Всё что я видел очень сильно плыло, я мало что мог различить. Но абсолютно ясно я смог развидеть лишь одно — силуэт, стоящий надо мной.

Это был ребёнок. Похоже, он не меньше меня озабочен, и даже напуган моим положением. Он был одет в чрезмерно большую для его роста рубашку, из-за чего подвернул рукава раза как минимум три. Штаны похожи на брюки, но из плотной ткани, почти джинсовой. На коленях было огромное количество заплат, будто он постоянно падал. Ботинки — что-то среднее между старой деловой и обычной обувью на шнурках.

На тот момент я ещё не мог разглядеть его лица, но быстро понял почему. Он был в маске. Она полностью закрывала всю верхнюю часть лица, начиная от носа и заканчивая макушкой. Прорези для глаз были сделаны настолько криво и нелепо, что будет логичнее назвать их дырками. Маску покрывали перья. Одно из них и упало мне на лицо.

— Сова...

Лицо мальчика сменилось легким непониманием и одновременно облегчением, что я вообще жив. Он переспросил:

— Что сова?

— Почему... ты в маске совы?

— Почему я в маске совы? — переспросил он во второй раз, показывая на себя пальцем.

— Да... Почему?

Возникла небольшая пауза.

— Если честно, я уже и не помню...

Он произнес это голосом, в котором чётко слышался переход от слабой неуверенности, до легкой грусти. Отвернул голову. Создавалось ощущение, будто ему стыдно за то, что он не помнит.

Сидел он так пару мгновений, пока наконец не улыбнулся во все зубы и не протянул руку.

— Тек-Тек, — торжественно произнёс он.

— Что «Тек-Тек»?

— Моё имя, Тек-Тек.

— Роджер, — устало произнёс я, протягивая руку в ответ.

Пока мы пожимали друг другу руки, я смог детальней его рассмотреть. Начнём с того, что у него нет одного из передних зубов, из-за чего он слегка шепелявил. Я не буду это учитывать при написании, но на заметку. Также, я приметил, что в прорезях для глаз не видно этих самых глаз. Просто тьма. Может ли это быть от плохого освещения, не до конца проснувшегося рассудка или просто визуальная иллюзия — не знаю, но это как-то странно.

— Как ты здесь оказался? — спросил Тек.

— Я не знаю.

— Я тоже не знаю. Я просто очнулся здесь так же, как и ты. Но как помню, — он немного задумался. — На десять шагов левее.

— И к чему же такие точности?

— Ну, я же их знаю, почему бы и не сказать.

Несмотря на всю ситуацию, мальчик был невероятно обаятелен, ну, и видимо умён. На вид ему, где-то от семи до десяти лет.

Ещё чуть посидев, Тек-Тек резко встал и протянул руку.

— Ну что, пошли?

Я принял его руку и начал вставать.

— Куда?

— Ну что нам, просто сидеть что ли?

В принципе, в этом есть логика. Спустя две неудачные попытки я наконец смог встать и полноценно рассмотреть место, в котором мы оказались. Это было внушительное по своим размерам помещение из коридоров, комнат и тупиков. В стенах из потрескавшегося кирпича торчали деревянные двери с навесными замками и стертыми номерами. Потолок журчал и гудел — это были трубы. С них медленно, но очень громко капало что-то среднее между водой и мёдом. Пахло это «что-то» не сказать, что хорошо. От количества этой жижи в некоторых местах ноги прилипали к полу, а лампы иногда коротили. Кое где висели пустые провода, без ламп. Не осмелюсь сказать, что тут было сильно тепло, даже чуть холодно. В общем: апартаменты так себе.

Я рассматривал всё очень долго, очень, и мог бы рассматривать ещё, но Тек уже успел куда-то от меня убежать, а оставаться одному ЗДЕСЬ — не самая приятная перспектива. Но для начала, надо было понять, где он, и куда вообще идёт. Это было легко сделать по отдаляющимся шаркающим звукам, как мне казалось. Я пошёл за ними, но когда я увидел пред собой три коридора, и из каждого доносятся звуки, я понял, что это будет трудней. Намного трудней. Я мог бы часами описывать свои мучения, но для ясности напишу их как можно более кратко:

Поворот влево, ещё раз влево, поворот уже вправо (хотя там вроде был тупик), снова влево, шаг вперёд, диагональ, удар об стену, боль, сожаление, право, право, назад, теперь влево, поворот, диагональ, прямо, право, яркий свет.

