С Димой Стреловым, 2008г.
Из книги "Взгляни моими глазами.1995"
…Вот он, ствол пулемета – руку протянуть. Он не стреляет. Не отдавая себе отчета, касаюсь его рукой – теплый еще. Нужно встать и спрыгнуть в траншею. Вот сейчас бы гранату кинуть и нырнуть вслед за ней, но больше нет. Меня бьет мелкая дрожь. Не хватает воздуха, руки и ноги стали предательски слабыми. «Так, спокойно! Соберись!» – тихо говорю себе. Привстаю на коленях, поднимаю автомат и, направив вдоль траншеи, длинно стреляю сначала влево, затем вправо. Припадаю к земле в ожидании ответных выстрелов, но их нет. Тогда я спрыгиваю вниз.
Узкая траншея тянется вправо метров на десять и там изгибается к реке, а здесь расширяется метров до четырех и заканчивается глубоким ходом под землю в той его части, которая обращена в поле. Похоже, лисья нора. Там, где я нахожусь сейчас, оборудована пулеметная ячейка: на треноге, сваренной из трубы и стальных швеллеров, сверху сооружена турель, на ней закреплен крупнокалиберный пулемет НСВТ. Тут же, на дне траншеи, пустые цинк и лента, множество стреляных гильз. Чуть в стороне – каска, магазины от автомата, пустой подсумок, ящик из-под патронов, еще один открытый с противопехотными минами, оберточная бумага индивидуальных пакетов, порванная, вся в крови тельняшка, окровавленные бинты и небольшая лужица крови вишневого цвета, подернутая пленкой и присыпанная землей. И черт знает что там еще валяется дальше – по ходу сообщения. И никого нет.
Пахнет сырой землей, порохом, гарью и свежей кровью. Стреляю в глубину лисьей норы, она имеет глубокий ход. Неуверенно лезу в нее. За поворотом лаз уходит глубже под землю и образует пространство, в котором сидя спокойно могут поместиться два человека. Опять стреляю, выставив автомат. Пусто, лишь скомканный спальный мешок лежит на дне и полные два цинка с пулеметными лентами.
Возвращаюсь в траншею. Снимаю наконец-то неудобный шлемофон, отбрасываю на бруствер, вытираю пот со лба рукавом. Прохладный ветерок приятно обдувает голову. Что там мои товарищи? Они все еще в воронке, стреляют по лесопосадке. Танки стоят далеко позади и временами ведут попеременный пулеметный и пушечный огонь. Все грохочет и сотрясается от разрывов.
– Па-ца-ны! Ди-мон, Мураве-ей! Давайте сюда! – кричу я им что есть силы, и мой голос должен прозвучать мощно, повелительно, но он сипит и срывается на фальцет. – Марат! Давайте все сюда!
Завьялов обернулся на мой крик и скрылся в воронке. Другие не обратили внимания. Бешено стучит в висках. До моих парней рукой подать, они так близко – и так далеко. Остро ощущаю свою оторванность, словно незримая стена разделяет нас. И осознание этой разобщенности вызывает во мне страх – я совершенно один. Перед тем как спрыгнуть сюда, заметил на самом краю у берега вторую линию траншей. Вдруг там кто-то есть? Это заставляет действовать.
Пригнувшись, иду вдоль траншеи, достигаю ее изгиба, быстро выглядываю и прячусь – никого не заметил. Двигаюсь дальше. Траншея извивается, уводит к реке, отдает несколько слепо заканчивающихся ходов и выходит к самому берегу, где направляется влево, к краю лесопосадки. Перед каждым поворотом останавливаюсь, стреляю короткими очередями, выставив автомат за угол, или просто выглядываю, проверяя, нет ли там противника. Очередной сухой щелчок – снова закончились патроны. Отстегиваю опустевший рожок и присоединяю другой. Я снова вооружен.
Ход сообщения заканчивается второй пулеметной ячейкой. Посередине, на точно такой же треноге, стоит второй пулемет. Лента в нем пустая, стреляные гильзы на дне со звоном перекатываются под подошвами сапог. И еще одна лисья нора, проверяю – тоже никого. Выходит, у них тут траншеи вдоль реки в два ряда с ходами сообщения. Все эти укрепления расположены как раз в разрыве лесопосадки, и там, где заканчивается дальний от меня ее отрезок, на самом берегу, направлены вверх три раструба минометов, какие-то ящики разбросаны в стороне от них. Дотуда метров сто пятьдесят.
Оглядывая эту пулеметную точку, отмечаю, насколько грамотно все сделано. Даже удобные широкие ступени вырублены в земле. По ним выскакиваю из траншеи и бегу, пригибаясь, к первому пулемету. Что-то свистит совсем рядом, ударяет в медицинскую сумку, ветви ближайшего куста надламываются и отлетают. Кубарем скатываюсь вниз. Жду, пока прекратится свист. Затем приподнимаюсь и осторожно выглядываю. Все происходящее видится неестественно четко. Вон там, за деревьями, метрах в ста впереди меня, поднимаются и перебегают какие-то фигуры. Свои или вражеские? Короткое сомнение, отбрасываю его – конечно, чужие! Где-то там, за кустами, бьется в истерике пулемет, прикрывая отход боевиков. Его очереди с треском рвут воздух.
