стороны в сторону, растрепанную, кричащую, рыдающую, обезумевшую от страха женщину. Они считали, что Плевицкая избегает или не смеет смотреть на толпу русских людей, потому что чувствует их враждебность — и свое одиночество. Все против одной. Одна — против всех

(Нина Берберова из зала суда)

В июне 1940 французский Ренн, где она отбывала срок, был оккупирован. Из архивов гестаповцы узнали о работе Плевицкой на советскую разведку. Вскоре она тяжело заболела (вероятно, из-за отравления) и умерла в октябре 1940.

Незадолго до смерти исповедалась священнику — текст исповеди «подшили» к делу. Она рассказала, что Скоблин «наперекор Миллеру» сотрудничал также с немецкой разведкой, чтобы восстановить в России царский строй.

«Громкий Тони» тяжело выкатился на знакомую улицу и замер у врат мастерской мистера Вонга. Место, которое еще неделю назад казалось им душным казематом, теперь виделось спасительным островом — единственной точкой стабильности в мире, где за ними охотились призраки мафиози и федералы.

— Вот и дом, — выдохнул Ли, не спеша отпускать руль. — Никогда бы не подумал, что от запаха жженой резины у меня перехватит дыхание от радости.

Аарон заглушил двигатель. Наступившая тишина после многочасового рокота мотора была почти физически ощутимой, тяжелой. Ясин первым вывалился из кабины. Дверь грузовика отозвалась привычным хрустом, и он спрыгнул на покрытый пылью асфальт.

— Знаешь, Ли, я всегда верил, что Бостон пахнет солью с залива и горячими бейглами. А он, оказывается, пахнет отработкой и старым металлом, — Ясин прислонился к горячему боку цистерны. — И это лучший запах на свете.

Ли усмехнулся, закидывая сумку на плечо: — Это наш район, Яс. Тут бейглы едят только те, кто не боится испачкать их в мазуте. Добро пожаловать.

Дверь мастерской скрипнула, и в прямоугольнике света возник силуэт мистера Вонга. Окутанный табачным дымом и сиянием ламп, он напоминал персонажа из нуарного кино — неподвижного и всевидящего.

— Ну, здравствуйте, бродяги. Рад видеть вас в вертикальном положении, — голос Вонга был сух, но в нем прорезалась несвойственная ему теплота.

Парни выдохнули почти синхронно. После всего пережитого этот скрипучий голос был лучше любой симфонии.

— Здравствуйте, мистер Вонг, — отозвались они хором, направляясь к свету.

Вонг поджал губы, окинув их взглядом опытного патологоанатома. — Честно говоря, я уже прикидывал, сколько будет стоить вытащить ваши шеи из петли. Вы, парни, обладаете редким даром — находить неприятности даже в пустой комнате.

— Мы бы не дотянули до города без вашей веры в нас, мистер Вонг, — с кривой усмешкой вставил Аарон.

Вонг хмыкнул: — Вера — это для церкви. У меня — голый расчет и ангельское терпение. Проходите уже.

Внутри мастерской всё было по-прежнему. Тёплый свет, запах канифоли, недопитая чашка чая на верстаке. Но парни чувствовали себя здесь чужаками, вернувшимися с войны. Вонг скрестил руки на груди и дождался, пока они затихнут.

— Ладно, герои. Слушайте внимательно. У меня для вас две новости: хорошая и плохая.

В кабине «Тони» они уже слышали подобные вступления по радио. Ясин устало потер глаза. — Мистер Вонг, лимит плохих новостей на сегодня исчерпан. Давайте начнем с той, где нас не убивают. Пожалуйста.

Вонг прищурился. — Справедливо. Хорошая новость: вы больше не должны Казаряну ни цента.

Парни замерли. Ли нахмурился, пытаясь найти подвох. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почему? Налоговая служба выписала ему премию?

— Его арестовали и депортируют из страны без права возврата, — отрезал Вонг.

Аарон издал звук, похожий на сдавленный победный клич. — Парни, небеса за нас! Казаряна вышвыривают! Это же... это же чистый лист!

— Погоди, — Ли придержал его за плечо, не сводя глаз с Вонга. — За что его взяли? Чтобы депортировать такого, как он, нужно что-то потяжелее незаконной торговли сигаретами.

— Убийство, — коротко бросил Вонг.

