6 декабря 1240 года монгольские войска под командованием хана Батыя после ожесточенного штурма взяли Киев, древнюю столицу Руси.

К этому моменту Монгольская империя, основанная Чингисханом, продолжала расширяться под управлением его преемников – Батыю, внуку Темуджина, для завоевания досталась Восточная Европа. Войско Батыя насчитывало до 120 тыс. воинов, усиленных отрядами покоренных народов: по тактике «хашар» пленных гнали впереди основной армии, в виде живого щита.

Тактика была действенной – к 1238-му году монголы уже разгромили Рязанскую и Владимиро-Суздальскую земли, в следующем году были взяты Переяславль и Чернигов, а летом 1240-го года подошли к Киеву.

К моменту подхода Батыевой орды Киев уже давно утратил свое прежнее значение, оставаясь лишь номинальной столицей раздробленной Руси. Тем не менее, его стены могли обеспечить успешную оборону – но в распоряжении осаждавших были многочисленные осадные машины, захваченные ранее в Китае. Под градом каменных снарядов оборонительные сооружения Киева начали трещать по швам.

5 декабря 1240 года Киевские ворота пали под ударами таранов, в рукопашном бою защитники отступили в детинец, наскоро соорудив укрепления вокруг Десятинной церкви. Но на следующий день, 6 декабря, пал и он – стены собора не выдержали, похоронив под собой тысячи спрятавшихся киевлян.

Военачальник Дмитр, назначенный князем Даниилом Галицким для обороны города, в ходе сражения был ранен, но оставлен в живых Батыем. Возможно, хан рассчитывал использовать его в качестве переговорщика с князем Даниилом.

Сколько именно жителей погибло во время штурма Киева, достоверно неизвестно. Летописи говорят о «великом избиении», сравнивая разрушенную бывшую столицу Руси с развалинами Трои. Археологические находки масштабов трагедии не подтверждают – однако восстановить население городу удалось лишь в XIX веке, во времена Российской Империи.

Источник данных для материала:

Толочко А. П. Взятие Киева монголами: источники летописного описания //Paleoslavica. – 2014. – №. 22. – С. 2.

Так вот, новым «местом силы» стала прежде всего северо-восточная Русь — Залесье, Ростово-Суздальское княжество. Основные события, как ты помнишь, дорогой читатель, начали развиваться при Юрии Долгоруком и при сыне его Андрее. Андрей во всём помогал отцу, был во всём ему опорой, за исключением одного: Андрей в Киев не стремился и не покладая рук строил Владимир-на-Клязьме — по сути, Андрей Долгорукий начал строить новое славянское государство. Отец же его — Юрий Долгорукий — стремился в Киев, мать городов русских, и только там видел место «генерального» славянского правителя.

Юрий Долгорукий Киев всё-таки занял и стал великим князем. Сына своего он тоже перевёз поближе к себе — в Вышгород. Но юг Руси сыну Долгорукого не понравился — он считал Киев прогнившим городом с заворовавшимися боярами и одуревшей чернью, которая только и требовала, что хлеба и зрелищ. От этого пал Рим. Почему в Киеве должно было быть иначе?

Андрей, которого в народе уже прозвали Боголюбским, ослушался отца и вернулся в свой Владимир — Андрей оказался провидцем: его отца киевляне отравили. Никогда более Андрей Боголюбский не желал иметь ничего общего ни с Киевом, ни с Киевской Русью, новое государство русских стало формироваться восточнее — вокруг Москвы. С убийства Юрия Долгорукого в Киеве стал закладываться антагонизм между киевской и московской элитами — запомним это.