Внезапно я увидел, что из одной из комнат бил ослепительно яркий свет, а звуки шагов затихли. Не имея других путей, я заглянул внутрь. Мои глаза так долго находились в тёмном помещении что уже успели адаптироваться, и на ярком свету можно было, наверное, только ослепнуть. Я решил пойти вперёд, ориентируясь на ощупь. С самого начало было ясно, что задумка так себе. Логично, что через пару шагов я уже куда-то врезался.

Именно в тот момент глаза решили, что пора прозреть, и я увидел пред собой лежащего на полу Тека. В него я, как раз таки и врезался.

Тут я заметил ещё одну его особенность. Я всё ещё не понимаю, как не заметил этого раньше, ведь не заметит только слепой. Дело в том, что он был низкий. Да, все дети не фонарные столбы, но тут особый случай. Если судить на глаз, он меньше своих ровесников на голову, а то и полторы.

Тек-Тек лежал на бетонном полу и потирал место ушиба на макушке, а для одной из штанин требовался небольшой ремонт. Резко, его взор упал за правый, невидный мне угол комнаты. Немного потупив, Тек начал пятиться ближе ко мне, а на вопрос «Что такое?» лишь показал пальцем. Он был напуган, я теперь тоже, чуть-чуть.

Некоторое время постояв, я аккуратно заглянул за угол. Там сидел человек. По началу, я не сразу его признал из-за ещё более яркого света. Я вообще подумал, что это какой-то шкаф или стеллаж.

На самом деле, это был высокий, широкоплечий ребёнок, сидевший на высокой табуретке. Он был одет в старый грязный жилет с множеством карманов, чем-то похож на охотничий, или рыболовный. Под ним была клетчатая рубашка из теплой, плотной ткани, которая от времени всё больше становилась однотонной. На мальчике были громоздкие, почти строительные штаны. Ботинки были не менее старые, и как видно очень тёплые. Шнурки он завязал какими-то авторскими узлами, известными лишь ему. Но главное: у него тоже была маска. По её состоянию трудно было понять кто это именно, но всё говорило о том, что это медведь. На этот раз она закрывала полностью всё лицо, но рта не было. Мальчишка просто сидел, опустив голову, которую подпирал руками.

— Эй, — крикнул ему Тек, хриплым полушепотом.

В ответ на крик «Медведь» посмотрел на нас.

— Ты кто?

«Медведь» не ответил, но продолжил смотреть.

— Кто ты? — Тек начал медленно подходить к нему.

Ответа всё ещё не было. Казалось, он хочет что-то сказать, но не может.

Поняв, что обратной связи так и не будет, Тек-Тек обернулся на меня, фактически говоря: «Сделай что-нибудь». В ответ я лишь развёл руками. Так и живём.

В итоге, Тек решил узнать имя незнакомца так, что он перечисляет буквы, и если эта буква есть в имени, то «Мишка» кивает.

Пока он это делал, я заметил источник всего этого света. В комнате стояло окно почти во всю стену. Оно было из голубого узорчатого стекла, стоящего в три ряда. Видимо, больше никого особо не волновало, каким образом в подвале может быть окно. Хотя, может это был и не подвал, а то — не окно. Сомневаюсь, что могу что-то говорить и понимать точно с этого момента. Но не думаю, что это важно.

Наконец, Тек закончил. Не могу описать его удивление, когда ни одной буквы из алфавита в имени не оказалось.

— А у тебя есть имя вообще?

Горизонтальный кивок. «Нет». Тек растерялся ещё больше, хотя куда уж больше…

— Как так? У всех есть имя, а у тебя одного нет? Надо его придумать тогда, а то, как тебя называть.

«Медведь» всё ещё молчал, но стало видно: он заинтересован.

В поиске вдохновения, Тек начал бегать взглядом по комнате. Тут и там валялись старые журналы, осколки, разбитые лампы и даже колёса от бедного велосипеда.

Взгляд остановился на старом журнале с фотографией гор на обложке.

— Катманду...

«Медведь» поднял голову на Тека. Тек это заметил.

— Катманду!

«Медведь» всё ещё смотрел на мальчика.

— Катманду?

Катманду кивнул. Увидев это, Тек-Тек начал радостно бить в ладоши и подпрыгивать.

Таким образом, он допрыгал до входа и махнул ему рукой.

— Пошли

Катманду медленно опустил голову, а с лица Совёнка сползла улыбка.

— Пошли...

— …

— Ты не пойдёшь?

— …

— Почему?

Ещё минут десять он пытался уговорить Катманду пойти с нами, но у него не вышло. Кажется, он бы мог заниматься этим ещё очень и очень долго, поэтому уже мне пришлось звать Тека. С горем пополам мы смогли выйти. Нам не оставалось ничего другого, кроме как продолжить ходить по катакомбам и надеяться, что мы что-нибудь найдём.

Всё это время Тек-Тек мало к чему проявлял прежний интерес, и в принципе был немного грустным. Всю дорогу он молчал, но в один момент, пока мы шли по особо длинному коридору, начал:

— Как думаешь, почему он не пошёл с нами?

— Ну, не знаю. Может, не хочет?

— А какой ему смысл не хотеть?

— Ну, а какой ему смысл хотеть?

— Мне не кажется, что он там сидит недавно — по его виду так и не скажешь. Было бы славно хотя бы раз выйти из своей комнаты. Хотя, вне комнаты как-то не лучше, а там хотя бы окно... Знаешь, я тут так подумал, не всем нашим действиям нужен какой-нибудь смысл. Вот какой смысл пытаться искать во всём смысл? Не большой смысл. Если для каждого своего действия искать смысл, то как по мне, лучше тогда просто лежать и осмысливать вон ту стену. Стой, — он резко остановился, — Слышишь?

Я прислушался. Откуда-то из-за угла были слышны звуки, отдалённо напоминающие лай. Но лай не обычной собаки, как у всех, а очень маленькой, почти щенка. Едва мы начали слышать звуки хоть чуть отчётливее, Тек бросился быстрым шагом в их сторону. Похоже, ему было абсолютно плевать, что коридор, через который он шёл, практически не освещался.

Он пошёл так быстро, что мне снова пришлось его догонять. На этот раз это было не трудно. В самом коридоре не так много ответвлений, да и к тому же, спустя поворота два из-за угла начал видеться ещё один яркий свет, прямо как из комнаты Катманду. На этот раз глаза привыкли сразу, и мы увидели в комнате силуэт, отчаянно тявкающий на стену со стороны входа, невидимую мне.

Это и впрямь был щенок. Когда я только встал в проходе, Тек уже во всю тискал и рассматривал щенка. Как я уже сказал, он очень маленький. Этим они схожи. Он был былого окраса с светло-коричневыми пятнами. Уши длинные и большие, свисали. Они, кстати говоря, были чёрные. Помимо всего, у щенка на шее, за неплохим слоем шерсти оказался импровизированный ошейник, к которому была прикреплена маленькая дощечка с именем.

— Йозеф... Откуда-ж ты взялся, Йозеф?

— Давай ты лучше, наконец, унесёшь отсюда эту блошиную ферму на ножках, м?

Раздавшийся со спины незнакомый женский голос резко прервал всю эту идиллию. И да, Тек сидел спиной к выходу, а значит и к стене, на которую всё это время лаял пёс. Даже сейчас он туда поглядывал.

Обернувшись, мальчишка обнаружил, что вместо обычной стены там было углубление, огороженное ржавой решёткой. В нем, на полу сидела высокая девочка в длинном бирюзовом платье, с рыжими косами. И снова была маска, на этот раз лисы.

— Ну, что уставился? Никогда лис не видел?

— Таких нет.

— Ну, тогда всё с тобой ясно, — она пробубнила себе под нос, — Чайка болотная…

— Ну, вообще-то сова.

— А ты что, гений тут что ли? Знаешь, что хоть иногда уши нужно прикрывать? В следующий такой раз, я решётки не постесняюсь, чтоб тебе башку скрутить. Понял?

По Теку было видно, что он немного, а может и много растерян.

— Так значит? Ну, ладно.

Сразу после этих слов он показательно направился к выходу и махом руки позвал меня за собой. Йозеф, сидя на руках Совы, всё ещё отчаянно лаял в сторону клетки. Возможно, он думал, что таким способом сможет напугать девочку, и она уйдёт, но почему то, это всё не получалось.

— Ну и ладно.

Голос Лисы звучал обиженно. Будто ребёнку в чём-то отказали и он говорит, что сделает всё сам, хоть на самом деле это и не так.

Мы уже достаточно отдалились от комнаты, и уже начали бы заходить за угол коридора, как вдруг послышались истошные крики:

— Ладно, ладно! Не буду я больше так, обещаю! Только выпустите меня! Этот прожектор мне скоро глаза выжжет! Не оставляйте меня тут умирать!

Эти крики заставили мальчика остановиться и на секунду задуматься, а после промчаться назад. Едва он забежал в комнату и посмотрел в сторону клетки — девчонка уже показывала ему на стену напротив. На ней привинчена большая доска с тремя рядами рычажков, большая часть из которых уже давно вышли из строя. Но всё же, один из них поддался, и электромагнит отпустил решётчатую дверь с характерным щелчком.

Ещё пару секунд Лисица будто не верила, что клетка наконец распахнулась. Через мгновение, Тек уже был скован крепкими объятиями, растаявшими так же быстро, как они схватились. И вот Лиса уже стоит около мальчишки, неловко держа руки за спиной и посматривая в пол.

— Спасибо...

И снова мы шли по коридору. Длинному, сырому коридору, где двери сливаются со стенами, а стены с потолком. Часто нам приходилось останавливаться — Йозеф решал, что интересней той пустой комнаты ничего на свете нет. Иногда, девочка ставила Теку подножки, из-за которых он почти падал. Когда он поворачивался на неё, она просто шла. После слышался тихий, но отчётливый смешок.

— А что вы тут вообще пытаетесь найти? — начала Лиса.

— В смысле? — Ответил я.

— Ну, мы же не просто так тут болтаемся, да? — Она иронично посмотрела на Тек-Тека.

— Ну, ты — может и просто, — раздражённо промямлил Тек

— О, а кто это у нас тут такой борзый?

Тон у Лисицы был дьявольски насмешливым, как будто она разговаривает с трёхлетним ребёнком.

— Тек-Тек...

— А-а! Тек-Тек! А я Исл. Будем знакомы, Малыш?

— Не хотелось бы... — пробубнил он себе под нос.

— Что-о? — наигранно ответила Исл.

Из вежливости, но с явным недовольством, Тек протянул собеседнице руку. Та пожала её будто Королю Великобритании, а не мальчику в маске совы. Из неё бы получился хороший спекулянт.

И... мы просто продолжили бесцельно ходить.

Один раз, Йозеф откуда-то притащил старый, почти дырявый теннисный мячик. Конечно, его обладателем сразу же стала Исл. У Тека не достаточно смелости спорить с Плутовкой, а может, и смысла. Она это прекрасно понимала.

Теперь у Лисы было развлечение: она могла идти и кидать мячик в пол или стену, а он отпрыгивал обратно в ладонь. В какой-то момент ей это наскучило и она решила проверить, сможет ли сбить банку, стоящую на столе в паре метрах от неё. Мячик полетел. Он, может быть, и попал бы в банку, но Исл бросила его слишком сильно. Он летел слишком быстро, слишком высоко. За нашими раздался спинами звон разбитого стекла, за ним громкий треск и темнота.

Мы оба знали кто шёл сзади всех, и оба обернулись туда.

—Что это было? — громко спросил я.

—А что я то? Я то ничего. Это лампочка всё, и... или мяч!

Исл говорила очень быстро. В её голосе была тревога. И ясно почему: мяч попал в лампу, лампа разбилась, провод закоротил, электричество найн.

—И что нам делать?

—Ну-у, если случилось короткое замыкание, то по идее нужно найти щиток и включить в нём рубильник, думаю... — сказал из темноты Тек.

—И как нам его искать!? — рявкнула Исл

—На ощупь.

Так и живём.

...