Радость Аарона испарилась мгновенно. Воздух в мастерской словно стал гуще. — Этот ублюдок всё-таки пролил кровь, — прошептал Ли. — Кто жертва?

Вонг вздохнул, и в этом вздохе было слишком много усталости. — А вот это — плохая новость.

Предчувствие, ледяное и липкое, сковало внутренности парней. — Он убил Брэниффа, — медленно произнес Вонг. — Майкл пошел улаживать ваш вопрос. Казарян сорвался.

Тишина стала абсолютной. Было слышно, как остывает двигатель «Громкого Тони» за дверью. Ясин с силой сжал кулаки, Аарон спрятал лицо в ладонях. Ли застыл, глядя в одну точку на замасленном полу.

— Брэнифф?.. — голос Аарона сорвался. — Он пошел за нас просить... и этот мясник его?..

— Казарян уничтожает всё, к чему прикасается, — прошипел Ясин, отворачиваясь к стене. — Черт, Майкл...

— И что теперь? — тихо спросил Ли. В его глазах стояла такая пустота, что Вонг отвел взгляд. — Он отдал жизнь за троих идиотов. И как нам с этим дышать?

Вонг подошел ближе. Его лицо оставалось маской, но голос смягчился. — Теперь, парни, вы должны понять, куда катится ваша жизнь. Брэнифф сделал свой выбор, когда пошел к Казаряну. Теперь ваша очередь выбирать — стоила его жертва того, кем вы станете завтра, или нет.

Слова старика эхом отозвались в углах мастерской. Парни молчали, раздавленные этой правдой.

— Да, чуть не забыл, — добавил Вонг. — Его похоронили на Форест-Хилл, прямо напротив памятника Джозефу Уоррену. Станете спиной к монументу — могила будет сразу за обелиском. Сходите завтра. Там будут ирландцы, панихида по их обычаям... отдайте долг.

Парни переглянулись. Тяжесть новостей окончательно выбила почву из-под ног. — Завтра? — Ясин растерянно почесал затылок. — Я не знаю, как ему в глаза... то есть в землю смотреть. Мы ему по гроб обязаны.

— Завтра мы скажем всё, что должны, — отрезал Ли. — И ему, и самим себе.

Аарон медленно кивнул, его взгляд стал жестким. — Завтра. С утра. Оденемся по-человечески, возьмем цветы... сделаем всё как надо.

Вонг молча наблюдал за ними. — Это не просто долг, парни. Это момент истины. Либо вы осознаете последствия своих игр, либо... следующая могила будет ваша. А теперь — вон отсюда. Идите спать. Завтра будет длинный день.

Дверь закрылась, отсекая их от уютного света мастерской. Улица была пуста, ночной воздух Бостона казался холодным и равнодушным. Парни брели к грузовику, как приговоренные.

На следующее утро «Громкий Тони» припарковался у кованых ворот кладбища Форест-Хилл. Солнечный свет издевательски ярко пробивался сквозь листву, рисуя на дорожках безмятежные узоры. Парни вышли, поправляя непривычные пиджаки, нервно озираясь.

— Гляди, Яс, вот памятник Уоррену, — Ли указал на величественный монумент герою Революции. — Становимся спиной... Вот обелиск. Могила должна быть там.

— Ли, — Аарон огляделся с нарастающим подозрением. — Тут всё мхом поросло. Здесь могилы времен Гражданской войны. Как Майкла могли втиснуть между этими древностями?

— Вонг не мог ошибиться, — Ли всматривался в ряды надгробий. — Но где ирландцы? Он говорил про национальные костюмы, волынки... тут только белки и тишина.

— Ошибся, еще как ошибся, — Ясин махнул рукой в сторону покосившихся плит. — Ли, тут самая свежая дата — 1775 год! Майкл что, на машине времени в прошлое укатил?

В этот момент за их спинами раздался до боли знакомый, насмешливый голос: — Ну что, паршивцы! Надеюсь, у вас хотя бы галстуки ровно завязаны?!

Близнецы застыли, словно вросшие в землю. Медленно, как в кошмаре, они обернулись. У подножия памятника Уоррену, живой, невредимый и чертовски довольный собой, стоял Майкл Брэнифф. Он сиял, как начищенный цент.

— Я вижу мертвецов... — пробормотал Ли, пятясь. — Сначала Хесус в закусочной, теперь Майкл на кладбище...