Вскидываю автомат и стреляю в эти фигуры. Они скрываются в кустах, и неясно – попал я или нет. Возле моего лица брызгами взлетает земля, свист пуль у самого виска и над головой. Я прямо физически чувствую, как меня давит к земле пулеметная очередь. Сползаю за бруствер и, подняв автомат над головой, стреляю. Щелчок. Как?! Опять закончились патроны?! Я ведь только перезарядился. Отстегиваю магазин и вижу, что патроны есть. В патроннике перекосило один и заклинило затворную раму. Чертыхаясь, что есть силы дергаю затвор рукой, пытаясь вынуть патрон, но он намертво засел, и у меня ничего не выходит. Страшно остаться здесь без оружия. Мороз пробегает по коже. Страшно попасть в плен! Матерясь, привстаю и, стараясь не высовываться из траншеи, упираю автомат прикладом в землю. Держа его за ствол, бью подошвой сапога по затворной раме. Не получается, лишь грязь с подошвы остается на нем. Бью снова, еще и еще. С шестой или седьмой попытки, лязгнув, затвор подается назад, и патрон вылетает. Отскочив от стенки траншеи, он падает на дно. Ну слава Богу! Быстро перезаряжаюсь и понимаю, что это последний рожок. Боеприпасов больше нет.
Что же делать?! Что же делать?! Гулко стучит в голове. Осторожно выглянув, встаю в полный рост за НСВТ, поворачиваю его в сторону лесопосадки, откуда по мне только что лупили из пулемета, коротко прицелившись, стреляю. Тух-тух-тух. Тух- тух-тух. Пулемет сотрясается в моих руках, лента с патронами втягивается в него и выходит с другой стороны пустая, со звоном падают под ноги горячие гильзы.
– Пацаны! Ну-у-у! Давай ко мне! Марат!
Продолжаю жать на спуск пулемета. Дым и пламя рвутся из раструба ствола. Выпущенная на волю смерть ломает ветви кустов, вырывает куски плоти из стволов деревьев, оставляя зияющие белые раны.
Закончилась пулеметная лента, и в образовавшейся тишине становятся слышны голоса с кавказским акцентом:
– Русский сабака, иди сюда, я тибе как баран кишки пускать буду!
Это кричат из лесопосадки. Враги так близко, что я ясно слышу их. Это мне они грозят выпустить кишки и угрожают что-то сделать с моей матерью. Меня охватывает ожесточение, и я ору в ответ, срывая голос:
– Чечены… пид…сы! Вам только баранов трахать! Я сам тебе кишки выпущу! А ну давай, иди сам сюда! – всю злость, которая всколыхнулась во мне, вкладываю в эти слова и стреляю из автомата. Там смеются и что-то кричат в ответ.
В этот момент из воронки поднимается Завьялов. Низко пригнувшись, он делает рывок, но движения его медленны, ноги подворачиваются на бороздах, он падает и ползет. Перед ним и позади него землю вспарывают пули. Он кричит, просит прикрыть, и из воронки Маратов и оба прапорщика бьют по лесопосадке из автоматов. Нужно помочь Завьялову!
Вынимаю из цинка пулеметную ленту и хочу зарядить, но у меня не получается: руки не слушаются, от возбуждения меня сотрясает дрожь. Зло и отчаянно начинаю пинать сапогом треногу – не могу зарядить пулемет!
Выстреливаю остатки магазина. Мне остается лишь беспомощно наблюдать, как Димка, извиваясь ужом, ползет по земле. Он снова встает на колени, выпрямляется и тяжело бежит. Уже близко, совсем близко. Сейчас, когда он подобрался к траншее – плохо видим для врага. Завьялов грузно поднимается на бруствер и спрыгивает в траншею. Присев, откидывается на спину, тяжело дышит.
– Димон, япона-мать! Ты че так долго? Я думал, что мне писец пришел.
– Ты че! Знаешь, как нас прижали? Головы не поднять…
– А танки-то почему встали? Что они там стоят так далеко?
Оттуда же ни хрена не видно, где чечены.
– А хрен бы их знал, Медицина.
– Есть патроны? А то я пустой совсем.
– В «бронике» сзади достань.
Он поворачивается ко мне спиной, и я роюсь в кармане его бронежилета. Нахожу последние две ржавые обоймы с такими же потертыми и покрытыми ржавчиной патронами. Делать нечего, заряжаю их в магазин. Негусто…
Сергей Елисеев, фрагмент из книги "Взгляни моими глазами. 1995"