Тем временем и в христианской церкви произошли схожие события — она разделилась на православную и католическую, да так разделилась, что её иерархи 16 июля 1054 года взаимно объявили об отлучении друг друга от церкви. С того самого времени мощнейшие идеологические институты — православная и католическая церковь — стали воспитывать своих прихожан в яром неприятии учения друг друга. Причём именно католическая церковь озаботилась планами захвата православной паствы в первую очередь. Исторические процессы весьма помогали католикам: к началу пятнадцатого века Византия пришла в упадок и Константинополь готовился вот-вот пасть под натиском турок. Император Византийский и патриарх Константинопольский бросились к ногам папы римского с мольбами о защите. Папа защиту обещал, и в 1439 году во Флоренции была объявлена уния православной и католической церквей, согласно которой патриарх Константинопольский признавал все догматы и правила католической церкви (лёг под католиков) и принимал на себя обязательства по согласованию с папой римским церковных иерархов в различных областях и странах православных — и на Русь в том числе.

А вот тут и начинается главный раскол с Киевом — духовный. В 1441 году в Москву был назначен новый патриарх — грек, конечно, Исидор. Исидор был ярым сторонником унии, благословление на должность получил лично от папы, а потому, как только прибыл в Москву, был немедленно арестован. Ну а как иначе, дорогой читатель?! Греческие патриархи столетиями воспитывали русских православных в неприятии всего католического, сам митрополит Константинопольский грек Марк Эфесский унию не принял и высказался о ней так:

«Итак, братие, бегите от них (католиков) и от общения с ними; ибо они — лживи апостоли, делатели нечестивии…»

Ну и какая ещё могла быть реакция великого князя Московского?! Правильно — в темницу Исидора! Вот так и появился на Руси первый русский патриарх Иона — был он выбран самими русскими, и Русская православная церковь к унии не присоединилась, под католиков не легла.

В то же время в юго-западной Руси, на старой Киевской митрополии, водворились особые митрополиты, по-прежнему назначаемые из Константинополя — читай: папой римским. Вот так, дорогой читатель, к расколу элит московских и киевских в середине 15-го века добавился и глубочайший раскол духовный. Ну а дальше события понеслись как в калейдоскопе: Украина почти 250 лет обреталась то в составе княжества Литовского, то в составе Речи Посполитой и только к середине 17-го века подошло время Переяславской рады — в 1654 году Украина решила объединиться с Россией. Ни в России, ни на Украине трогательного единства по поводу намерений Богдана Хмельницкого не было, как не было и экзальтаций по поводу «братской любви» — таких свидетельств в истории нет! Более того, России пришлось воевать за Украину с Польшей, в этой войне из-за предательства украинских старшин и гетманов Россия потерпела сокрушительное поражение в сентябре 1660 года от польской армии: были потеряны 154 знамени, вся артиллерия, большое количество пищалей, сабель, пик, а русский воевода Шереметьев смог вернуться домой только через 21 год. За 4 года после клятвы на Переяславской раде украинцы дважды предавали русских.

Затем последовала Полтавская битва в 1709 году и новое предательство — украинского гетмана Мазепы. Кстати, свидетельством этого самого предательства и служит государственный флаг современной Украины — жёлто-синий (или жовто-блакитный) — такие повязки на рукавах в цвет шведского флага носили предатели из стана Мазепы в той битве.

Царь Петр приказал учредить «орден Иуды» в честь Мазепы. Иллюстрация: Карл XII и Иван Мазепа. Источник: morpolit.milportal.ru

Скажи мне, читатель, когда мы успели стать братьями?! И есть ли у тебя хоть кто-то на Украине, кто считает тебя братом?

Да, безусловно, у России всегда были геополитические интересы на Украине; да, это наша западная линия обороны от чуждой нам культуры и агрессивных к нам устремлений — именно оттуда к нам приходила Война. Да, мы очень много вложили в Украину — всё это так. Но на каждом крутом переломе массовое предательство на украинской территории — это исторический факт, как пещерный национализм гайдамаков Петлюры и звериная жестокость ко всему русскому у боевиков Бандеры. Мой дед рассказывал, как они отрезали головы нашим офицерам и вешали их ночью на штакетник — прям напротив входа в дом. Это чтоб жена вышла поутру во двор и сразу встретилась… Мой дед воевал с ними до 1953 года, мой сын воюет с ними сегодня.