— Не знаю, кого ты там видел в подвалах, Ли, — расхохотался Майкл, — но я пока не собираюсь кормить червей.

Парни стояли в ступоре. Секунды тишины взорвались криком Аарона. — Ты... ты, рыжая сволочь! — он сорвался с места и налетел на Брэниффа, сжимая его в объятиях так, что у того хрустнули ребра. Ли и Ясин налетели следом.

— Я ничего не понимаю! — орал Аарон, размазывая по лицу то ли пот, то ли слезы. — Что за цирк?! Мы же полночи не спали, мы... мы тебя похоронили!

— Простите, пацаны, — Майкл виновато улыбнулся, хотя глаза его всё еще смеялись. — Это было жестоко. Честное слово, я только сейчас это понял. Но вы меня бросили там одного! Надо было вас проучить.

— Прости нас, Майк, — Аарон шмыгнул носом, не выпуская его плеча. — Мы... мы всё поняли. Реально всё.

— Да, — подтвердил Ли, приходя в себя. — Но ты — законченный мерзавец. Так пугать нельзя.

— А Вонг?! — Ясин всплеснул руками. — Это же гений! Актер высшей лиги! «Момент истины», «осознание деяний» ... Да ему в Голливуде памятник ставить надо! Кем он был в Китае? Мастером психологических пыток?

Майкл рассмеялся, поправляя пиджак. — Ну что, проняло?

— До печенок, — выдохнул Аарон. — Голливуд — это шайка шарлатанов по сравнению с мистером Вонгом. Ни мускул не дрогнул, когда врал!

— Ладно, — Аарон встряхнул Майкла за плечи. — Теперь выкладывай: где Казарян на самом деле? И что произошло, пока мы бегали по лесам?

Майкл отступил, поднимая руки: — Спокойно. Сейчас всё расскажу. Дело было так: когда вы, герои, дали деру, оставив меня на растерзание этому мяснику... я, грешным делом, подумал, что мне крышка. Но жизнь — штука ироничная.

После ночных приключений парни решили, что сон — единственное, что спасет их от безумия. Они дотянули до Провиденса и заночевали в обшарпанном придорожном мотеле. Утро встретило их сырой прохладой и небом цвета мокрого асфальта.

Аарон первым вывалился из номера, вяло потягиваясь и слушая, как хрустят позвонки. Ясин следовал за ним, баюкая в ладонях картонный стаканчик с обжигающим кофе.

— Парни, сон — это великая вещь, — выдохнул Ясин, присаживаясь на бетонные ступеньки. — Помогает собрать мозги в кучу даже после такого ада, как вчера.

— Да уж, вчерашний вечер я в мемуарах опишу, если доживу, — буркнул Ли. Он вышел последним, выглядя помятым, но собранным. — Слушайте, меня всю ночь дергало: кто, черт возьми, зажег свет в том доме?

— Может, оно и к лучшему, что мы дали деру, не оглядываясь, — задумчиво бросил Аарон. — У меня нет ни малейшего желания выяснять, кто там бродил по коридорам.

— Главное — мы уже далеко, — напомнил Ли, приподнимая бровь. — Пусть эта тайна гниет в Гринвиче.

— Согласен, — фыркнул Ясин. — Хватит с нас загадок. По коням, Бостон ждет.

«Громкий Тони» набрал крейсерский ход. Многотонная махина уверенно пожирала милю за милей, покачиваясь на неровностях дороги с тяжелой, почти морской грацией. Огромная цистерна за спиной парней казалась тугим парусом, поймавшим ветер удачи, который нес «близнецов» к родным берегам.

В кабине воцарилась хрупкая, меланхоличная тишина. Аарон лениво крутил руль одной рукой, наблюдая за пролетающим мимо унылым пейзажем Новой Англии. Ли гипнотизировал карту, словно пытался вычитать в линиях дорог свои собственные мысли. Ясин откинулся на спинку сиденья и выбивал чечетку на подлокотнике в такт хриплому динамику.

Из радиоприемника лилась "Dirty Water" от The Standells. Каждая строчка этого гимна била в цель: река Чарльз, рев трибун на «Фенуэй Парке», неоновое марево центра. Музыка уже тянула их за шиворот домой, к знакомым забегаловкам и старым друзьям.

