Это перевод истории с Reddit

Я сошел с тропы буквально на минуту. По крайней мере, мне так показалось. Когда меня нашли, выяснилось, что я отсутствовал пять дней. Все донимали меня вопросами, где я был. У меня не было вменяемого ответа. Его и сейчас нет.

Все мечтают свалить на Карибы, но большинство в итоге оказывается в местах типа Сен-Мартена, Ямайки или на Виргинских островах. Ну, вы знаете: забитые пляжи, огромные отели, туристические ловушки, которые больше похожи на парки аттракционов, чем на острова. Там весело, конечно, но они все на одно лицо. Ты можешь быть где угодно.

Саба — совсем другое дело. Она крошечная. По сути, это один спящий вулкан, торчащий прямо из океана, и одна узкая дорога, которая петляет через весь остров. И всё. Одна дорога. Никаких развязок, сетевых магазинов или коротких путей. Всё там кажется каким-то замкнутым, почти намеренным, будто остров сам решает, как тебе по нему передвигаться.

Добраться туда можно только на очень маленьком самолете. Человек двенадцать максимум, включая пилота. Самолет настолько тесный, что во время полета пилот сказал по внутренней связи: «Дамы и господа, мы… вообще-то…», а потом просто обернулся и обратился к пассажирам напрямую: «Так проще. Мы начинаем снижение на самую короткую коммерческую взлетно-посадочную полосу в мире. Пожалуйста, пристегните ремни».

Посадка там… мягко говоря, нервная. Когда подлетаешь к острову, самолет несется прямо в склон горы. В последнюю секунду он резко закладывает вираж, почти боком, и плюхается на полосу. Сама полоса полностью оправдывает свою репутацию. Аэропорт — хижина размером с сарай, где в сувенирной лавке продают магниты с надписью: «Я пережил посадку». Помню, я еще подумал, какая ирония. Потому что если ты не переживешь взлет, этот магнит никто не найдет. Его найдут в кармане твоего трупа на дне океана.

Несмотря на это, остров сразу кажется гостеприимным. Люди дружелюбные, причем это не выглядит наигранным. Я остановился в Queen’s Gardens, курорте на склоне горы, спрятанном прямо в тропическом лесу. По приезде тебе наливают шампанское еще до того, как ты успеваешь заселиться. Из номера виден почти весь остров: белые домики с красными крышами, разбросанные по крутым зеленым холмам, джунгли по бокам и облака, висящие так низко, что кажется, до них можно дотянуться рукой.

На Сабе нет комаров. Вообще никаких кусачих насекомых. Для парня со Среднего Запада это был верный признак того, что я попал в рай. А еще в воздухе постоянно висит какая-то дымка. Похоже на туман, но это не он. Это вулканические испарения. Дым из глубоких недр, но гарью не пахнет. Он просто висит — тихо и неподвижно.

Куда ни глянь, везде эти крошечные зеленые ящерицы. Анолисы. Они снуют по листьям, цепляются за стволы деревьев и замирают, когда их замечаешь. Дети обожают их ловить. Местные говорят, что они приносят удачу.

Ну и козлы, конечно. Горные козлы. Абсолютно бесстрашные. Они повсюду: на скалах, на территории отеля, на обочинах дорог. Ведут себя так, будто остров принадлежит им. Дорога через остров такая узкая и крутая, что когда местные тебя подвозят, они пролетают слепые повороты на полной скорости. Иногда машины притираются друг к другу так, что зеркала почти касаются, оба водителя коротко бибикают в духе «сорян» и едут дальше. Сначала это пугает до чертиков. Потом почему-то становится нормой.

Мне тогда было девятнадцать. В Штатах мне бы еще не налили, но на Сабе возрастных ограничений на алкоголь не было вообще. Одно это уже создавало ощущение, что остров живет по каким-то своим правилам.

За ночь до похода я зависал со своими младшими кузенами неподалеку от отеля. Они были в восторге от анолисов. В какой-то момент всё это превратилось в игру. Мы поймали парочку. Потом еще. Один из анолисов издал тоненький звук, когда племянник взял его в руки. Короткий писк, почти как щебет. Мы не ожидали, что они вообще умеют шуметь, и все рассмеялись.

В какой-то момент один из них тяпнул меня за палец. Не сильно. Почти неощутимо. Давление не больше, чем от бельевой прищепки. Было совсем не больно, скорее даже забавно. Помню, я еще подумал, какие они безобидные. Что из них вышли бы отличные домашние питомцы.

В итоге у нас в стеклянной банке было штук двенадцать ящериц. Мы накидали туда листьев и проделали дырки в крышке. Дети смеялись, гордые собой. Я их не останавливал. Наоборот, помогал. Это казалось невинной забавой. Просто дети дурачатся, а я, как старший брат, их поддерживаю.