Скажи мне, читатель, когда, в какой исторический промежуток времени они стали нам братьями?!

Надо видеть реалии такими, как они есть, а не такими, как нам хочется. А реалии простые: сразу после развала СССР украинцы сами побежали туда — к Бандере и Мазепе, ещё до того, как их стали окучивать американцы. Вся Правобережная Украина как с цепи сорвалась — кинулась изучать труды Бандеры и Шухевича. И именно он — украинский народ — скакал на Майдане и кричал: «Москаляку на гиляку!» Именно он, украинский народ, выбрал Зеленского и сейчас упорно и ожесточённо воюет с нами — и это не «продажная олигархическая власть Зеленского заставляет воевать простых людей из-под палки». Из-под палки так не воюют.

Не братья с нами воюют — враги. Так что надо начинать воевать по-настоящему и забирать своё — время пришло. А наше — это всё, кроме Западной Украины, венгерских и румынских земель. Одесса и Николаев наши по определению.

Ситуация в мире и на Украине сейчас обнажилась до кристальной ясности, широким народным массам отчётливо видно, где друг, а где враг и кто нам брат. И промедление начинает влиять на внутреннюю ситуацию ничуть не меньше, чем предательство, — история русского царя Николая II будоражит умы.

Эмиль Боев

Подробнее:https://eadaily.com/ru/news/2023/01/10/a-byli-li-u-nas-bratya-na-ukraine-mnenie

А небратья то как активно минусят, проституты, все под кем то лежали, а сейчас отгребают и визжат: а нас за шо :)

— А-а! Гость дорогой из стольного града! Проходи, проходи! Вина ему! Самого лучшего, греческого!

Слуги засуетились. Ратибор остался стоять, не снимая плаща.

— Я не пить приехал, боярин. Я к Князю Всеволоду. Где он?

Святополк всплеснул руками, изображая искреннюю скорбь, которая, однако, не затронула его веселых глаз.

— Ох, беда, беда! Свояк мой, свет-князь, занемог люто. Горячка у него. Лекари говорят — покой нужен. Никого не пускаем, боимся сглаза или заразы. Сам, вишь, извелся весь, за двоих радею!

Ратибор обвел взглядом стол, ломящийся от жареных лебедей.

— Вижу, как извелся, — холодно заметил он. — А пока ты радеешь, боярин, печенеги уже под Бережками хутора жгут. Говорят, дозорных твоих не видать.

Святополк расхохотался, махнув пухлой рукой, унизанной перстнями.

— Печенеги? Да брось ты! Это ж дикари. Пограбят сараи да разбегутся. У меня тут сила несметная! — Он обвел жестом своих наемников, стоящих у стен. — Я их, степняков, одной левой... как мух!

— Твои ворота, боярин, скрипят так, что мертвых будят. А ров травой порос. Если "мухи" налетят роем, город ляжет.

Лицо Святополка на миг отвердело, маска весельчака дала трещину. Но тут же склеилась обратно. Он подошел к Ратибору вплотную, понизив голос. От него разило сладким вином и пряностями.

— Слушай, воевода... Ратибор, верно? Ты человек бывалый, умный. Зачем нам эти страхи нагонять? Великому Князю в Киеве сейчас не до нас. У него своих забот полон рот.

Святополк достал из рукава тяжелый бархатный мешочек и, словно невзначай, положил его на край стола перед Ратибором. Звон золота был красноречивее любых слов.

— Зачем тебе вникать в наши мелкие дрязги? Езжай обратно. Скажи, мол, Всеволод поправляется, гарнизон крепок, а Святополк — орел-мужчина, границу на замке держит. А?

Боярин подмигнул.

— Это золото — на дорожные расходы, конечно. Тут на хутор хватит. Или на новую жизнь где-нибудь... подальше от войны.

Ратибор посмотрел на мешок. Потом на Святополка. Взгляд его был тяжелым, как могильная плита.