— Кажется, эта песня будет крутиться у меня в голове на репите, пока мы не пересечем границу города, — нарушил тишину Ли.

— Это классика, Ли, — Аарон крутанул ручку громкости, заставляя динамики натужно хрипеть. — Это не просто звук. Это пульс Бостона.

— Точно, — кивнул Ясин, прикрыв глаза. — Под неё кажется, что мы уже припарковались у мастерской.

Песня оборвалась на высокой ноте, и эфир заполнил сухой голос диктора: — …а теперь к криминальным новостям. Этим утром в пригороде Гринвича, в поместье района Раунд-Хилл, полиция обнаружила тело Фрэнка Мэтьюса, одного из самых разыскиваемых наркобаронов страны. На месте преступления зафиксированы следы взлома; эксперты утверждают, что в доме находились посторонние незадолго до прибытия патруля. Напомним, Мэтьюс бесследно исчез 26 июня, находясь под следствием по делу о наркотрафике и уклонении от налогов. По данным ФБР, перед исчезновением он вывел со счетов фантастическую сумму — от пятнадцати до двадцати миллионов долларов…

Ли медленно, словно во сне, протянул руку и выключил радио. В кабине стало слышно только тяжелое дыхание двигателя. Аарон побледнел — его лицо приобрело оттенок несвежего известняка.

— Ты клонишь к тому, что... — начал Ясин, и его голос сорвался на высокой ноте.

— Я не клоню, я констатирую, — отрезал Ли. Голос его был сух, как наждак, хотя ладони мгновенно стали влажными. — Мы только что устроили экскурсию в логово самого опасного человека в Штатах. И, судя по новостям, он там был не один.

Аарон судорожно глотнул воздух. Его пальцы побелели на руле. — Я.… я же во дворе растянулся... Боже, мои отпечатки теперь везде! На той чертовой яблоне, на калитке... Я же руками пол в подвале протирал!

— И, скорее всего, оставил автограф на его холодильнике, — добавил Ли, глядя в окно остекленевшим взглядом.

Ясин зарылся лицом в ладони, издав звук, похожий на стон раненого зверя. — Это финиш, пацаны. Нас вычислят за пять минут. Я даже... я матери не успел сказать, что люблю её!

— А ну заткнись и слушай! — Ли попытался перехватить инициативу, хотя его собственный пульс зашкаливал. — Мы там ничего не трогали... Ну, кроме того, что я.… прихватил один сувенир.

Аарон резко ударил по тормозам. «Громкий Тони» взвыл резиной, дернулся и замер посреди пустого шоссе. Аарон медленно, как в замедленной съемке, повернулся к Ли. Его глаза были полны ярости и первобытного ужаса.

— Что. Ты. Взял? — слова падали, как тяжелые камни.

Ли нехотя залез в карман куртки и выудил измятый лист бумаги. Развернул его дрожащими пальцами. На пожелтевшем поле красовалась карта с жирным, грубо нарисованным крестом.

— Это просто бумага. Она лежала на столе... я подумал, вдруг пригодится.

— Карта?! — Ясин взвыл, не открывая лица. — Ты обокрал мертвого мафиози?!

— Включи мозги! — огрызнулся Ли. — Если это путь к его деньгам, то... это наш единственный шанс выжить. Вы слышали? Двадцать миллионов!

— Это не шанс, это приглашение на собственные похороны! — Аарон сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, кто за этой бумажкой придет? Мафия, ФБР, киллеры... Да нас из-под земли достанут!

Ясин тяжело дышал, пытаясь не впасть в истерику. — А вот теперь вопрос на миллион: кто включил свет, когда мы улепетывали? Этот «кто-то» теперь самый важный человек в вашей жизни. Точнее, в вашей короткой жизни! — он ткнул пальцем в сторону Ли. — И раз я был с вами, мне тоже дико интересно — кого из нас заметил этот свидетель?!

Вопрос повис в душном воздухе кабины. Ли и Аарон смотрели друг на друга, и в этом взгляде не было ответов. Только осознание: они были там не одни. Пока они ползали по подвалу, за ними наблюдали.

— Великолепно. Просто блеск, — мрачно пробормотал Аарон, невидящим взором уставившись в лобовое стекло. — Мы теперь не просто мелкие нарушители. Мы — главные подозреваемые в деле года.

Ясин шумно выдохнул: — Знаешь, Аарон... проблемы с дилерами и Казаряном теперь кажутся мне детским садом.

— Да уж, Яс, полегчало так полегчало, — съязвил Аарон. — Прямо гора с плеч. Прямиком в могилу.

Ли снова щелкнул тумблером радио, пытаясь заглушить звон в ушах, но музыка больше не помогала. Напряжение в «Громком Тони» стало густым, как мазут.

— Ладно, — бросил он после долгой паузы. — Разберемся. Главное — доехать до Бостона. А там... завтра решим.

— Если это «завтра» для нас вообще наступит, — прошептал Ясин.

— Эй, — Ли полоснул его тяжелым взглядом. — Мы и не из такого дерьма вылезали. Ладно, вру, в такое мы еще не ныряли... Но паника нам не поможет. Двигай, Аарон. Нас дома ждут.

Но даже его напускная уверенность не смогла развеять мрак. Троица продолжила путь в гробовом молчании, и каждый из них уже чувствовал на затылке холодный взгляд невидимого преследователя.

Аарон Бельский вырос в Роксбери — одном из самых колоритных и противоречивых уголков Бостона. В начале шестидесятых этот район был преимущественно еврейским, но со временем его облик изменился: старые семьи перебирались в пригороды, уступая место мигрантам с Юга. Эти тектонические сдвиги превратили Роксбери в арену культурного столкновения, и именно здесь закалялись взгляды Аарона. Его любовь к музыке и литературе зародилась не в тишине библиотек, а в гуле улиц, став для него надежным внутренним компасом.

С детства Аарона окружало многоголосье: звуки джаза, блюза и рока втекали в дом из открытых окон соседей. Страсть к винилу заставляла его проводить ночи напролёт за прослушиванием старых пластинок, когда он дотошно изучал каждый аккорд и каждую строчку текста. Постепенно он превратился в того редкого меломана и книжника, который рассуждал о культуре с такой горячностью, будто от этого зависела его жизнь. Элвис Пресли был для него не просто идолом, а символом эпохи; Аарон, оставаясь умеренным поклонником, глубоко уважал «Короля» за дерзость, с которой тот перекроил музыкальный мир.

Однако за фасадом интеллектуальных увлечений скрывалось тяжелое и опасное семейное наследие. Его родители, одесские евреи, были людьми легендарной закалки. В 1943 году их угнали в Германию, но они не стали покорными жертвами. Отец, в прошлом виртуозный шулер, сумел организовать побег из лагеря, используя свои навыки игры и железные нервы. Через Польшу и объятую огнем Германию они просочились в Италию. Именно на Сицилии, в хаосе сорок третьего, их таланты расцвели в полную силу. Мать, знавшая пять языков, от французского до турецкого, и способная подделать любую печать, выдала их за беженцев из нейтральных стран. На грузовом корабле, лавируя между патрулями и минами, они пересекли Атлантику и осели в США.

В Бостоне отец быстро сменил амплуа шулера на маску уважаемого брокера. Он виртуозно сбывал малоликвидные акции, убеждая клиентов, что за этими бумажками стоит золотое будущее. Мать же, используя свои лингвистические способности, работала переводчиком в фирме по морским перевозкам, что было идеальным прикрытием для её истинной деятельности — изготовления безупречных документов и облигаций.

Деньги в доме были, но родители мастерски камуфлировали свое благополучие, помня о тяготах войны. Даже Аарон, несмотря на доверительные отношения с семьей, не догадывался о реальных масштабах их капитала. Он видел лишь внешнюю сторону — отлаженный быт и гармонию дома, где жизнь текла своим чередом.

От родителей Аарон унаследовал главный инструмент — сокрушительную харизму. Он мог разговорить любого встречного, оставляя после себя шлейф искреннего расположения. Но, в отличие от старшего поколения Бельских, его обаяние не служило ширмой для обмана. Он по-настоящему дорожил людьми, их историями и взглядами, находя в них топливо для собственных размышлений.

Тяга к технике привела его в мастерскую Вонга. Там он не просто научился перебирать движки, но обрел важные навыки выживания. Для Аарона машины стали еще одной формой познания мира — логичной и осязаемой.

Тем не менее гены авантюризма порой давали о себе знать. Способность «переговорить» любого и выпутаться из безнадежной ситуации не раз выручала его и друзей. Этот баланс между безупречной честностью и природной хитростью сделал его фигуру уникальной.