Продолжалось это недолго. Одна из сотрудниц отеля заметила нас почти сразу. Она подошла — спокойная, но очень серьезная. Сначала она отчитала детей и велела им отпустить ящериц. Потом повернулась ко мне. Я состроил мину типа «ну, это же дети», но понял, что на нее это не подействовало. Она не повышала голос. Ей это было не нужно. Она смотрела на меня так, будто я должен был соображать лучше.

«Это неуважение. Не только к животным, но и к этой земле. Это их дом. Не ваш». Она сказала, что анолисы — не игрушки. Что их место здесь. И потребовала, чтобы мы их выпустили.

Мы долго извинялись. Я открутил крышку, и мы смотрели, как анолисы разбегаются по зарослям, исчезая почти мгновенно, будто их там и не было. Дети убежали играть во что-то другое, уже забыв про ящериц. Но взгляд этой женщины засел у меня в голове.

Той ночью я танцевал под стальные барабаны и пил местное пиво Saba Spice. Достаточно, чтобы расслабиться и смеяться громче обычного, но недостаточно, чтобы страдать похмельем наутро. В тот момент всё казалось идеальным. Обычный райский отпуск.

На следующий день мы отправились в поход. На Сабе есть знаменитая сеть троп, прорубленных через джунгли. Можно выбрать легкий маршрут или продвинутый. Но какой бы ты ни выбрал, гиды всегда твердят одно и то же: никогда не сходи с тропы.

Они объясняют это безопасностью. Рельеф крутой. Лес густой. Легко поскользнуться. Легко потерять ориентацию. Легко пропасть. Мне следовало их послушать.

Мы выбрали сложный маршрут. Он начинался в городке под названием Зе-Боттом и обещал два с половиной часа тяжелого пути, заканчивающегося в другом поселке. Оттуда мы планировали вернуться в отель по дороге.

Сначала дух захватывало. Я всю жизнь ходил в походы на Среднем Западе. Леса, обрывы, грунтовые дорожки — я видел всё, но ничего подобного этому. Тропический лес был таким густым и ярким, что казался нереальным. Зелень накладывалась на зелень. Толстые лианы. Огромные листья, с которых капала влага. Кое-где тропа шла так круто вверх, что сквозь просветы в деревьях можно было увидеть ярко-синие лагуны далеко внизу.

Это было великолепно. И в то же время было ясно, как легко здесь сорваться. Пока мы шли, я начал замечать кое-что, от чего мне стало не по себе. Анолисов было повсюду — гораздо больше, чем раньше. На листьях. На стволах. Прямо на тропе. Каждый раз, когда я останавливался, я видел очередную ящерицу. Казалось, они за мной наблюдают.

Я убеждал себя, что это воображение. Но чувство не проходило. В какой-то момент я почувствовал прилив уверенности. Излишней уверенности. Я был молод, в хорошей форме, на адреналине от всей этой красоты. Я решил, что будет прикольно сойти с тропы на минутку, обойти группу по дуге и выпрыгнуть перед ними, чтобы напугать.

Я приотстал, дождался момента и шагнул в чащу. План был в том, чтобы быстро вернуться назад. Я не собирался уходить далеко. Но ландшафт изменился быстрее, чем я ожидал. Заросли стали гуще. Склон — резче. Я попытался забрать в сторону, где, как мне казалось, была тропа. Не нашел. Мой внутренний компас будто сошел с ума.

Я пытался сориентироваться, когда понял, что больше не слышу группу. Вообще ничего не слышу. Звуки живых джунглей смолкли. Полная тишина. И тут я услышал, как вокруг меня хрустят ветки. Шорох листьев. А потом — смех. Детский смех. Тихое хихиканье, эхом разлетающееся среди деревьев.

Это не имело смысла. В походе не было детей. Других групп в этот день не планировалось. И звук шел не из одного места, он перемещался. Рассыпался. Будто меня окружали. Я сказал себе, что это, должно быть, козлы. Козлы иногда издают странные звуки, так? Я видел их повсюду на острове. Видел, как они проносятся через дороги и скачут по отвесным скалам, забив на гравитацию. Наверное, это просто они ломятся сквозь кусты.

Тут периферийным зрением я заметил движение. Низко над землей. Быстро. Так двигается олень, когда его спугнули: плавно, гибко, невероятно быстро. Мозг снова выдал: козлы. Это точно козлы.

Я увидел, как оно проползло через кусты впереди. Оно замерло на мгновение, и я понял, что это не козел. Мой разум не мог осознать то, что видели глаза, но… это был человек. Всё в нем было неправильно. Маленький ребенок.

Но ребенок не может так двигаться. Не в таких зарослях. Не так быстро. Он был весь перекошен, переломан, он несся через подлесок на четвереньках. Но это было ненормально — задом наперед… вверх ногами. Походка краба. Человеческое тело, тем более детское, физически не способно двигаться так быстро и бесшумно, особенно в такой позе.