— Ты, боярин, не ту кашу заварил, — тихо сказал он. — Золотом стены не укрепишь. А дыры в совести им не заткнешь.

Он демонстративно отодвинул мешок краем меча. Мешочек упал на пол, монеты раскатились с предательским звоном.

В зале повисла тишина. Наемники Святополка положили руки на рукояти мечей.

— Я пробуду здесь столько, сколько нужно, — отчеканил Ратибор. — И Князя увижу. А пока советую тебе не пиры закатывать, а стрелы точить. Гроза ближе, чем ты думаешь.

Он развернулся и вышел, не поклонившись.

Святополк смотрел ему вслед. Его лицо пошло красными пятнами гнева.

— "Гроза"... — прошипел он. — Ну ничего. Бывают гости, что и не доживают до грозы. Костью подавятся...

ГЛАВА 6. Воевода без меча

Дом Воеводы Драгомира стоял особняком, потемневший от дождей сруб, окруженный старыми яблонями. Раньше здесь всегда было людно: десятники получали приказы, гонцы ждали вестей. Сейчас двор зарос бурьяном. Тишина была такой плотной, что казалось, сама война забыла про этот дом.

Дверь Ратибору открыла старуха-ключница.

— Не принимает барин, — прошамкала она, даже не глядя в лицо гостя. — Неможется ему.

— Передай, что пришел Ратибор из Киева. И если он не примет, я сам вышибу эту дверь.

Ключница испуганно юркнула внутрь. Через минуту дверь со скрипом отворилась.

Драгомир сидел в полутемной горнице. Окна были завешаны тяжелыми шкурами, словно хозяин прятался от солнечного света. На столе, среди разбросанных свитков (старых карт и списков гарнизона), стоял кувшин.

Воевода постарел за этот год. Седина посеребрила его гриву окончательно, под глазами залегли глубокие черные круги. Он был без кольчуги, в одной рубахе, расстегнутой на груди. Великий меч, с которым он когда-то рубил печенегов под Лубнами, висел на стене, пыльный, похожий на музейный экспонат.

— Зачем приехал, Ратибор? — хрипло спросил Драгомир, не поднимая головы. — Здесь нечего ловить. Иди к Святополку, он теперь власть.

— Я был у Святополка, — Ратибор сел напротив, отодвигая кувшин в сторону. — Он шут гороховый, а не власть. Драгомир, ты воин. Я знаю тебя. Почему твои люди спят на стенах? Почему ров не чищен? Почему ворота открывают так, словно ждут смерти, а не помощи?

Драгомир вскинул голову. В его мутных от хмеля глазах полыхнул на миг прежний огонь, но тут же погас, утонув в болотной тоске.

— Не твое дело, — огрызнулся он. — Приказы Боярина. Он говорит: не надо злить кочевников. Сидим тихо — авось пронесет.

— "Авось"? — Ратибор ударил ладонью по столу. — С каких пор ты слушаешь торгашей? Печенеги уже жгут села, Драгомир! Мне нужно два десятка твоих лучших людей. Осмотреть округу, проверить дозоры. Я наведу тут порядок, раз ты ослеп.

Драгомир схватил кувшин, прижав его к груди как младенца.

— Нет. Людей не дам. Они нужны здесь, охранять... склады. Святополк запретил любые вылазки.

— Ты воевода или цепной пес шурина?!

Драгомир вдруг закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.

— Уезжай, Ратибор. Уезжай, пока цел. Ты не понимаешь. Этот город проклят. Мы все в заложниках.

— У кого? У страха?

Ратибор встал. Он внимательно посмотрел на старого товарища. Это был не хмель. И не трусость. В глазах ветерана читался леденящий, животный ужас. Страх не за себя — Драгомир смерти не боялся. Он боялся чего-то другого, что держало его за горло крепче вражеской удавки.

— Я никуда не уеду, Драгомир, — тихо, но твердо сказал Ратибор. — И я узнаю, чего ты боишься. Но знай: если город падет, кровь будет на твоих руках. Даже если ты меч так и не снимешь со стены.

Он вышел. Драгомир остался сидеть в полумраке. Как только шаги стихли, он достал из-за пазухи маленький предмет — детский деревянный солдатик, грубо вырезанный, со следами маленьких зубов. Сжал его в кулаке до боли, и по щеке старого воина покатилась слеза.

ГЛАВА 7. Утопленник

Рассвет принес холодную весть, распространившуюся по Переяславлю быстрее, чем запах свежего хлеба. У колодца на Торговой площади собралась толпа. Бабы визжали, мужики угрюмо шептались.

Ратибор пробился сквозь толпу. У сруба, мокрый, посиневший и страшный в своей неподвижности, лежал Иван, главный городской кузнец. Тот самый, чьи руки ковали решетки для ворот и чинили механизмы подъемного моста. Человек, которого здесь уважал каждый.

— Расступись! — орал стражник, пытаясь оттеснить зевак древком копья. — Нечего глядеть! Перепил Кузмич, бедняга, да и бултыхнулся по темной ночи! Несчастный случай, вестимо!

Ратибор подошел к телу.

— Несчастный случай? — он поднял глаза на стражника. Тот, узнав "киевского гостя", сразу сбавил тон.

— Ну так... говорят, гулял он вчера. Браги много выпил. А сруб у колодца скользкий. Вот и поскользнулся.

— И сколько он падал, что так лицо разбил?

Ратибор присел на корточки. Он знал: случайности редко ходят парой с войной.

Иван был огромен. Чтобы перекинуть такого детину через высокий край колодца, нужно было постараться. Даже очень пьяный кузнец — это гора мышц, которая будет цепляться за жизнь.

Лицо утопленника было серым, одутловатым. Нос сломан. На виске — ссадина, присыпанная тиной.

"Упал лицом о сруб?" — возможно. Но...

Взгляд Ратибора скользнул к рукам мертвеца. Они были сжаты в кулаки, скрюченные окоченением. Ратибор осторожно взял правую руку кузнеца. Ладонь, загрубевшая от молота, была черна от копоти и... чего-то еще.

Кожа на пальцах.

— Отойди, посол! — грубо окликнул его десятник, человек Святополка. — Боярин велел тело забрать, обмыть да семье отдать. Негоже мертвых срамить доглядами.

Ратибор встал, не выпуская руки мертвеца еще секунду.

— Добро, — сказал он, отряхивая колени. — Везите. Жаль мастера. Золотые руки были.

Он отошел в тень торгового ряда, наблюдая, как тело грузят на телегу. Десятник был слишком суетлив. Он не позволил зевакам даже подойти попрощаться. Тело увозили не домой к вдове, а куда-то в сторону боярских сараев. "Обмыть". Смыть следы.

Ратибор почувствовал знакомое покалывание в правом боку, там, где билось его сердце. "Напился и упал".

Кузнецы, знающие свое дело, не напиваются до смерти, когда враг у ворот. А Иван, судя по шепоту в толпе, был трезвенником уже год.

"И руки..." — вспомнил Ратибор то, что успел увидеть.

Кончики пальцев. Они были не просто черными. Кожа на подушечках была снесена, сожжена до мяса. Ровные, аккуратные ожоги.

Словно кто-то заставлял кузнеца брать голыми руками раскаленное железо.

Или держал пальцы над огнем свечи, долго и методично, задавая вопросы.

Это не падение. Это пытка. И тот, кто это сделал, хотел узнать не рецепт стали. Он хотел узнать секреты, которые знал только Главный Кузнец города.

Ворота. Замки. Тайные ходы.

Охота началась. И первой жертвой стал Ключник Города.

ГЛАВА 8. Дедукция: Руки мастера

Утро перешло в день, но для Ратибора "день" означал лишь время действий. Он знал: тело Ивана-Кузнеца долго в сарае не пролежит. Святополк постарается зарыть его как можно быстрее, чтобы земля скрыла улики. Нужно действовать сейчас.

