Степан бросил пить, и мир моментально превратился в бесконечную серию «Подозрительной Совы», только без закадрового смеха и с рейтингом 18+.
Едва этиловый туман рассеялся, реальность потеряла остатки логики. Степан шел по улице, а вокруг творился привычный сюрреалистический ад: свинья-стриптизерша пыталась всучить ему флаер в чебуречную, а слон в полицейской форме выписывал штраф фонарному столбу за превышение яркости.
— Черт, — прошептал Степан, протирая сухие, как наждачка, глаза. — Раньше я думал, что это белка. А это, оказывается, просто наш район.
Внезапно из-за мусорного бака вынырнула сама Сова. Та самая. С выпученными глазами, в которых плескался коктейль из паранойи и плохо прописанного сценария. Она подошла к Степану вплотную, обнюхала его куртку и разочарованно сплюнула на асфальт.
— Слышь, Степа, — прохрипела Сова, поправляя детективный значок, приколотый прямо к перьям. — Ты че, чистый? Ты подрываешь экономику нашего дурдома. Трезвый свидетель в этом городе — это как видеокамера в кабинке общественного туалета: всё видит, но сказать боится, потому что сам в дерьме.
— Я просто решил... — начал было Степан.
— Решил он! — Сова подозрительно прищурилась, и её левый глаз начал жить отдельной жизнью, вращаясь в поисках скрытых улик. — Ты хоть понимаешь драматизм момента? Пока ты пил, ты был просто декорацией. А теперь ты — баг в системе. Ты видишь, что у нашего мэра вместо головы — задница гиппопотама, и даже не можешь списать это на паленку!
Сова вытащила из-под крыла стакан с мутной жижей и подозрительно на него посмотрела.
— Мир — это мультик, Степан. Но когда ты трезвый, ты видишь не картинку, а как аниматоры в подвале кокаин по линейкам размазывают. Это не свобода. Это просмотр исходников без монтажа.
Драма Степана достигла апогея: он понял, что в этом безумном мире трезвость — это самая жестокая форма участия в преступлении. Он стоял посреди нарисованного города, где каждый кирпич подозревал соседа в шпионаже, и чувствовал, как его собственная жизнь превращается в короткометражку, которую никто не досмотрит до конца из-за слишком высокого уровня экзистенциального кринжа.
— Ну, че встал? — Сова внезапно выхватила пистолет и выстрелила в облако. Из облака посыпались конфетти и повестки в суд. — Иди домой, Степа. И помни: Сова всё видит. Даже то, как ты не пьешь. И это, поверь мне, самое подозрительное, что я видела в этом сезоне.
Степан побрел прочь, стараясь не наступать на тени, которые подозрительно хихикали ему вслед. Он был трезв, одинок и чертовски напуган тем, что этот мультфильм никогда не закончится титрами.