Однажды, сидя за своим привычным столиком в небольшом кафе, Аарон услышал старую запись Луи Армстронга. Труба Сачмо мгновенно вернула его в детство, в те вечера, когда они с отцом слушали этот же трек. В тот момент он остро ощутил: музыка и книги — не просто убежище, а его способ расшифровывать эту реальность.

Аарон открыл книгу, которую читал последние несколько дней — «Прощай, оружие!» Хемингуэя. Лаконичные строки резонировали с его собственными мыслями о борьбе и смысле жизни. Именно за этим занятием его застали Ли и Ясин.

— Опять в книгах? — усмехнулся Ли, присаживаясь напротив.

— Хемингуэй, — коротко отозвался Аарон, не спеша закрывать страницу. — Вам бы тоже не помешало приобщиться, парни.

— Зачем нам книги, когда у нас есть ты? — хохотнул Ясин. — Слушай, Аарон, ты никогда не думал сам что-нибудь написать? У тебя бы вышло.

Аарон взглянул на друзей и медленно закрыл книгу. — Возможно, однажды. Когда для этого будет время и подходящее место. А пока у нас есть жизнь. И я хочу, чтобы она читалась как классный роман — плотный, честный и полный крутых поворотов.

Ли криво усмехнулся: — Ну, с тобой скучного чтива точно не получится.

В их компании Аарон оставался голосом разума и штатным философом. Он был тем звеном, которое связывало их взрывные характеры, превращая обычную авантюру в путешествие, которое невозможно забыть.

ЧТО: Криминальный экшен-триллер про копов с Дэймоном и Аффлеком

О ЧЁМ: Сотрудники специального отдела полиции, переживающие непростые времена с доверием друг к другу в связи с недавним убийством своего капитана, получают наводку о тайнике с деньгами картеля. Прибыв на место в отдалённый район они обнаруживают, что денег не только в десятки раз больше, но и что на солидный куш имеются и другие претенденты.

МНЕНИЕ: Давно подозревал, что дуэт Мэтта Дэймона и Бена Аффлека если уж и не способен творить чудеса, то как минимум благоприятно влияет на проекты со своим участием. В фильме по сути нет ничего особенного, но без них он бы оказался обыкновенным "проходняком" - слишком уж органично друзья и коллеги смотрятся к кадре, с удовольствием играя вместе, и бессовестно воруя картину у всех остальных задействованных актёров. Получился неплохой стриминговый триллер, не хватающий с неба звёзд, честно и сносно выполняющий свой долг - он развлекает, попутно стараясь держать зрителя в напряжении. К актёрам претензий нет, делали всё что могли с имеющимся материалом, но вот сценарий малость подкачал: история сама по себе увлекательная, но сюжетные твисты были не самыми неожиданными, диалоги иной раз были лишними (персонажи предпочитали старательно проговаривать происходящее с ними) а условный хэппи-энд, полный сентиментальных нот, малость подпортил впечатление. Как зрителю мне в момент просмотра хотелось более мрачной атмосферы, и более тяжёлой осады дома, чтобы вот прям на износ и без жалости к персонажам. Одноразово - пересматривать вряд ли буду. О знакомстве не пожалел - слишком люблю триллеры.

СМОТРЕТЬ:
• обожаешь криминальные триллеры;
• любишь фильмы про копов;
• можешь позволить себе довериться классической химии дуэта Дэймона и Аффлека.

НЕ СМОТРЕТЬ:
• отчего-то рассчитываешь на жанровый шедевр;
• очень тщательно избегаешь предсказуемых сюжетов;
• абсолютно равнодушен(шна) к указанным выше ребятам.

Моя оценка: 6.5 из 10
Кинопоиск: 6.6 из 10
IMDb: 6.8 из 10

P.S. Мэтт Дэймон в одном из интервью сказал, что просмотр документального фильма Питера Джексона о The Beatles вместе с дочерью заставил его задуматься о своем творческом наследии и сотрудничестве. Этот момент помог ему принять решение воссоединиться с Беном Аффлеком, рассматривая проект как возможность снова поработать вместе на более позднем этапе их карьеры.

Реакции, плюсы, и комментарии (ваши личные мысли-мнения) горячо приветствуются! Можешь при желании и в телегу запрыгнуть - читать рецензии где удобно!