Привет! Сегодня мы поговорим про главную сокровищницу России, полную алмазов. И речь пойдет про Якутскую алмазоносную провинцию, что расположена на западе этого огромного региона. Геологи накопали здесь более 1100 кимберлитовых трубок, даек и жил, разбросанных по разным геологическим слоям. Открытие этих месторождений в середине XX века стало настоящим прорывом для мировой геологии и мощным фактором для развития советской экономики - об истории открытия здесь алмазов и пойдет речь.

Первым ванговать о наличии алмазов в России начал еще Михаил Ломоносов. В далеком 1763 году он предсказал: Станем искать металлов, золота, серебра и прочих; станем добираться отменных камней, мраморов, аспидов и даже до изумрудов, яхонтов и алмазов… По многим доказательствам заключаю, что и в северных земных недрах пространно и богато царствует натура…

Еще в далеких сороковых годах XIX века геолог Р.К. Маак, вернувшись из экспедиции на реку Вилюй, тонко намекнул в своих отчётах, что местные недра должны быть набиты полезными ископаемыми вроде железной руды, соли и драгоценных камней. Он даже прямым текстом описал залежи голубой глины - субстанции, которая, как потом выяснилось, является верным маркером кимберлитовых трубок. Но научное сообщество того времени благополучно проигнорировало отчёты Маака, посчитав их досужими фантазиями.

Серьезное движение началось только в начале XX века, когда в дело вступили тяжеловесы геологии - Вернадский и Соболев. Они заметили, что Сибирская платформа подозрительно похожа на Южноафриканскую, где алмазы уже гребли лопатой. Вывод напрашивался сам собой: в Сибири, как и в Африке, должны быть не только россыпи в речном песке, но и нормальные коренные месторождения, связанные с кимберлитовыми трубками.

После революции поиски встали на паузу и возобновились только к 1937 году. Тут вмешалась суровая геополитика: многие страны начали перекрывать краник поставок промышленных алмазов, и Союз оказался перед реальной угрозой дефицита стратегически важного сырья.

Сначала повезло на Урале - там нашли россыпи, пригодные для промдобычи. Но радость была недолгой: уральские запасы оказались небольшими и не могли накормить аппетиты растущей советской индустрии. Во время Великой Отечественной войны работа геологических экспедиций была практически остановлена, но в 1946 году, сразу после победы, товарищ Сталин лично дал команду форсировать поиски алмазов любой ценой. Этот указ вождя запустил маховик советской геологии на полную катушку и определил дальнейший ход истории.

В 1947 году первые партии геологов-энтузиастов ломанулись в якутскую тайгу. Уже через два года, 7 августа 1949, в бассейне Вилюя выловили первый официальный якутский алмаз. Теория подтвердилась: камни есть!

Но была одна проблема: это был "дикий" алмаз из россыпи, а не из коренного месторождения. До 1953 года геологи разрабатывали именно такие россыпи по берегам Вилюя и Оленька, пытаясь намыть хоть что-то стоящее.

Технология поиска была нехитрой: бери лоток, черпай песок с галькой и мой до посинения. Работа адская, КПД низкий, а главное - никакой информации о том, где искать те самые заветные кимберлитовые трубки. Геологи прекрасно понимали, что нужно срочно менять тактику, чтобы перейти к системной добыче.

В 50-е годы два выдающихся учёных, Наталья Сарсадских и Александр Кухаренко, плотно засели за решение этой задачи. Научные поиски вылились в создание принципиально новой методики поиска. Суть идеи была проста и гениальна. Алмазы - ребята компанейские и по одиночке не встречаются. Они всегда идут в комплекте с минералами-спутниками, которые формируются в тех же геологических условиях. Сарсадских сделала ставку на пиропы, такие красные "гранаты", которыми были усыпаны южноафриканские копи.

Логика такая. Миллионы лет назад, когда вулканы еще были активными, пиропы и алмазы варились в одном котле при температуре OVER 1200 градусов и диком давлении. Потом их выбросило на поверхность в составе кимберлита. Но пиропы штука хрупкая, река их быстро перемалывает в труху. Поэтому, если в твоем лотке много целых пиропов, значит, ты горячо, и заветная трубка где-то совсем рядом. Это был настоящий компас в мире геологии.