Боярские сараи стояли на отшибе, у городской стены. Место тихое, безлюдное. Ратибор, накинув простой сермяжный кафтан, слился с тенями переулков. Проникнуть внутрь труда не составило: единственный охранник храпел на тюке соломы, сморенный полуденной жарой и вином, щедро раздаваемым боярином.

Внутри сарая пахло сыростью и крысами. Тело кузнеца лежало на столе, накрытое дерюгой.

Ратибор зажег огарок свечи. Пламя заплясало, отбрасывая зловещие тени.

Он откинул грубую ткань. Лицо Ивана в тусклом свете казалось восковой маской боли. Но лицо сейчас Ратибора не интересовало.

Он взялся за руки.

Утром, на площади, в суматохе, он лишь мельком заметил странность. Теперь он мог разглядеть все.

Правая рука. Указательный и средний пальцы.

Кожа на подушечках отсутствовала. Мясо обуглено, покрыто коростой запекшейся крови и сукровицы. Ожоги были локальными, точечными.

Не бывает таких ожогов при пожаре или случайном касании.

— Тебя жгли, Иван, — прошептал Ратибор. — Жгли специально. Аккуратно. Чтобы больно было, но чтобы работать мог. Или чтобы говорить начал.

Он осмотрел левую руку. Там — та же картина, плюс ноготь на мизинце вырван с корнем. Синяки на запястьях — следы веревок. Его связывали.

Пытка длилась не час и не два.

«Что ты мог знать, кузнец? Золото в подвале? Вряд ли. У такого трудяги богатство только в молоте. Сплетни? Тоже нет. Кузнецы народ молчаливый».

Ратибор закрыл глаза, представляя работу главного мастера крепости.

Что делает главный кузнец?

Чинит мечи? Да.

Ковал подковы? Да.

Но это мелочи. Главное — механизмы.

Подъемный мост. Тяжелая решетка ворот ("герса"). Запоры на потайных калитках, через которые высылают разведку или гонцов.

Замки на дверях сокровищницы или... Княжеских покоев.

Кузнец — это хранитель ключей и секретов механики города.

Если его пытали, значит, врагу нужно было не просто убить его (для этого достаточно ножа в спину), а получить знание.

Как открыть ворота без шума? Как заблокировать механизм, чтобы защитники не смогли опустить решетку? Где тайный лаз?

И, судя по тому, что Иван умер в колодце, а не в пыточной, он либо все сказал и стал не нужен, либо умер, не сказав, и убийцы избавились от тела, изобразив "пьянку".

Но характер ожогов... Он сказал. Когда пальцы горят, воля плавится быстрее металла.

Ратибор накрыл тело обратно.

— Прости, мастер. Они сломали тебя. Но я найду тех, кто держал свечу.

Он задул огарок и выскользнул из сарая.

Теперь он знал: в городе готовится не просто бунт, а диверсия. Ворота, главная защита Переяславля, теперь под угрозой. И тот, кто владеет знанием мертвого кузнеца, держит в руках ключи от города.

Так утверждает МИФ.

Вот только традиции русской демократии гораздо старше, чем у Западной Европы: в Раннем средневековье дикой, грязной и варварской, для которой Русь тогда была примером, идеалом культурного образа жизни. Монголо-татарское иго - это не причина, а следствие упадка Руси, причём далеко не худший из возможных результат окончания этногенеза русичей,

которые от русских далеки, как древние римляне от итальянцев.. И отнюдь не Пётр I её возродил.

"Печенеги и половцы".

8 апреля 2020г наш Президент (который ничего не говорит "просто так") сказал (и далеко не впервые) «Наша страна не раз проходила через серьёзные испытания: и печенеги её терзали, и половцы - со всем справилась Россия». А Песков на вопрос, было ли упоминание о печенегах и половцах [1] просто для «красного словца»,

или территориальными претензиями, ответил «Не забывайте: территория, на которой находится Украина, исторически была Киевской Русью; вы же этот факт никуда не денете, из нашей истории не вычеркнете». Однако Путин - последователь Л.Н.Гумилёва, а значит - читал его труды, в том числе книгу "Древняя Русь и Великая Степь",

найдя там рассказ о "четырёх каганатах", а среди них - Русском каганате?

Лес и степь.

Половцами русичи прозвали народ кыпчаков, перекочевавших из Азии к Чёрному морю в 11 веке и отличавшийся от них только цветом волос. У половцев были ярко-жёлтые волосы, как пшеничная солома ("полова" по-древнерусски), а у славян - чёрные. Мало отличались от русичей и пришедшие из Азии раньше половцев (в 9 веке) печенеги -

те и другие были совсем недавно (в 7 веке) перешедшими на тюркский язык индоевропецами [2]. Кочевниками, да, но и предки русичей - русы тоже, ещё в 5-6 веках были такими же степняками, затем перешедшими жить в лес. Однако совсем со степью они не расстались, да быт и кочевников Причерноморья был полуоседлым.

Значит, противостояние, "борьба леса и степи" - тоже МИФ ИСТОРИИ?

Степная Русь.

Избыточное количество осадков в Северном Причерноморье (сравнительно со степями Азии) делало невозможным кочевой образ жизни не только весной, когда степь раскисала как болото, но и зимой, когда скот и лошади не могли доставать траву из-под толстого слоя снега. Поэтому печенеги, половцы и все прочие кочевники заготавливали сено,

становясь на время зимовки оседлыми. На Русь они нападали осенью - закончив сенокос и по сухой земле. Так же жили и русы, оставшиеся в степи - летописи Киевской Руси, Византии, Венгрии звали их бродниками [3]; сообщая, например - что в 1223г, что те сражались против русичей на Калке вместе с монголами. Владыки Руси и Степи роднились:

Андрей Боголюбский по матери был половцем, Александр Невский - ясом.

Смерть этноса.

И вот теперь, чтобы понять глубину трагедии, постигшей ту, Древнюю Русь, которую в 19 веке историки назвали Киевской, пора рассказать подробнее - что изменилось. Да, монголы [4] пришли зимой, под Рождество, поэтому никто в Рязани не поверил дозорным. Их кони не боялись морозов (в Монголии -40°C зимой - норма) и не проваливались в лесные сугробы,

потому что скакали по толстому льду широких рек - Оки и Волги; а траву, скрытую под снегом, им заменило заготовленное "урусами" сено. Однако главное - Владимир не помог Рязани, Чернигов - Козельску и никто - Киеву. Дело не в феодальной раздробленности, из-за которой якобы русичи проиграли в 1223г битву на речке Калке

(текущей и сейчас в Мариуполе), не в пожарах деревянных крепостей и не в числе монгольских воинов. В 1204г и византийцы [5], которых было в 50 раз больше, чем крестоносцев, легко сдали тем отличные каменные укрепления Константинополя. Этносы, прожив 1200 лет, теряют силу, а славянские и византийский -

родились в 1-35гг н.э.. Поэтому русичи в 1237г больше не считали себя одним народом..

Спасибо за Лайки, Подписки, Комментарии. Ссылки>[1][2][3][4][5]. Это было начало ВТОРОЙ КНИГИ из серии "Почему Москва стала столицей России?" с Уровня2 раздела "Премиум" канала МИФЫ ИСТОРИИ. Далее→БРОШЮРА "Жестокий век" по её первой теме, БРОШЮРА "Путь на Поле Куликово" по её второй теме,

БРОШЮРА "От Руси к России" по её третьей теме на Уровне1 и, наконец, ТРЕТЬЯ КНИГА. Ранее→НАЧАЛО ПЕРВОЙ КНИГИ, сама КНИГА ПЕРВАЯ и две её части-брошюры Уровня1 (№1 и №2). По мере опубликования серии, все эти гиперссылки-переходы на её составные части будут активироваться (их чёрные буквы станут синими), а вот здесь,

после Оглавления первой книги, появятся и их Оглавления: