Когда то, тут встретились два одиночества поговорили о тайном пророчестве, молча взгрустнули и разошлись…
Солнце давно уже встало, ознаменовав новый день. Яркими лучами, как огромными крыльями оно накрыло небольшую деревушку в далекой губернии. Немногочисленные коровы уже давно пасутся на лугах и под крик и мат пастуха жуют траву - изумрудную, сочную с сильным запахом. Такая трава вырастает только в конце мая, невысокая, но уже вполне зрелая чтобы молоко получалось неимоверно душистым и сытным. Тишину разрезают лишь редкие крики петухов и жителей которые копошатся на своих огородах и усадьбах. Ветер хоть и дует с севера, но его порывы скорее приносят легкую прохладу, а не холод. Как кубики льда в стакане с теплым виски, ветер предает бодрость, приносит различные запахи из леса. Смешивает: хвою, травы, сырость болота и дыхание первых цветов, создавая незабываемый коктейль из ароматов…
Окно открыто, занавеска колышется как парус, попадая краем на кровать, я лежу и молча смотрю в потолок. Какой сегодня день? Я не знаю. Число? Наверно, 20-е, а может 25-ое. Сколько я уже тут? Месяц, недели? Этого я тоже не знаю. Я приехал сюда найти себя, но в конце концов окончательно потерял. Тишина и покой этого Богом забытого места окончательно прибили меня. Сначала я думал что это модная нынче – депрессия и я пил, но это не помогло. Затем я думал и писал но это не помогло еще больше. Теперь я целыми днями валяюсь в кровати, как Обломов, и рассматриваю мух которые все больше по поведению напоминают мне людей. Суетятся, носятся, чего то ищут, и в конечно итоге засыпают, порой навсегда.
Послышался скрип двери и оклик соседа:
- Саша! Саш, ты дома?
- Дома – крикнул я, но с кровати так и не встал.
В избу зашел старик, осмотрелся и снял кепку.
- Машина приехала. Тебе надо чего? – спросил он и присел на стул.
- Какая машина?
- Продуктовая, почитай ее месяц не было с того момента как ты приехал.
- Значит я тут месяц – ощупал я бороду которая за это время аккуратно легла на лицо.
- Ты бы прогулялся, чего лежишь целыми днями, как сыч.
- Не хочу, нагулялся уже…
- Ладно – встал со стула дед – Так, нужно что в лавке или нет?
- Или нет, дед – вздохнул я.
- Денег можешь мне одолжить, до пенсии, через неделю отдам.
- На серванте кошелек. Возьми сколько надо – продолжал я рассматривать муху на потолке.
- Спасибо – достал купюры, старик – Я тебе все равно что-нибудь куплю, жрать небось неча – убрал он деньги в карман.
- Я не хочу есть.
- Сейчас не хочешь, завтра захочешь. Все, ушел – вышел он из комнаты.
Все они очень странные люди. Несмотря на все что с ними было есть и будет они жизнерадостны и улыбчивы, пусть у многих эта улыбка и состоит из двух зубов. Они приветливы и добросердечны, они не помнят зла и горя, они помнят как у прошлом годе уродилась картошка или как у позапрошлом годе грибов было хоть косой коси. Все эти коллективизации, индустриализации, инновации, модернизации, как будто прошли сквозь них, не задев сердца и души. Прошли и осели на страницах учебников и книг которые местные жители использовали в нужнике по «прямому назначению». Горе от ума, а не от незнания. Вот сейчас в этой автолавке он купит какую-нибудь вареную колбасу, жуткую и страшную на вид. Вернется домой и будет жевать ломтик этой отравы тремя зубами, запивая чаем. И он будет счастлив! А, я? Если он принесет мне этот батон колбасы я долго буду читать ее ингредиенты, потом буду изучать сроки хранения, даты изготовления. Буду качать головой и вздыхать, понимая, что мяса в ней кот наплакал, а крахмала, соевого белка и прочей гадости в ней навалом. И я не съем ее. Я буду анализировать, ругать страну, что не может нормальной колбасы сделать и в конечном итоге я не буду счастлив. А он, съев ее, будет счастлив, и он не будет читать и думать, он просто съест и улыбнется. И эта муха на потолке счастлива. Она не думает, она просто летает, оторви ей крылья она будет ползать и все равно будет счастлива. А, я? Дай мне крылья, я буду долго думать над тем, не упаду ли я, буду думать над тяготением, притяжением, и, взвесив все «за» и «против», я не полечу. А, другой просто прыгнет с крыши и полетит, нет, возможно упадет, но все равно будет счастлив, переломанный, искалеченный, но счастливый. А я буду цел и невредим, но буду несчастным…
- Саша… Ты дома? – послышался голос соседки.
- Да… - крикнул я
- Могу войти?
- Конечно – приподнялся я с кровати.
- Все лежишь…
- Проходите, баб Зин.
- Сейчас калоши сниму.
- Да, проходите так, у меня не убрано – присел я на край кровати, обнаружив что какой уже день сплю в одежде.
Баба Зина все равно сняла калоши и прошла в избу поставила банку молока на стол, творог и банку сметаны которые вытащила из пакета.
- Спасибо, но я не голоден.
- Я не спрашиваю о голоде, просто поешь – присела она за стол – Чой то умаялась за утро. Рассаду высаживала. Хороша рассада у этом годе.
- Вот, возьмите, хватит за творог, сметану и молоко? – положил я деньги на стол.
- Убери. Меня не позорь, а главное сам позорься – покачала она головой.
- А, как же?
- Як же… - вздохнула она – Я что по-соседски не могу тебя угостить? Да и розы которые ты привез, думаю, дорого стоят. Кстати, я их уже высадила. Точно такие же как у тебя в палисаднике? – покосилась старушка на меня.
- Брал в том же магазине, фирма та же. Там картинка же была.
- Значит такие… - мечтательно посмотрела в окно старушка, предвкушая когда сможет лицезреть первые цветы.
- А, ты чего все дома, да дома. Ладно бы пил, а то лежишь как мешком пыльным по голове стукнутый. Все думаешь?
- Думаю… – присел я у окна и закурил - Чаю не хотите?
- Лучше кофием угости, если есть.
- Был где-то - привстал я и подошел к серванту – Вот, есть. Даже не открытый. А, давление как у вас, может чаю лучше?
- Насыпай – улыбнулась бабулька – Это у вас в Москве давление, язвы, и прочие болячки. А у нас всего этого отродясь не было.
- Люди везде болеют одинаково – включил я чайник и насыпал кофе в кружку.
- Болеют те кто вылечиться может, а у нас ты знаешь врачей никогда не было, одна больница и та не доедешь. Поэтому нет тут болезней, одна только, но она быстро лечится.
- Какая?
- Похмелье – рассмеялась старушка – У том году в городе была, Славка повез нас. Купила журнал, там рецепты разные и про здоровье заметка была. Умная… Наверно, такой же как ты писал, тоже думал, думал и надумал. По ихнему разумению человек должен то ли три, то ли пять километров в день проходить и сколько то годов ему добавляется к жизни. Я уж точно не помню, но я примерно подсчитала. В общем, я столько за свою жизнь километров прошла, что аж до 200 лет жить буду – баба Зина задумалась – Слушай, а как думаешь, можно эти километры как то в обратную сторону отмотать? Если я сяду дома и бегать никуда не буду, годик или два?
- Не знаю – улыбнулся я.
- Я не хочу 200 лет жить. Нет, я хорошо живу, счастливо, но это очень много.
- Не волнуйтесь, столько еще никто не жил – поставил я чашку на стол.
- Хороший кофий – отхлебнула старушка – У меня рассада осталась хочешь посадить?
- Нет, спасибо… Как-нибудь на помидоры и огурцы я наскребу – присел я возле окна, выдыхая дым.
- Странные вы люди, городские – прищурилась старушка.
- Почему? Потому что не выращиваем рассаду?
- При чем тут рассада. Ты думаешь я совсем в маразме и не понимаю, что не съем 50 банок огурцов и несколько мешков картошки. Все я понимаю, но сажаю, заготавливаю для удовольствия, а не для еды. Работать и жить надо в удовольствие, а не потому что это надо. Я вот смотрю на тебя месяц и мне жить не хочется. Ходишь, как будто булыжников в карманы напихал. Вы в городе, как коты, которые каждый день пытаются поймать даже не хвост, а собственную тень и вы боитесь эту тень потерять.
- А что надо делать?
- Повернуться к солнцу и отвернуться от стен, на которых вы помешались. Быть счастливым гораздо сложнее, чем вечно жаловаться и плакать. Давеча, к Маруське сын приезжал. Купил машину себе. Радуйся… Нет, стоит, плачется: страховка дорого, шины дорого, бензин дорогой, все у него плохо, денег не хватает, с женой разводится. Господи, так хотелось, оглоблю взять, да треснуть ему промеж ушей чтобы мозги на вместо встали. Копил, мечтал. Купил – радуйся! А, если радости нет зачем тогда купил?
- Ну, как. Машина статус – закурил я новую сигарету.
- Чего? Что за статус такой? – покосилась бабулька.
- Ну, просто без машины, ты как бы неполноценный что ли.
- О, Господи, пресвятая Богородица. Да всем плевать тут на этот статус. Кого тут удивлять, трех старух? Да пусть хоть в носках, да исподнем к матери пришел. Одели бы, обули бы. Тут не статус нужен. Тут сквозь шелуху смотрят. Если говно, то ты и на машине и пешком говном останешься, а если человек, то и отношение к тебе будет как к человеку – опила кофе старушка – Вы злобу сюда везете, лютую. С камнем на сердце ходите, пытаетесь залить, загулять, а не получается. Не знаете в кого швырнуть его. А, кидая его он же вам потом по лбу и бьет. Еще больше озлобляетесь. Ветер северный сюда приносите, как могильный холод за вами он ходит. Смотришь, вроде человек, а пустота внутри, ничего нет. Оторопь берет когда в глаза вам заглядываешь. Может и мы виноваты, что вы такими стали, что не живете, а мучаетесь и других мучаете. Не научили вас людьми быть. Всему научили, как зарабатывать, как воровать, как детей делать, как воевать, как тратить, а людьми быть не научили.
- Да уж, баба Зин, с тобой говорить, что уксус пить. Философ прямо.
- Говорю, как думаю, я не ученая, в отличии от тебя, в университетах не училась, язык акромя родного и матерного никакой не знаю. Только жизнь я долгую прожила и людей и нелюдей видела. Закинь свой булыжник подальше пока он тебя на дно не утянул, а то закончишь или на стакане, или в дурдоме, что в принципе одно и тоже. Умей радоваться, даже когда радоваться нечему. Я и мужа схоронила и сына и ничего радуюсь. Каждый день тружусь в удовольствие, солнцу радуюсь, урожаю, ветру – баба Зина допила кофе и задумалась - Зимой он воет, как волк голодный, а летом шепчет листвой леса, мне бабка еще рассказывала. Люди тут издревле с ветром говорили. Весной просили тепло принести, а летом жару и дожди чтобы урожай обильный был, осень позднюю просили чтобы успеть все убрать, а зиму просили лютую и снежную чтобы поля были укутаны, как пуховым одеялом. И он отвечал, жили они в счастье и достатке…
- И что с ними стало?
- Не знаю – улыбнулась старушка – Спроси у него – встала она из-за стола – Пойду, работа сама себя не сделает. Поешь, да высади рассаду, я тебе ее у крыльца поставлю.
- Спасибо, баб Зин. Я банки занесу тогда.
- Не к спеху – вышла она из комнаты – И приведи себя в порядок, стыдоба, хочешь как леший, кур только моих пугаешь, они и так плохо несутся, а тут еще ты, как басурманин, бородищей своей трясешь… - вздохнула она.
Я побрился, умылся, переоделся, позавтракал и вышел на улицу. На крыльце меня ждала рассада. Какой-то перец, судя по росткам, огурцы и наверно кабачки. Я взял таз с рассадой и побрел на огород. По старой памяти сделал нехитрые грядки, все высадил и полил. Вымыл руки в бочке с дождевой водой, вышел из калитки и пошел в сторону усадьбы, сел на пригорок и закурил, смотря вдаль. Ветер усиливался, гнул деревья и прогонял по небу облака, неся холод с севера. Я застегнул куртку и поежился, закрыл глаза и прошептал про себя: «Дай тепла и света, хоть чуть-чуть…»
- Вот ты где – послышался голос деда – А, я по дому бегаю, как оглашенный. Дома надоело сидеть теперь тут устроился. Чего делаешь? - присел он рядом.
- С ветром разговариваю – вздохнул я.
- И как?
- Никак. Молчит…
- Я продукты принес. Колбасы купил, дюже хороша, прямо тает во рту.
- И почем кило?
- 350 рублев. Но, колбаса, м-м-м-м – покачал головой старик.
- Хорошая колбаса не может стоить… - осекся я.
- Чего?
- Говорю, пошли пробовать твою дюже хорошую колбасу, а то на одной сметане и молоке далеко не уедешь – встал я с травы.
Мы заварили чай, дед резал колбасу и мурлыкал от удовольствия.
- Ты пока хлеб маслом мажь. Домашнее…- пояснял старик - Во-о-о-от – приговаривал он – Сахару мне больше лож - покосился он на меня, когда я кинул в кружку пару кубиков.
Мы уселись за стол и начали есть бутерброды.
- Ну, как? – подмигнул старик.
- Вкусно – улыбнулся я.
- Чайком сладким запивай. Я говна не принесу, в продуктах как и в женщинах никогда не ошибался.
- Так дед, ты с одной женщиной всю жизнь и живешь – усмехнулся я.
- Поэтому и говорю, что не ошибался.
- Чего за звук, как будто что-то сверлят? – прислушался дед.
- А! Это телефон, просто на вибро стоит, - подошел я к куртке и начал шарить по карманам в поисках мобильника – Да! – ответил я.
- Ты как там? – послышался голос подруги.
- Нормально. Как сама?
- Еду…
- Далече?
- К тебе…
- С ума сошла, в такую даль. Даже не вздумай, я скоро приеду в Москву.
- Я через час уже у тебя буду жди… - повесила она трубку.
- Что там? – повернулся старик
- Да, чудно как-то. Моя едет. То ли соскучилась, то ли разнос мне будет – пожал я плечами.
- В любом случае, силы понадобятся – подмигнул дед – Так что налягай на бутерброды…
Вечером погода ухудшилась. Ветер начал дуть с удвоенной силой, пошел противный и колючий дождь. Непогода рвалась в дом, стуча ветками жасмина в окно, стучала каплями дождя по крыше и козырькам, в доме горел камин, было тепло и уютно мы сидели в креслах и молча смотрели на огонь…
- Тепло и Света – улыбнулся я
- Что? – повернулась ко мне Светка.
- Ничего. Пойду, курну на улицу.
- Куртку накинь, я пока чайник поставлю.
Я вышел на крыльцо и закурил. Спасибо тебе – шепотом произнес я. Ветер ничего не ответил, лишь его новый порыв прошел сквозь ночь, выметая из душ и сердец, песок и камни которые люди копят годами…