Первые доказательства правильности этой теории всплыли при очередной промывке песка. Геологи выловили мелкие красные камешки, которые раньше не попадались. Рядом нашли еще какой-то черный минерал с зернами под сантиметр. Сначала подумали, что это банальный ильменит, но потом присмотрелись и увидели необычные оптические свойства (он просвечивал по краям бурым цветом).

Тут же наткнулись на естественный шлих, который река любезно отмыла сама. Зерна там были слоновьих размеров. На фоне черной массы ярко горели красные и фиолетовые вкрапления. Сарсадских и ее молодая напарница Лариса Попугаева привезли образцы в Ленинград и, дополнительно изучив литературу, подтвердили догадку: красные - это пиропы, а черные - пикроильмениты. Теория оказалась верной! Так родился метод "пироповой съемки", который стал способом почти безошибочно искать кимберлитовые трубки.

К 1954 году тандем Попугаева-Сарсадских подобрался к разгадке вплотную. Главный штурм планировали на лето, но тут жизнь внесла свои коррективы: Сарсадских родила и выпала из обоймы. Лариса решила не откладывать исследования. Она выбрала реку Далдын, где годом ранее уже мелькали пиропы. В июне 54-го Лариса вместе с помощником Федором Беликовым начала прочесывать местность по методу пироповой съемки. Взяли пробу песка ниже устья Кен-Юряха, пошли вверх по течению и наткнулись на залежи ильменитов и пиропов. На косе, которую Попугаева романтично назвала Надеждой, они выловили первый алмаз. Чуть выше, у ручья Загадочный, нашли еще один, весом 8 мг. Пазл сложился: кимберлитовая трубка должна была быть где-то посередине, между рекой и ручьем.

Работа была, мягко говоря, не сахар. Геологи буквально ползали по земле, то под палящим солнцем, то под ледяным дождем, делая в день по паре километров. Мыли песок в ледяной воде, находясь за триста верст от цивилизации, в окружении туч гнуса. Ходила даже шутка, что Лариса нашла трубку "животным способом" - настолько всё было сурово и приземленно.

И вот в один прекрасный момент Попугаева приподняла дерн и увидела под ним ту самую голубую глину, усыпанную красными пиропами. Это был джекпот - настоящая кимберлитовая трубка! Лариса тут же отстучала телеграмму в Амакинскую экспедицию, до того времени находившей только самородные алмазы без признаков коренных месторождений. В штабе в Нюрбе Попугаеву встретили как героиню. Казалось бы, вот она, слава и мировое признание для нее и Сарсадских!

Но реальность оказалась куда прозаичнее и подлее: руководство решило, что открытие столь масштабного месторождения стратегически важного минерала должно быть приписано самой экспедиции, к тому же, у Попугаевой было сомнительное с идеологической точки зрения прошлое: её отец в 1937 году был расстрелян. Трубку официально назвали "Зарница", ну а имя Попугаевой из документов волшебным образом испарилось. Так, в 1957 году Ленинскую премию за открытие алмазных месторождений раздали шестерым геологам, и ни Ларисы, ни Натальи, ни других женщин-геологов в наградных списках не оказалось (они были награждены орденами: Н. Н. Сарсадских орденом Трудового Красного Знамени, а Л. А. Попугаева орденом Ленина). Только в 1970 Попугаева получила знак "Первооткрыватель месторождения". Наталия Сарсадских получила такой только в 1990 году.

Впоследствии именем Ларисы Попугаевой были названы алмаз, кимберлитовая трубка, улицы в городе Удачный, посёлке Айхал и селе Оленёк, школа в Удачном. В районе трубки «Зарница» был поставлен столб с текстом её записки 1954 года:

Впервые 21-22/8 1954 г.

Эти остатки видимо очень богатого ильменито-пиропового и возможно алмазного месторождения обнаружили работавшие в этом районе сотрудники партии № 26 ЦЭ Союзного треста № 2.

геолог Гринцевич-Попугаева Л. А.

лаборант Беликов Ф. А.

Все содержимое этого разрушенного коренного месторождения, судя по наблюдениям, просело вглубь. Остатки от него ищите по обе стороны от места костра и шалаша в камнях. Виднее всего они на курумах.

Желаем успехов в дальнейшей работе по поискам интересных материалов к решению наших задач

Уже к концу 1954 года, после того как открытие "Зарницы" дало отмашку, геологи начали шерстить Якутию с удвоенной энергией. Результат не заставил себя ждать: к концу 55-го нашли еще 15 коренных месторождений. В 1955 году произошло и наиболее масштабное открытие.

Весной 1955 года геолог Наталья Владимировна Кинд составила прогнозную карту, где обозначила два предполагаемых места нахождения коренных алмазов в бассейне реки Малая Ботуобия. Копии карты она отдала сотрудникам, выехавшим первыми к месту полевых работ.

13 июня 1955 года поисковики наткнулись на примечательную локацию: высокая лиственница, корни которой оголил оползень, а под ней глубокая лисья нора. И вот в земле, которую выгребла эта лиса, геологи заметили ту самую заветную синеву голубой глины, верный признак кимберлита. Находка была настолько важной, что в Москву тут же полетела доставляющая шифровка: "Закурили трубку мира, табак отличный. Авдеенко, Елагина, Хабардин". Вскоре к этой точке, затерянной в 2800 км непролазной глуши и бездорожья, потянулись караваны техники и рабочей силы.

Трубка "Мир" оказалась настоящим клондайком, одним из богатейших месторождений на планете. Промышленная разработка началась в 1956 году, и алмазы потекли рекой, обеспечивая страну валютой. Карьер "Мир" своими размерами внушает священный трепет: глубина 525 метров и диаметр 1,2 километра. Это одна из самых эпичных дыр в земле, выкопанных человеком ради блестящих камушков.

Вокруг месторождения мгновенно вырос рабочий поселок, который назвали Мирный в честь той самой трубки. За пару лет он прокачался до статуса города и продолжает расти и развиваться до сих пор. Сегодня Мирный это город с населением около 34 тысяч человек, который остается одним из главных центров алмазодобычи в Якутии.

Немного матчасти. По сути, кимберлитовая трубка - это результат древнего и очень мощного вулканического бабаха. Когда вулкан решал извергнуться, газы из недр прорывались сквозь земную кору с такой дикой силой, что оставляли после себя воронку, напоминающую формой бокал.

В процессе этого подземного фейерверка на поверхность выносило кимберлит - особую породу, которая иногда бывает нашпигована алмазами. Само название минерал получил в честь города Кимберли в Южной Африке, где в 1871 году нашли камушек весом в 85 карат, спровоцировав лютую алмазную лихорадку и массовое помешательство старателей.

Сами алмазы появляются в условиях, близких к аду. Миллионы лет назад, глубоко в недрах при температуре до 1700 градусов и чудовищном давлении, обычный углерод кристаллизовался в самую твердую субстанцию на планете. В этом замесе участвовали и минералы-спутники, те самые пиропы. Во время вулканического взрыва весь этот драгоценный фарш вылетал наверх вместе с кимберлитом и застревал в породе. Именно эту закономерность и использовали в своих поисках первопроходцы: если есть трубка, значит, где-то рядом должен быть и пироп.

После того как геологи вскрыли первые трубки, алмазодобыча в Якутии понеслась галопом. С 50-х годов новые месторождения открывали одно за другим. Но мало было найти - надо было еще и добыть, а делать это в условиях якутского дубака и тотальной изоляции было той еще головоломкой, требующим нехилых вложений и инженерной смекалки.

Чтобы ускорить процесс и не мучиться с киркой, с 1974 по 1987 год решили применить тяжелую артиллерию - подземные ядерные взрывы (про схожие в Югре я уже рассказывал). Первым бахнул заряд "Кристалл" 2 октября 74-го: 1,7 килотонны на глубине почти сто метров. Это была разминка, дальше пошли заряды по 15 килотонн, зарытые еще глубже. Цель была простая - разрыхлить породу, чтобы добывать алмазы было проще.

К сегодняшнему дню в Якутии накопали уже более 200 кимберлитовых месторождений. Разведано около 800 трубок, из которых 150 содержат алмазы, а 13 оказались настолько большими, что их разрабатывают в промышленных масштабах. Вот такая арифметика.

Что до легендарной трубки в Мирном - из-за трагической аварии в 2017 году (погибло несколько человек) и последующего затопления шахты добыча на руднике была остановлена, а объект законсервирован. Ну а город Мирный остаётся одним из центров компании АЛРОСА, что занимается непосредственно добычей алмазов.

По оценкам экспертов, Якутия держит в своих холодных руках 83,3% всех алмазных запасов страны. Сейчас республика выдает 99,8% российского сырья, что делает ее абсолютным монополистом и центром всей алмазной движухи. Камни активно используют в промышленности: режут ими металл, используют в абразивах, электронике и всяком хитром оборудовании. Так что открытие этих месторождений дало мощный толчок развитию не только ювелирки, но и всей экономики сначала СССР, а потом и России. Такие дела!

Привет! Есть на карте России абсолютно необычный город, число постов о котором каждую зиму растёт. Это Якутск - центр Республики Саха (Якутия). Он не просто появился в экстремальном климате, он буквально вырос из попыток человека преодолеть географические проблемы, которые казались нерешаемыми. Дано: левый берег Лены, Восточная Сибирь, зимний дубак под минус 60 и вечная мерзлота под ногами, уходящая вглубь на сотни метров. По факту, это самый холодный крупный город в мире, кроме того, город растущий (400к населения уже!). И что более любопытно, история Якутска началась не с амбициозного плана основателя, а с ошибки. О проектировании и становлении этого ледяного мегаполиса мы сегодня и поговорим.

Когда в 1632 году казачий отряд под предводительством Петра Бекетова забил первый колышек русского острога на берегах Лены, никто даже не подозревал, к каким долгосрочным последствиям приведет такой выбор локации. Изначально базу развернули на правом берегу, километрах в семидесяти от того места, где сегодня стоит современный город. Логика у первопроходцев была железная: острог должен находиться в самом центре якутских улусов, чтобы контролировать водную артерию и без проблем стричь ясак с местного населения. Деревянная крепость была защищена, с нее открывался отличный обзор, и она казалась идеальным форпостом для экспансии растущей России на Восток.

Однако уже через пару лет жители острога столкнулись с проблемой, которая помножила на ноль все планы по развитию. Каждую весну Лена разливалась и превращала территорию острога в аквапарк. Запасы еды гнили, деревянные постройки разваливались, а стратегический пункт больше напоминал гнилое болото, чем неприступную твердыню. Это был фундаментальный FAIL в градостроительном планировании, допущенный казаками.

Спасение пришло в районе 1642-1643 годов, когда было принято волевое решение перенести острог на левый берег, в долину Туймаада. Это был не просто переезд на пару километров, а кардинальная смена локации с совершенно другой географией. Долина Туймаада представляла собой широкую межгорную впадину, защищенную высокими берегами, до которых паводок не добирался. Тут были озера, старицы, ровная почва и, главное, сухость. Бонусом шел более мягкий микроклимат, так как высокие скалистые берега справа прикрывали долину от ветров. Этот выбор оказался судьбоносным: именно Туймаада стала основной территорией развития Якутска на следующие четыреста лет (к слову, в честь этого слова назван один из крупнейших в Якутске торговых центров).

Но никто из тех, кто принимал решение о переносе острога, не мог предугадать другую, куда более лютую проблему, которая определит весь облик города и заставит людей изобретать новую науку. Под долиной Туймаада лежала вечная мерзлота, гигантский ледяной слой, уходящий в недра на сотни метров. Именно эта мерзлота стала главным фактором, диктующим условия архитекторам и проектировщикам будущего Якутска. Забегая вперед, о строительстве крупных домов на мерзлоте я рассказывал в одном из прошлых постов.

На протяжении двух с половиной веков после переезда город оставался преимущественно деревянным. И это было самое грамотное решение для мерзлотных условий. Деревянные избы могли спокойно пережить перекосы грунта, которые неизбежно случались при подтаивании льда. Леса вокруг было полно, стройка шла быстро и дешево. Плюс дерево отлично держало тепло, что при местных морозах под минус 60 было критически важно для выживания. Улицы раннего Якутска напоминали декорации к фильму про Дикий Запад: деревянные двух-трехэтажные дома, выстроенные в линеечку с широкими зазорами, чтобы в случае пожара не сгорело все разом. А горел Якутск, надо сказать, регулярно.

С XVIII века в городе начали робко появляться первые каменные постройки, хотя долгое время они оставались редкими зверями в этих краях. Первенцем стала воеводская канцелярия, которую запилили в 1707 году. В XIX веке, когда в Якутии нашли золото и у местных купцов появились лишние деньги, начали строить более крупные сооружения: Троицкий кафедральный собор, Богородицкую церковь и торговые дома. Все это требовало понимания, как вообще строить тяжелые каменные здания на мерзлоте, чтобы они не развалились.

Именно в это время случилось открытие реальной глубины вечной мерзлоты (об этом немного тоже было в прошлом посту, но я повторюсь). В 1827 году в Якутск прибыл купец Федор Шергин, назначенный рулить конторой Русско-Американской компании. Он решил выкопать колодец и добыть воду прямо в Якутске. Задумка казалась нереальной, потому что все предыдущие попытки копать заканчивались тем, что работяги упирались в мерзлый грунт, который не брала ни одна лопата. Но Шергин был в курсе кейса из села Качуги, где местные крестьяне пробили тонкий слой льда и добрались до воды. Вдохновленный этим примером, Федор нанял бригаду землекопов и начал бурить скважину у себя во дворе. Первые тридцать метров прошли бодро, но затем земля оказалась промерзшей. Шергин продолжил копать. С 1828 по 1837 год шла изнурительная проходка легендарной Шахты Шергина. За девять лет они углубились на 116 метров, и все это расстояние было сплошным льдом. Воды так и не нашли, зато доказали, что под Якутском лежит гигантский слой мерзлоты.

Это открытие вызвало фурор в научном мире. В 1840-х путешественник Александр Миддендорф спустился в шахту и снял первые температурные замеры. Позже геофизик Генрих Вильд на основе этих данных создал первую научную модель мерзлоты. Так, буквально из ямы во дворе купца, выросла целая наука, а Якутск стал мировой столицей мерзлотоведения.

Когда советская власть пришла в Якутию и назначила город республиканской столицей, аппетиты выросли. Деревянные избушки и редкие каменные домики уже не тянули на статус главного города республики. Партия хотела видеть здесь современный мегаполис. Но попытки построить большие каменные здания в 30-х годах закончились немного предсказуемо. Более пятисот домов пошли трещинами, стены покосились, а фундаменты поплыли. Причина проста: инженеры не учли коварность мерзлоты.

Этот провал стал триггером для создания серьезной науки. В 1941 году в Якутске открыли первую крупную мерзлотную станцию, которая позже эволюционировала в Институт мерзлотоведения имени П.И. Мельникова. Это учреждение стало уникальным в мировом масштабе - единственным научным центром, который занимается исключительно изучением вечной мерзлоты. Так Якутск, чьё местоположение было выбрано, чтобы спастись от наводнений, превратился в мировую столицу новой научной дисциплины.

Понимание того, как правильно строить на мерзлоте, пришло медленно и болезненно. В конце концов пришли к свайному строительству, чтобы мерзлота не оттаивала, а оставалась такой же холодной и крепкой: сваи заглублялись в мёрзлый грунт на безопасную глубину, давая зданиям относительно стабильную основу. На практике это означало полное переосмысление того, как проектировать и строить в этих условиях.

В 1970 году в Якутске запустили комбинат крупнопанельного домостроения, и это событие навсегда изменило городской ландшафт. Теперь можно было клепать дома быстро и массово, используя готовые панели и типовые проекты. С 1971 года город начал активно застраиваться многоэтажками из железобетона. Скорость строительства выросла в разы, но вместе с этим вылезли и старые проблемы. Типовые проекты, заточенные под климат средней полосы, снова показали свою несостоятельность в условиях вечной мерзлоты. Результат был предсказуем: деформации, трещины в стенах и потолках. Якутск превратился в гигантскую открытую лабораторию под открытым небом, архитекторы и инженеры учились на собственных ошибках, на ходу изобретая новые методы расчетов и конструктивные решения.

Примечательно, что, несмотря на засилье советских типовых проектов, в 60-80-х годах в Якутске умудрилась сформироваться своя собственная архитектурная школа. Местные зодчие, работая над проектами общественных зданий и жилых комплексов, выработали оригинальный стиль, вдохновленный советским конструктивизмом и авангардом. Здания получали чистые геометрические линии, брутальные железобетонные консоли и минималистичное оформление. А с 70-х годов начали добавлять национальный колорит: на фасадах появились геометрические орнаменты, отсылающие к традиционным якутским узорам. Город развивался как интересный гибрид советского модернизма и местной культурной идентичности.

Проектирование инженерных систем в Якутске выступило перед специалистами с уникальными вызовами. Тянуть водопровод, канализацию и отопление в мерзлоте - не в условном Подмосковье, здесь опять же требовались принципиально новые решения. Трубы с водой нужно было изолировать так хитро, чтобы содержимое не превратилось в лед, или, наоборот, оставалось замороженным (парадоксально, но в условиях минус шестидесяти градусов замёрзлая вода в трубе безопаснее, чем жидкая, потому что ледяная пробка не протекает). Любая, даже мизерная утечка могла растопить мерзлоту и вырастить под домом булгуннях - ледяной бугор, способный развалить здание. Это означало, что город требовал постоянного мониторинга и ремонта инфраструктуры.

В начале нулевых Якутск дозрел до мысли, что пора бы комплексно переосмыслить свое развитие. В период с 2000 по 2005 год был разработан Генплан, который расставил все по полочкам: где будут жилые микрорайоны, где промзоны, а где деловой центр и парки. Документ закрепил историческую радиально-кольцевую структуру города и ввел местные нормативы проектирования с поправкой на вечную мерзлоту. Главная фишка Генплана заключалась в том, что он впервые всерьез учел долгосрочные последствия деградации мерзлоты из-за глобального потепления, признав тот факт, что лед под городом может оказаться не таким уж и вечным.

Была разработана так же амбициозная концепция криоархитектуры. Суть такова: вместо того чтобы бороться с природой и прятать мерзлоту, нужно работать с ней и использовать ее свойства. Новая концепция предлагает поднимать здания на опоры высотой 3-4 метра, оставляя под ними свободное пространство. Это работает и как теплоизолирующая прослойка, и как всесезонная зона для пешеходов, где можно укрыться от ветра зимой. Идея эта, кстати, не нова и отсылает к традиционному якутскому строительству, где скот держали в приподнятых стойлах, но теперь она решает актуальные задачи архитектуры XXI века. Вот какие рендеры, в частности, нарисовали:

В XXI веке перед проектировщиками нарисовался новый и весьма серьезный вызов - деградация вечной мерзлоты на фоне глобального потепления. Глубина активного слоя, который имеет свойство оттаивать каждое лето, медленно, но верно увеличивается. Здания, возведенные еще в 70-х годах, теперь испытывают новые деформации, потому что мерзлота под ними превращается в кашу гораздо глубже, чем рассчитывалось.

Это означает, что новые проекты теперь нужно делать с огромным запасом прочности на дальнейшую деградацию, учитывая вариант, что ледяной панцирь может похудеть на десятки метров в течение следующего столетия. Некоторые особо продвинутые инженеры предлагают использовать активное охлаждение грунта, буквально закапывая под дома холодильники холодильные установки, чтобы держать мерзлоту в тонусе. Другие разрабатывают системы, позволяющие зданиям адаптироваться к оседанию и смещению грунта.

В 2022 году был презентован красивый мастер-план Якутска с красивыми рендерами (картинки выше - как раз оттуда), но будут ли учтены все эти потенциальные проблемы на практике, станет ясно только со временем. Решат ли вечную проблему с дорогами, где из-за мерзлотной колейности машины бьются с завидной регулярностью, тоже вопрос открытый. Но 100% ясно одно: современной архитектуры в столице Якутии в ближайшие 5-10 лет прибавится изрядно.

Но в любом случае Якутск останется городом эклектики: здесь все еще стоят деревянные дома, стоящие бок о бок с монументальными панельками, и обширный частный сектор. Город уникален не только своим экстремальным климатом, но и своим составом: в границах одного только Якутска можно найти буквально любой тип жилья, который строили в России за последние 100 лет, создавая неповторимый архитектурный винегрет.

Выросший на долине Туймаада и построенный на ледяной бомбе замедленного действия, Якутск продолжает развиваться как современный город и выступать в качестве лаборатории мерзлотного строительства. Здесь инновации в криоархитектуре соседствуют с бараками времен царя Гороха! Будущее у этого города явно будет интересным, так что запасаемся попкорном и тёплыми вещами. Такие дела!