Внезапно я услышал, как кто-то несется на меня сзади. Я обернулся и на долю секунды увидел его. Глаза ребёнка были впалыми, пустыми, а из глазниц выползали маленькие зелёные ящерицы. Их были десятки. Они выползали и расползались по его перевёрнутому лицу, когда он двигался.

Оно прыгнуло. Я не успел среагировать. Я упал навзничь, ударившись головой о дерево. Всё померкло.

Когда я очнулся, голова раскалывалась. Глухая, пульсирующая боль, будто что-то давило на глаза изнутри. Шея онемела, зрение плыло, и в первый момент я даже не понял, открыты ли у меня глаза. В ушах стоял долгий, высокий звон, похожий на крик, который постепенно стих, оставив после себя тишину.

А потом я услышал хихиканье. Сначала я почувствовал облегчение. Настоящее физическое облегчение. Первой мыслью было, что кузены как-то увязались за нами. Решили переиграть меня в мою же игру и подкрались, пока я был в отключке, чтобы напугать. Я убедил себя, что всё увиденное до обморока — походка краба, скорость, всё это — просто бред мозга после удара головой.

— Шон, Зак… вылезайте уже, — крикнул я. — Не смешно. Я ушибся.

Хихиканье не прекратилось. И когда сознание окончательно прояснилось, я понял, почему моя версия не катит. Смех был слишком детским. Мои кузены не могли так смеяться.

И тут я услышал кое-что еще. И почувствовал. Кровь застыла в жилах. Теплое дыхание коснулось моего уха.

— Т-с-с-с.

Я инстинктивно дернул головой в сторону, отчего резкая боль прошила шею. Я был уверен, что там кто-то стоит. Там никого не было. Я протер глаза, заставляя их сфокусироваться. Я понял, что со светом что-то не так. Было темно. Слишком темно для этого времени, но при этом всё вокруг меня казалось… зеленым. Не в лунном свете. Не в тени. Именно зеленым.

Деревья выглядели так, будто их покрыли травой или, может, мхом. Земля — то, что я принял за землю — тоже была устлана этим. Никакой тропы. Ни грязи, ни листьев. Я опустил руку и прижал ладонь к тому, что считал травой.

Оно зашевелилось. Не закачалось. Не зашуршало. Закопошилось. Я замер. Это не были травинки. И не мох. Это были анолисы. Тысячи, может, миллионы анолисов. Они были повсюду, копошились, лезли друг на друга, текла сплошным потоком по лесной подстилке и вверх по деревьям. Зелень не была растительностью. Она была движением. Трава не колыхалась на ветру. Это бежали ящерицы.

Что-то начало щекотать мои ноги. По коже поползли мурашки. Я посмотрел вниз и понял, что это не моя кожа ползет, а их. Сначала это чувствовалось как статика. Вибрация. Почти щекотка. А потом началось давление. Крошечные щипки, везде одновременно. Я попытался отдернуть ноги, но земля двигалась вместе со мной. Укусы не были острыми, они были изматывающими. Будто тебя одновременно зажали тысячи прищепок.

Хихиканье всё еще было слышно. Но теперь, когда я осознал, что меня окружает… это не было хихиканьем. Слишком резкий звук. Слишком многослойный.

И тут звук изменился. Смех стал еще острее. Поднялся до невыносимо высокой ноты. Стал гуще — целый хор хаоса. Несмотря на то, что он оглушал, я его узнал. Я слышал его раньше. Один раз. Но это был не один голос. Это были миллионы. Я попытался вслушаться и понял, что это вообще не смех. Или, может, он никогда им и не был. Звук накатывал и отступал волнами — пронзительный, неистовый, перекрывающий сам себя. Пищащий щебет. Почти визг.

Один такой звук мог показаться безобидным. Но тут их были тысячи. Нет, миллионы. Я уверен, их были миллионы. Я почувствовала, как мое сердце тяжело забилось в груди, когда меня охватила паника.  Мне нужно было выбраться. И я побежал. Я бежал, пока ноги не предали меня и не подогнулись. Запах серы медленно заполнял легкие, пока мир вокруг не провалился в черноту.

Когда я снова очнулся, меня звали по имени. Настоящие голоса. Прошло много времени, прежде чем я понял, что они говорят. Прежде чем понял, где я. Я отозвался — голос был хриплым, сухим, слабым.

Это были спасатели. Они сказали, что я пропадал пять дней. Пять дней не укладывались в голове. Мне казалось, прошло пару часов. Может, меньше.

Поисковая группа вывела меня той же дорогой, которой пришла. Мы прошли мимо старой вывески у края тропы. «Холм Сион», гласила надпись. Кто-то заметил, что я на нее уставился, и бросил почти мимоходом: «Ага. Название сменили какое-то время назад».

Я спросил, как она называлась раньше. Он замялся.

«Большинство до сих пор называют это место Вратами Ада». Больше никто ничего не сказал.

Новые истории выходят каждый день

В телеграм https://t.me/bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6

И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit

Озвучки самых популярных историй слушай

На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/

В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit

На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit

На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs