Серия «Фанфик по Гарри Поттеру»

Гермиона замерла с флаконом в руке.

— Камень? Но ты же выронил его в лесу двадцать два года назад. Как он мог оказаться в Арке?

— Я не знаю, — Гарри сжал кулаки. — Но я видел его. И Рона атаковала Тень. А в Министерстве действует кто-то с моим лицом. А еще эта записка от Сириуса. Всё это звенья одной цепи.

— Но что он делал в Отделе Тайн до нашего прихода? Кроу и его напарник были без сознания...

Гермиона вдруг встрепенулась. Она сунула руку в карман мантии и достала тот самый предмет, который подобрала в Комнате Смерти, рискуя жизнью. Это был не просто кусок металла. Это был служебный артефакт Невыразимцев — мнемо-диктофон, зачарованный записывать мысли владельца в момент сильного стресса. На боку была гравировка: «Э. Кроу».

— Кроу, — выдохнула Гермиона. — Он обронил его, когда они потеряли сознание. Другие Невыразимцы забрали тела, но в темноте и панике не заметили маленькую вещь на полу.

Она нажала на руну воспроизведения. Тишину гостиной нарушил трескучий, прерывистый голос Элдерика Кроу. Фоном слышался нарастающий гул Арки.

«Запись 4-0-2. Проект „Танатос“. Мы нашли это... Мерлин, мы нашли это в архиве 1998 года. Кто-то пытался стереть данные, но след остался. Сигнатура смерти Тома Реддла. И сигнатура Гарри Поттера в Запретном лесу. Они... идентичны. Для Вселенной они оба умерли. Оба. Но Поттер вернулся. А вселенная не любит долги. И сегодня мы обнаружили пропажу. Из описи имущества, изъятого после Битвы, исчезла страница. И... отчет о вскрытии гробницы Дамблдора. Кто-то интересовался Бузинной палочкой еще месяц назад...»

Запись оборвалась резким треском помех.

В гостиной стало так тихо, что было слышно, как дождь барабанит по оконному стеклу.

— Гробница, — медленно произнес Гарри. — Я вернул Палочку туда. Я сам закрыл белый мрамор.

— Ты проверял её за последние двадцать лет? — спросила Гермиона, и в её голосе зазвучала сталь.

— Нет. Я думал, что с Дарами покончено.

Гермиона встала, стряхивая каменную пыль с мантии. В её глазах зажегся тот самый опасный огонек, который появлялся каждый раз, когда она складывала пазл в единую картину. — Камень, Палочка и Мантия. Три Дара. Ты видел Камень в Арке. Теперь мы знаем, что кто-то интересуется Палочкой. А Мантия... — она резко посмотрела на Гарри.

— Мантия наверху, в сундуке, — ответил Гарри. — Джеймс иногда берет её, но сейчас он в Хогвартсе, так что она дома.

— Принеси её, — скомандовала Гермиона. — Сейчас же.

Гарри взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вбежав в старую спальню Сириуса, он распахнул сундук. Серебристая ткань лежала на дне, переливаясь, как жидкая вода. Гарри протянул руку. Едва его пальцы коснулись ткани, он отдернул руку, словно от удара током.

— Что за... — прошептал он.

Мантия была теплой. Обычно прохладная и невесомая, сейчас она пульсировала слабым, ритмичным жаром, как живой организм, у которого поднялась температура. И на ткани, если приглядеться, проступали тончайшие, как паутина, черные прожилки. Они медленно пульсировали в такт тому самому гулу, который он слышал в Отделе Тайн.

Гарри схватил мантию (ощущение было странным, тревожным, но не болезненным) и спустился вниз.

— Она теплая, — сказал он, бросая ткань на стол. — Она пульсирует.

— Значит, Дары проснулись, — резюмировала Гермиона, с опаской глядя на ткань. — Камень появился, и Мантия среагировала. Кто-то собирает их заново, Гарри. Или они сами тянутся друг к другу. Остается Палочка.

— Нам нужно в Хогвартс, — сказал Гарри. — Нам нужно вскрыть гробницу Дамблдора.

— Нет, — перебил их слабый голос Рона с дивана. — Нельзя всем уходить.

Рон попытался сесть, но поморщился, прижимая здоровую руку к посеревшей конечности.

— Я бесполезен в бою сейчас. Но кто-то должен остаться здесь. Если враг придет за нами... нужен связной. И кто-то должен следить за ситуацией в Министерстве, хотя бы через радио.

— Рон прав, — кивнула Гермиона, кусая губу. — Я останусь с ним. Я перевезу Рона в безопасное место. Мне нужно поднять архивы, выяснить, кто мог стереть данные. Это работа с документами, это по моей части.

Она подошла к Гарри и положила руки ему на плечи, заглядывая в глаза. — А ты, Гарри... Тебе нужен напарник. Тот, кто не связан с Министерством. Кто знает Хогвартс, знает тайные ходы и... разбирается в темных артефактах лучше, чем кто-либо из нас.

Гарри нахмурился, пытаясь просчитать её логику. — О ком ты?

— Посмотри на список украденного, Гарри, — быстро заговорила она. — Рука Славы. Кинжал Беллатрисы Лестрейндж. Это не случайный выбор. Это наследие дома Малфоев и рода Блэков. Враг целенаправленно забрал то, что связано с историей одной конкретной семьи.

Гарри понял, к чему она ведет. Это была ирония судьбы, достойная самого Дамблдора.

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Малфою?

— Драко работает независимым консультантом по редким артефактам уже десять лет, — напомнила Гермиона. — Он знает всё о проклятых вещах. Но главное — это его история, Гарри. Он лично купил Руку Славы в «Горбин и Бэркес». Он использовал её, чтобы провести Пожирателей Смерти в Хогвартс через Исчезательный шкаф. Он знает, как она работает. А кинжал... это наследие Блэков, кровь его матери. Враг собирает артефакты, связанные с историей его семьи. Если кто-то и может понять логику этого выбора, то только Малфой.

Она сделала паузу, бросив взгляд на пульсирующую Мантию. — К тому же... его сын Скорпиус — лучший друг Альбуса. Они оба в Хогвартсе. У вас с Малфоем есть общий интерес защитить детей.

Гарри вздохнул, глядя на Мантию. Выбора не было. Враг носил его лицо, использовал артефакты Малфоев, а те, кто был ему близок, больше не были в безопасности.

— Хорошо, — сказал он, сжимая в кармане диктофон Кроу. — Я отправляюсь в поместье Малфоев. Надеюсь, Люциус не выползет из своей могилы от возмущения.

— Следуйте за мной. И, пожалуйста, не касайтесь экспонатов.

Они прошли в холл. Внутри поместье изменилось до неузнаваемости. Исчезли тяжелые бархатные портьеры, портреты предков и головы эльфов на стенах. Холл напоминал операционную или музей современного искусства: белый мрамор, яркий, неестественно чистый магический свет и ряды стеклянных витрин, в которых в стазис-полях парили артефакты.

Драко Малфой находился в комнате, которая раньше была гостиной — той самой, где Беллатриса когда-то пытала Гермиону. Теперь это место было вычищено до блеска и превращено в лабораторию. Стены были закрыты книжными шкафами до самого потолка, а в центре стоял огромный стол из черного обсидиана, заваленный картами, приборами и алхимическими ретортами.

Драко стоял спиной к входу, настраивая сложный латунный микроскоп.

— Ты топчешь грязь на моем ковре, Поттер, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его стал глуше, потеряв визгливые нотки юности, но приобрел ледяную, металлическую твердость. — Я надеялся, что должность главы Мракоборцев научит тебя хотя бы пользоваться очищающими чарами перед входом в чужой дом.

— Здравствуй, Малфой, — Гарри взмахнул палочкой, убирая грязь со своих ботинок. — У тебя здесь... светло.

Драко наконец повернулся. Он выглядел старше своих лет. Волосы, зачесанные назад, посеребрились на висках, а лицо, лишенное прежней брезгливости, было отмечено печатью глубокой, хронической усталости. Он был одет в безупречный черный камзол, больше напоминающий форму ученого, чем мантию волшебника.

— Свет убирает тени, а порядок убивает хаос, Поттер. Я предпочитаю контролировать всё, что меня окружает. Зачем ты пришел? Гермиона Грейнджер обычно присылает официальные совы с сургучными печатями, если Министерству нужна моя консультация. Твое присутствие здесь — это либо нарушение протокола, либо отчаяние.

— Отчаяние, — честно признал Гарри. Он подошел к столу, стараясь не задеть локтем парящую модель солнечной системы. — В Министерстве произошел взлом. Хранилище темных артефактов.

Драко изогнул бровь, возвращаясь к своему микроскопу. — И ты пришел обыскать меня? Боюсь, времена, когда мой отец прятал темные артефакты под полом, прошли.

— Я пришел не с обыском. Я пришел с фактами. Были украдены два предмета. Рука Славы и ритуальный кинжал Беллатрисы Лестрейндж.

Рука Драко, лежащая на винте настройки, замерла. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем механизмов. Драко медленно выпрямился и посмотрел на Гарри. В его серых глазах промелькнуло раздражение, смешанное с тревогой.

— Рука Славы... — тихо произнес он. — И кинжал Беллы. Грязное наследие моей семьи. Зачем кому-то этот мусор? Рука — это просто навигатор для воров. А кинжал... он пропитан безумием и кровью. Тот, кто это сделал, либо коллекционер с дурным вкусом, либо замышляет что-то против моей семьи.

— Тот, кто забрал их, носит мое лицо, Малфой, — жестко сказал Гарри. — Он прошел сквозь защиту Министерства, как к себе домой. И он опасен. Рон Уизли сейчас лежит на Гриммо с некрозом магических каналов. Его атаковала Тень, которая высосала из него всю магию. Он стал почти сквибом за секунду.

При этих словах лицо Драко изменилось. Маска высокомерного аристократа треснула, обнажив боль, которую он прятал очень глубоко. Он пошатнулся и оперся о стол.

— Некроз каналов... — прошептал он, глядя в никуда. — Астория...

Драко отошел к окну, глядя в темноту сада.

— Моя жена умерла от родового проклятия, Поттер. Ты знаешь это. Она выцветала. Проклятие сжигало её магию, пока от неё не осталась лишь тень. Я знаю, как это выглядит, когда жизнь уходит вместе с силой. Я никому не пожелаю почувствовать это. Даже Уизли.

Он резко повернулся к Гарри. В его глазах больше не было льда, только усталость и мрачная решимость.

Гарри сунул руку в карман и вытащил Мантию-невидимку. Ткань струилась, как жидкое серебро, но теперь по ней пробегали едва заметные черные искры. Она слабо пульсировала, словно сердцебиение.

Драко отшатнулся, словно увидел ядовитую змею.

— Убери это! Положи на изолирующую подставку. Живо!

Гарри положил мантию на предложенный каменный поднос. Драко тут же навел на неё палочку, шепча сложные диагностические заклинания на латыни. Линзы его монокля вращались, сканируя плетение ткани.

— Она теплая, — сказал Гарри. — Она никогда не была теплой.

— Это не тепло, — пробормотал Драко, глядя на показания приборов, возникшие в воздухе огненными рунами. — Это фоновое излучение. Она пытается связаться со своими братьями.

— С Камнем и Палочкой, — кивнул Гарри. — Да еще Арка Смерти активировалась, Малфой.

— Значит, Дары проснулись, — Драко опустил палочку, глядя на Мантию с опаской. — Кто-то начал собирать их, Поттер.

Драко жестом позвал его в дальний угол лаборатории. Там, на отдельном постаменте, стояло высокое зеркало в черной раме. Его поверхность была матовой, словно нефтяная пленка.

— Я купил это месяц назад у перекупщиков в Лютном, — пояснил Драко. — Это «Эфирное Зеркало». Оно должно показывать возмущения темной магии. Я пытался понять, есть ли внешние причины смерти Астории, или это только кровь. С ее помощью можно отследить…

Едва Гарри приблизился, как поверхность зеркала вскипела. Охранные руны, выгравированные на раме, вспыхнули и тут же погасли. Свет в лаборатории мигнул. Голем у двери издал скрежет и упал, рассыпавшись на детали.

Зеркало начало чернеть. По его поверхности пошла рябь, как по воде. Из стекла начал вытекать звук. Шепот. Тысячи голосов, сливающихся в один вопль.

— Гарри Поттер... — прошептало зеркало.

— Редукто! — рявкнул Гарри, вкладывая в заклинание всю силу.

Луч синего света, который должен был превратить зеркало в пыль, ударил в стекло. Но поверхность зеркала не треснула. Она пошла мягкой рябью, как поверхность озера, в которое бросили камень. Магический импульс растворился в этой черной глубине, не оставив даже царапины. А чернота внутри стала лишь гуще.

— Не используй магию, идиот! — заорал Драко. — Ты его кормишь!

Тьма из зеркала рванулась вперед, принимая форму гигантской руки. Она тянулась не к Гарри. Она тянулась к Мантии-невидимке, лежащей на столе.

Драко среагировал мгновенно. Он не стал использовать заклинание. Он схватил тяжелую хрустальную сферу с соседней полки и с силой магловского питчера швырнул её в зеркало.

Хрусталь врезался в стекло. Зеркало взорвалось осколками.

Теневая рука дернулась и распалась, превратившись в черный пепел, который осел на безупречно белый пол.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Драко тяжело дышал, опираясь о стол.

Гарри схватил Мантию. Она обжигала пальцы.

— Нам нужно уходить. Сейчас же. Если он знает, что мы вместе...

— Он знает, — перебил Драко. Он выпрямился, и на его лице появилось выражение, которого Гарри не видел со времен войны — отчаянная злость загнанного зверя. — Он видит нас, Он знает, где Мантия. И Он знает, что мы вместе. Мантия здесь. Воскрешающий камень и Бузинная палочка в Хогвартсе. Ты хоть понимаешь, что это значит? Сказка о трех братьях — это не просто история о волшебных побрякушках. Тот, кто соберет три грани треугольника, получит власть не над смертью, а над самим существованием. Если Он доберется до них... мы не сможем его остановить. Никто не сможет.

— Он идет в Хогвартс, — сказал Гарри, пряча Мантию обратно в карман. — За Камнем и Палочкой.

— И он получит их, если мы не вмешаемся, — Драко подошел к стене и нажал на скрытую панель. Открылся сейф, в котором лежало не золото, а старые, потертые вещи. Драко достал тяжелый серебряный перстень с гербом Блэков и странный, похожий на фонарь предмет — старинный компас, который горел красным светом тем ярче, чем ближе приближался к цели.

— Ты хотел проверить гробницу Дамблдора, Поттер? Мы сделаем это. Но мы не пойдем через ворота Хогвартса. Макгонагалл нас задержит вопросами, а Министерство — бюрократией.

— У тебя есть план?

— Мы пойдем путем, о котором не знал даже Дамблдор. Мы опередим его, Поттер.

Он надел кольцо на палец.

— «Тропа Слизерина». Подземный ход, ведущий из подвалов «Горбин и Бэркес» прямо к основанию Черного озера, в подземелья Слизерина. Мои предки использовали его веками. Но проход запечатан. Нужна аура Блэка. Я Блэк лишь по матери, но это кольцо... оно хранит энергию рода. Оно усилит мою подпись.

Гарри посмотрел на кольцо, затем на Драко.

— Ты понимаешь, что это государственная измена? Проникновение в Хогвартс...

— К черту Министерство, Поттер! — рявкнул Драко, и его глаза сверкнули. — Скорпиус там. Твои дети там. Они беззащитны перед тем, что идет к ним. Мантия пульсирует, Арка открыта... Дары просыпаются. Если эта Тварь найдет Камень и Палочку... если он соберет все три... смерть перестанет быть концом. Она станет началом чего-то ужасного.

Драко внимательно посмотрел на Гарри.

— Мы должны быть там первыми, — Гарри сжал палочку так, что побелели костяшки.

— Тогда держись, — Драко крутанул механизм фонаря. —— Следующая остановка – Лютный переулок. Нам придется нарушить с дюжину законов и, возможно, погибнуть. Всё как в старые добрые времена, верно, Поттер?

Мир вокруг них скрутился в спираль трансгрессии. Они исчезли из белой лаборатории, оставив на полу лишь осколки зеркала и черный пепел— первый след войны, которая только начиналась.

— Депульсо!

Заклинание ударило в камень. Глыба весом в полтонны с грохотом сорвалась с места, прочертила воздух и врезалась в ближайшее скопление теней. Раздался глухой звук удара. Сущности, не способные поглотить холодный гранит, разлетелись в стороны, словно стая испуганных ворон. В стене живой тьмы образовалась брешь.

— Работает! — выдохнула Гермиона. — Мертвая материя! Они не могут пройти сквозь неё!

Она мгновенно оценила ситуацию. Просто кидать камни было мало — щупальца были слишком быстрыми, они могли обойти препятствие. Им нужен был барьер. Сплошной.

Гермиона описала палочкой сложную дугу над их головами.

— Оппуньо Муро!

Земля под ногами дрогнула. Десятки каменных обломков, куски скамей и плит взмыли в воздух. Подчиняясь воле Гермионы, они не упали, а начали вращаться вокруг троицы, набирая скорость. Камни с треском врезались друг в друга, образуя плотный, вращающийся кокон.

— Внутрь круга! Держаться центра! — закричала она, удерживая заклинание двумя руками. С её лба катился пот.

Гарри затащил Рона в центр этого импровизированного форта. Вокруг них творился хаос. Глыбы кружили в воздухе, создавая физический купол, сквозь который ничего не было видно, кроме мелькания серого камня. Снаружи раздавался визг и удары. Щупальца пытались пробить защиту, но камень был непроницаем. В нем не было магии, которую можно поглотить. Тени просто разбивались о гранит.

— Двигаемся к лифту! — скомандовал Гарри, видя, что руки Гермионы начинают дрожать от напряжения. — Шаг за шагом!

Они начали медленно продвигаться вверх по ступеням. Гермиона шла спиной вперед, управляя вихрем обломков. Каменный кокон двигался вместе с ними, перемалывая любые щупальца, которые пытались просочиться внутрь.

Уже у самого выхода, когда до спасительной решетки оставалось всего пару метров, Гермиона вдруг споткнулась. Её взгляд упал на пол сквозь щель в каменном вихре. Прямо там, где в начале ночи лежали тела невыразимцев, что-то блеснуло. Маленький серебристый предмет.

— Оставь! — закричал Гарри, видя, как защита слабеет.

Но Гермиона уже нырнула вниз. Женская интуиция или привычка замечать детали, которые упускают другие, сработала быстрее инстинкта самосохранения. Она выхватила предмет из пыли, едва не угодив под рухнувший обломок скамьи.

— В лифт! Сейчас!

Гарри буквально швырнул Рона в кабину, запрыгнул сам и втащил Гермиону. Как только она опустила палочку, каменный щит рухнул. Тьма, больше не сдерживаемая ничем, рванулась к ним. Гарри ударил кулаком по кнопке Атриума.

Золотая решетка захлопнулась ровно в ту долю секунды, когда толстое щупальце ударило по металлу снаружи. Оно не смогло пробить зачарованную клеть, но оставило на золотых прутьях дымящийся, разъеденный след, словно кислота.

Кабина рванула вверх. Гул Арки начал затихать, сменяясь гудением тросов и бешеным стуком их собственных сердец.

— Рон... — Гермиона сползла по стенке на пол рядом с мужем.

Рон сидел, запрокинув голову. Он был в сознании, но его лицо было цвета мела. — Моя рука... — прошептал он, пытаясь пошевелить пальцами правой руки. — Я её не чувствую. Она... словно чужая.

Гарри посветил палочкой. Рукав мантии Рона истлел в пыль. Кожа под ним не была обожжена. Она стала серой, сухой и полупрозрачной, как старый пергамент, сквозь который просвечивали потемневшие вены. — Некроз магических каналов, — прошептала Гермиона, с ужасом глядя на руку. — Тень выпила не кровь. Она выпила саму жизнь из тканей.

— В Мунго? — спросил Гарри, уже готовый трансгрессировать.

— Нет! — резко ответила она, хватая его за руку. — Если это заразно... если это проклятие начнет распространяться на других пациентов... мы не имеем права так рисковать. И мы не знаем, кому верить. Тот, кто напал на нас, носит твое лицо, Гарри. Он может прийти в палату под видом Главы мракоборцев. Мы не сможем защитить Рона в общественном месте.

— Тогда Гриммо, — принял решение Гарри. — Там защита Фиделиуса. И там есть запасы фамильных зелий Блэков.

Глава 5: Вселенная не прощает долги

Дом номер 12 на площади Гриммо встретил их запахом пыли, сырости и запустения. Кикимер умер несколько лет назад, и хотя Гарри поддерживал в доме порядок с помощью наемных домовиков, особняк Блэков всегда стремился вернуться в состояние мрачного склепа.

Они уложили Рона на диван в гостиной. Гермиона тут же развернула бурную деятельность, доставая из своей бездонной бисерной сумочки флаконы с мощнейшими восстанавливающими зельями. Гарри отошел к камину, глядя на тлеющие угли. Адреналин отступал, уступая место холодному, липкому осознанию.

— Давай сопоставим факты, — сказал он, не оборачиваясь, пока Гермиона вливала зелье в рот Рону. — Арка открыта. И я видел там его.

— Кого? — спросила Гермиона, не поднимая головы.

— Дамблдора, — тихо ответил Гарри. — Или то, что выглядело как он. И у него на пальце был Воскрешающий Камень.

Гермиона замерла с флаконом в руке.

— Камень? Но ты же выронил его в лесу двадцать два года назад. Как он мог оказаться в Арке?

— Я не знаю, — Гарри сжал кулаки. — Но я видел его. И Рона атаковала Тень. А в Министерстве действует кто-то с моим лицом. А еще эта записка от Сириуса. Всё это звенья одной цепи.

— Но что он делал в Отделе Тайн до нашего прихода? Кроу и его напарник были без сознания...

Гермиона вдруг встрепенулась. Она сунула руку в карман мантии и достала тот самый предмет, который подобрала в Комнате Смерти, рискуя жизнью. Это был не просто кусок металла. Это был служебный артефакт Невыразимцев — мнемо-диктофон, зачарованный записывать мысли владельца в момент сильного стресса. На боку была гравировка: «Э. Кроу».

— Кроу, — выдохнула Гермиона. — Он обронил его, когда они потеряли сознание. Другие Невыразимцы забрали тела, но в темноте и панике не заметили маленькую вещь на полу.

Она нажала на руну воспроизведения. Тишину гостиной нарушил трескучий, прерывистый голос Элдерика Кроу. Фоном слышался нарастающий гул Арки.

«Запись 4-0-2. Проект „Танатос“. Мы нашли это... Мерлин, мы нашли это в архиве 1998 года. Кто-то пытался стереть данные, но след остался. Сигнатура смерти Тома Реддла. И сигнатура Гарри Поттера в Запретном лесу. Они... идентичны. Для Вселенной они оба умерли. Оба. Но Поттер вернулся. А вселенная не любит долги. И сегодня мы обнаружили пропажу. Из описи имущества, изъятого после Битвы, исчезла страница. И... отчет о вскрытии гробницы Дамблдора. Кто-то интересовался Бузинной палочкой еще месяц назад...»

Запись оборвалась резким треском помех.

В гостиной стало так тихо, что было слышно, как дождь барабанит по оконному стеклу.

— Гробница, — медленно произнес Гарри. — Я вернул Палочку туда. Я сам закрыл белый мрамор.

— Ты проверял её за последние двадцать лет? — спросила Гермиона, и в её голосе зазвучала сталь.

— Нет. Я думал, что с Дарами покончено.

Гермиона встала, стряхивая каменную пыль с мантии. В её глазах зажегся тот самый опасный огонек, который появлялся каждый раз, когда она складывала пазл в единую картину. — Камень, Палочка и Мантия. Три Дара. Ты видел Камень в Арке. Теперь мы знаем, что кто-то интересуется Палочкой. А Мантия... — она резко посмотрела на Гарри.

— Мантия наверху, в сундуке, — ответил Гарри. — Джеймс иногда берет её, но сейчас он в Хогвартсе, так что она дома.

— Принеси её, — скомандовала Гермиона. — Сейчас же.

Гарри взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Вбежав в старую спальню Сириуса, он распахнул сундук. Серебристая ткань лежала на дне, переливаясь, как жидкая вода. Гарри протянул руку. Едва его пальцы коснулись ткани, он отдернул руку, словно от удара током.

— Что за... — прошептал он.

Мантия была теплой. Обычно прохладная и невесомая, сейчас она пульсировала слабым, ритмичным жаром, как живой организм, у которого поднялась температура. И на ткани, если приглядеться, проступали тончайшие, как паутина, черные прожилки. Они медленно пульсировали в такт тому самому гулу, который он слышал в Отделе Тайн.

Гарри схватил мантию (ощущение было странным, тревожным, но не болезненным) и спустился вниз.

— Она теплая, — сказал он, бросая ткань на стол. — Она пульсирует.

— Значит, Дары проснулись, — резюмировала Гермиона, с опаской глядя на ткань. — Камень появился, и Мантия среагировала. Кто-то собирает их заново, Гарри. Или они сами тянутся друг к другу. Остается Палочка.

— Нам нужно в Хогвартс, — сказал Гарри. — Нам нужно вскрыть гробницу Дамблдора.

— Нет, — перебил их слабый голос Рона с дивана. — Нельзя всем уходить.

Рон попытался сесть, но поморщился, прижимая здоровую руку к посеревшей конечности.

— Я бесполезен в бою сейчас. Но кто-то должен остаться здесь. Если враг придет за нами... нужен связной. И кто-то должен следить за ситуацией в Министерстве, хотя бы через радио.

— Рон прав, — кивнула Гермиона, кусая губу. — Я останусь с ним. Я перевезу Рона в безопасное место. Мне нужно поднять архивы, выяснить, кто мог стереть данные. Это работа с документами, это по моей части.

Она подошла к Гарри и положила руки ему на плечи, заглядывая в глаза. — А ты, Гарри... Тебе нужен напарник. Тот, кто не связан с Министерством. Кто знает Хогвартс, знает тайные ходы и... разбирается в темных артефактах лучше, чем кто-либо из нас.

Гарри нахмурился, пытаясь просчитать её логику. — О ком ты?

— Посмотри на список украденного, Гарри, — быстро заговорила она. — Рука Славы. Кинжал Беллатрисы Лестрейндж. Это не случайный выбор. Это наследие дома Малфоев и рода Блэков. Враг целенаправленно забрал то, что связано с историей одной конкретной семьи.

Гарри понял, к чему она ведет. Это была ирония судьбы, достойная самого Дамблдора.

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Малфою?

— Драко работает независимым консультантом по редким артефактам уже десять лет, — напомнила Гермиона. — Он знает всё о проклятых вещах. Но главное — это его история, Гарри. Он лично купил Руку Славы в «Горбин и Бэркес». Он использовал её, чтобы провести Пожирателей Смерти в Хогвартс через Исчезательный шкаф. Он знает, как она работает. А кинжал... это наследие Блэков, кровь его матери. Враг собирает артефакты, связанные с историей его семьи. Если кто-то и может понять логику этого выбора, то только Малфой.

Она сделала паузу, бросив взгляд на пульсирующую Мантию. — К тому же... его сын Скорпиус — лучший друг Альбуса. Они оба в Хогвартсе. У вас с Малфоем есть общий интерес защитить детей.

Гарри вздохнул, глядя на Мантию. Выбора не было. Враг носил его лицо, использовал артефакты Малфоев, а те, кто был ему близок, больше не были в безопасности.

— Хорошо, — сказал он, сжимая в кармане диктофон Кроу. — Я отправляюсь в поместье Малфоев. Надеюсь, Люциус не выползет из своей могилы от возмущения.

Они вошли в амфитеатр. Каменные скамьи были пусты, но Гарри казалось, что на них сидят тысячи невидимых зрителей. В центре, на возвышении, стояла Арка. Она изменилась. Каменная рама потрескалась, и трещины светились болезненным фиолетовым светом. Вуаль больше не была просто тканью — она превратилась в водоворот, в черную дыру, вращающуюся с гипнотической скоростью.

Внезапно гул усилился, превратившись в оглушительный визг. Из водоворота Арки вырвались длинные, дымчатые щупальца. Они не были похожи на дементоров. Дементоры несли холод и отчаяние. Эти тени несли ощущение смерти.

Одно из щупалец метнулось к Рону.

— Протего! — крикнул Рон.

Щит вспыхнул и тут же исчез, впитавшись в черноту без звука, словно воду вылили на раскаленный песок. Тень ударила Рона в руку, и он отлетел назад, выронив палочку. Его лицо посерело, глаза закатились.

— Рон! — закричала Гермиона. Она взмахнула палочкой, отправляя в тень поток огня, но пламя просто впиталось в пустоту, не причинив ей вреда.

Тени начали заполнять комнату. Холод пробирал до костей, вызывая в памяти худшие моменты жизни.

Гарри действовал на чистых рефлексах. Он не думал. Он просто вскинул палочку, вызывая в памяти лицо смеющегося сына.

— Экспекто Патронум! — проревел он.

Серебряный олень вырвался из кончика палочки, заливая амфитеатр ослепительным светом. Он был мощным, ярким — воплощением надежды. Гарри ожидал, что тьма отпрянет, завизжит и растворится, как это делали дементоры.

Но тени не отпрянули. Наоборот, при виде чистой концентрированной магии они замерли, а затем, словно почувствовав вызов, метнулись к сияющему зверю со всех сторон. Олень не отступил. Он опустил рога и яростно бросился в атаку, пытаясь защитить своего создателя. Его копыта били по камню, серебряные рога рвали тьму, и на мгновение показалось, что свет победит — одно из щупалец рассеялось дымкой от удара.

Но тьма не чувствовала боли.

Десятки новых отростков вырвались из пола и облепили патронуса, как стая голодных пираний. Они не просто душили его — они впивались в саму суть магии. Олень взбрыкнул, пытаясь сбросить их, но вязкая чернота уже оплела его ноги, шею и морду, прижимая к земле.

Сияние начало стремительно тускнеть, сменяясь болезненной серостью. Олень рухнул на передние колени, но все еще пытался подняться, отчаянно мотая головой, словно живое существо, задыхающееся в нефтяном болоте. Его свет был не просто погашен — его вырывали кусками, с жадным чавканьем всасывая в темноту.

Зверь поднял голову, взглянул на Гарри угасающими глазами и издал звук, от которого сердце пропустило удар — высокий, жалобный крик, полный агонии. В следующую секунду серебряный корпус лопнул, и патронус распался на тусклые, безжизненные клочья тумана, которые тут же исчезли в ненасытных глотках теней. Тени, поглотившие заклинание, стали лишь плотнее и больше, пульсируя от полученной энергии.

Гарри пошатнулся. Он почувствовал резкую тошноту, словно заклинание вырвали у него из груди вместе с куском дыхания. Он опустил палочку, тяжело дыша. Его главное оружие здесь бесполезно. Шум в его голове становился громче. Это был не Волдеморт. Это был хор тысяч голосов, сливающихся в один крик боли.

— Не атакуй их магией! — крикнула Гермиона, хватая Рона за мантию. Её голос эхом отразился от каменных стен амфитеатра. — Они питаются ею! Это как лить масло в огонь!

Её слова долетали до сознания с трудом, заглушаемые нарастающим шумом в ушах. Тени, насытившись серебром патронуса, расступились, открывая проход к постаменту. Гарри почувствовал, как невидимая сила вцепилась в него, словно гигантский магнит. Это было то же странное, гипнотическое притяжение, которое он ощущал здесь двадцать два года назад, но теперь оно стало хищным, требовательным. Арка тянула его к себе физически, и сопротивляться этому зову было так же трудно, как бороться с заклятием Империус. Ему казалось, что стоит лишь сделать шаг вперед, сквозь эту рваную черную ткань, и боль в шраме исчезнет навсегда.

— Гарри, не смотри туда! — крикнула Гермиона, пытаясь оттащить его от края платформы.

Но Гарри смотрел. Сквозь вращающуюся тьму Арки, на той стороне, он увидел фигуру. Человека, стоящего в сером тумане, словно за мутным стеклом. Человек поднял руку, и на его пальце тускло блеснул камень. Воскрешающий камень.

Гарри узнал силуэт. Это был не Сириус.

Это был Дамблдор. Или то, что от него осталось.

— Нам нужно поговорить, Рон, — серьезно сказал Гарри. Он выглядел бледнее обычного.

Гермиона взмахнула палочкой, накладывая заглушающие чары на комнату. — Дело в Отделе Тайн. И в Гарри.

— В Гарри? — Рон нахмурился, переводя взгляд с жены на друга.

— Сегодня ночью Хранилище девяносто семь было открыто. Не взломано, Рон. Открыто. Рука Славы исчезла, а вместе с ней и ритуальный Кинжал Белатриссы Лестрейндж — глухо сказал Гарри, садясь на стул. — Но самое страшное не в том, что её украли, а в том, кто это сделал.

Гарри поднял глаза на друга.

— Система защиты опознала меня. Взломщик вошел туда, используя мое лицо, мою магию и мой голос. Охранные чары пропустили его, потому что посчитали, что это я пришел забрать конфискат.

В комнате повисла тяжелая тишина. Рон медленно опустил палочку.

— Оборотное зелье? — предположил он. — Или Империус?

— Нет, — покачала головой Гермиона. — Защита Хранилища сканирует магическую ауру. Её нельзя обмануть зельем или заклятием подвластия. Это значит... это значит, что мы имеем дело с чем-то, что копирует Гарри на фундаментальном уровне.

— Но это невозможно, Гермиона! — воскликнул Рон, вскакивая со стула. — Нельзя подделать магическую подпись! Оборотное зелье меняет только тело, но душа и магия остаются прежними. Даже Волан-де-Морт не мог полностью скрыть свою ауру от Дамблдора. В природе не существует заклинаний, способных клонировать волшебника!

— Я знаю, Рон! — голос Гермионы сорвался. — Я знаю теорию лучше, чем кто-либо. Но факты говорят об обратном.

— Но хуже всего, что Арка Смерти активировалась, — резко сменил тему Гарри, начиная нервно расхаживать по кухне. — Мы даже не знаем из-за чего. Гермиона считает, что баланс нарушен.

Рон перевел взгляд на жену. Та медленно кивнула.

— Закон равновесия, Рон. Магия не берется из ниоткуда. Существует теория, что вся магия в нашем мире когда-то пришла через эту Арку. Если Арка — это дверь, то кто-то открыл ее с той стороны. И теперь сквозняк выдувает магию из нашего мира. Невыразимцы и трое сквибов сегодня — это только начало.

— Так вот почему... — прошептал Рон, и в его глазах блеснуло страшное понимание. Он посмотрел на смятый счет от поставщиков. — Мои фейерверки. Надувные языки. Они не были бракованными. Им просто не хватало... силы.

— Именно, — мрачно подтвердила Гермиона. — Мы получаем похожие отчеты со всех департаментов. Бытовые чары спадают быстрее. Люмос светит тусклее. Зелья требуют больше времени для варки. Мы списывали это на погрешности или магнитные бури, но правда гораздо страшнее. Волшебство истончается, Рон. Как воздух высоко в горах. Нам становится труднее управлять магией.

— И если мы, взрослые маги с устоявшимся ядром, чувствуем лишь легкое недомогание или сбои в работе палочек, — тихо добавил Гарри, останавливаясь посреди кухни, — то представь, что происходит с теми, чьи источники еще совсем малы. С теми, кто только учится контролировать силу. Наши дети — они могут быть следующими.

При упоминании детей лицо Рона окаменело. Вся мягкость и усталость исчезли. Перед ними снова был тот Рон, который без колебаний шагнул на шахматную доску Макгонагалл.

Внезапно светильники на кухне мигнули. Тени от шкафов и стульев дернулись и неестественно вытянулись, потянувшись к центру стола, словно черные пальцы. Воздух стал холодным и вязким.

Гарри замер. Он почувствовал знакомое ощущение — то самое, которое было в его кабинете.

— Смотрите, — прошептал он, указывая на стол.

Пергаментный счет, который Рон бросил туда пару минут назад, начал меняться. Черные цифры и списки товаров расплывались, словно чернила превратились в живую нефть. Тьма на бумаге сгущалась, перестраиваясь, формируя новые буквы — резкие, наклонные, полные отчаяния.

Слово проступило прямо поверх бухгалтерских расчетов. Оно слабо светилось мертвенным фиолетовым светом:

«Помоги».

— Это почерк Сириуса, — произнес Гарри. Его сердце колотилось где-то в горле.

— Но он мертв, Гарри! — Рон был взволнован. — Двадцать два года. Ты сам видел...

— Я знаю, что я видел, — ответил Гарри, нервно расхаживая по кухне.

Гарри поднял взгляд на друзей. В его глазах больше не было сомнений.

— Мы спускаемся вниз. В Отдел Тайн. Сейчас же. Если Арка открыта, мы должны закрыть её.

Невыразимец по имени Элдерик Кроу стоял перед древней каменной аркой в центре комнаты. Рваная черная вуаль, обычно колышущаяся от невидимого ветра, висела неподвижно, словно вырезанная из камня.

Кроу сверился с показаниями приборов. Стрелки всех магических детекторов замерли на нуле. Это было невозможно. Арка всегда излучала фоновую магию — магию перехода, магию конца.

— Она молчит, — прошептал Кроу своему напарнику. — Уже третий час. Ни шепота. Ни голосов усопших.

Внезапно воздух в комнате сгустился. Свет факелов не погас, но стал серым, лишенным тепла. Из глубины арки, из самой тьмы, раздался звук. Это был не голос. Это был звук трескающегося льда на огромном озере. Или звук ломающейся реальности.

— Что это такое?.. — выдохнул Кроу, хватаясь за палочку.

Вуаль дернулась. Не наружу, а внутрь, словно кто-то сделал гигантский вдох.

А в следующую секунду из черной ткани, словно чернила каракатицы, выпущенные в лицо хищнику, выплеснулась густая, вязкая тьма. Она не упала на пол, а зависла в воздухе, мгновенно разделившись на несколько длинных, извивающихся отростков, похожих на гигантские щупальца осьминога, сотканные из дыма и тени.

— Остолбеней! — закричал напарник Кроу, вскидывая палочку.

Красный луч заклятия, способный свалить дракона, ударил в центр ближайшего щупальца. Но не произошло ни взрыва, ни вспышки. Магия просто исчезла внутри черной материи, словно капля воды, упавшая на раскаленный песок. Тень поглотила заклинание, даже не замедлившись.

— Не работает! — в ужасе крикнул маг, пятясь назад. — Элдерик, щит!

Кроу начал вычерчивать в воздухе сложнейшую формулу Протего Хоррибилис, но было поздно. Одно из теневых щупалец метнулось вперед с неестественной скоростью. Оно прошло сквозь незаконченный магический барьер, как сквозь туман, и ударило напарника в грудь.

Тот не закричал. Его тело просто обмякло, словно из него мгновенно выдернули скелет, и он рухнул на каменные плиты с глухим стуком. Его палочка с перестуком покатилась прочь.

— Нет! — закричал Кроу.

Он не успел даже поднять руку для следующего заклятия. Второе щупальце, описав дугу, хлестнуло его по голове. Это не было похоже на физический удар — Кроу не почувствовал боли от ушиба. Он почувствовал холод. Абсолютный, космический холод, который мгновенно заморозил мысли.

Сознание погасло раньше, чем его колени коснулись пола. В Комнате Смерти снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь низким, голодным гулом Арки, которая наконец-то очнулась от своего тысячелетнего сна.

Глава 1: Шрам, который не болел

Гарри Поттер устало потер переносицу, снимая круглые очки. На его столе в Управлении мракоборцев высилась гора отчетов. Быть главой отдела оказалось куда менее героическим занятием, чем он представлял в юности: восемьдесят процентов времени уходило на бюрократию, и только двадцать — на поимку темных магов, которые в последнее время стали какими-то мелкими и незначительными.

Гарри бросил взгляд на колдографию на краю стола. С неё улыбались трое его детей. Джеймс Сириус, старший, уже шестикурсник, нагло подмигивал, ставя рожки за головой улыбающегося Альбуса, а маленькая Лили Луна, перешедшая на второй курс, махала рукой. Сейчас дом на площади Гриммо был пуст и тих — все трое были в Хогвартсе. Джинни писала, что наслаждается тишиной, но Гарри знал, что она, как и он, скучает по шуму и вечным спорам детей.

— Ты все еще здесь? — раздался голос от двери.

Гарри поднял глаза. На пороге стояла Гермиона. В свои сорок с небольшим она выглядела величественно, но морщинки в уголках глаз выдавали хроническую усталость Министра магии.

— Пытаюсь закрыть дело о контрабанде летучих драконов, — вздохнул Гарри, надевая очки обратно. — А ты? Уже полночь.

Гермиона зашла в кабинет и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине. — Гарри, у нас проблема. Невыразимцы прислали отчет с грифом «Совершенно секретно» и «Срочно!».

Гарри напрягся. Документы с таким уровнем допуска попадали на стол Министра крайне редко, и каждый раз это означало угрозу катастрофического масштаба.

— Что случилось? Опять кто-то пытается создать Маховик времени?

— Хуже, — Гермиона села в кресло напротив, и Гарри заметил, что её руки слегка дрожат. — Это Арка. В Отделе Тайн. Она начала... гудеть.

Гарри почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Гудеть?

— Да. Но что-то странное случилось с дежурными. Невыразимцы нашли Элдерика Кроу и его напарника без сознания прямо у помоста. Целители смогли привести их в чувство, но... — Гермиона сглотнула, словно ей было трудно говорить. — Они пустые, Гарри. У них полностью пропала магия. А полчаса назад, почти сразу после этого инцидента, в больницу Святого Мунго экстренно поступило еще трое волшебников. Они не были ранены, не были прокляты. Они просто... не смогли зажечь палочку. Они стали сквибами. В одночасье. Врачи в панике, говорят, что их магическое ядро словно высосали.

Гарри встал и подошел к окну. За зачарованным стеклом виднелся искусственный рассвет, но он видел лишь свое отражение, перекрываемое образом, который преследовал его полжизни.

Арка Смерти.

Она не была просто магическим предметом, вроде Маховика времени или Тайных Скрижалей. Ее не создавали ни Певереллы, ни Основатели Хогвартса, ни сам Мерлин. Она была здесь всегда. Древняя, как сама история, и такая же неизбежная. Легенды гласили, что Арка стояла на этом месте, в глубине земной коры, за тысячелетия до того, как первый волшебник ступил на землю Британии. Само Министерство, по сути, было построено вокруг неё. Весь этот огромный подземный комплекс, все эти уровни и департаменты были лишь саркофагом, возведенным с одной-единственной целью: наблюдать. Наблюдать и уповать лишь на то, что граница останется на замке, а черная вуаль продолжит свое вечное, размеренное колыхание, скрывая мрачную неизвестность, с которой никто не хотел бы встретиться лицом к лицу.

Веками Невыразимцы дежурили у Арки, записывая лишь тишину и редкий, сводящий с ума шепот. Она была самой вечностью. Незыблемой точкой в мироздании, закрытой дверью, в которую никто не смел стучать. И если эта вечность пришла в движение... если покой сменился активностью... это не предвещало ничего хорошего.

Гарри нахмурился, глядя на проекцию Лондона. Потеря магии — это не болезнь. Это симптом того, что сам фундамент их реальности дал трещину. Магия — это кровь их мира. И если кто-то или что-то начало выкачивать эту кровь, превращая сильных магов в пустые сосуды, значит, они столкнулись с угрозой, перед которой даже Волдеморт показался бы детской страшилкой.

Внезапно он почувствовал это. Не боль в шраме — шрам молчал уже больше двадцати лет. Это было другое чувство. Ощущение пустоты в груди. Словно кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к тому моменту в Запретном лесу, когда он добровольно пошел навстречу смерти.

— Я слышу это, — тихо сказал Гарри, не оборачиваясь.

— Что слышишь? — переспросила Гермиона.

— Зов. Будто что-то далекое зовет меня назад.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Гермиона медленно выдохнула, словно решаясь на прыжок в ледяную воду.

— Гарри, есть еще кое-что, — её голос стал тверже. — Комната номер девяносто семь, Хранилище темных артефактов. Оно было открыто, Гарри. Распахнуто настежь. Двое охранников лежали без сознания у входа, с теми же симптомами — полная потеря магии. А из самого Хранилища пропали два предмета: Рука Славы, та самая, которую Министерство конфисковало у Малфоев после Битвы за Хогвартс, и ритуальный кинжал Беллатрисы Лестрейндж.

— Но это невозможно, Гермиона! — Гарри удивленно вздернул брови. — Хранилище темных артефактов защищено сложнейшими чарами идентификации личности. Оно сканирует саму магическую суть волшебника, его ауру. Доступ есть только у троих человек во всей Британии: у Верховного чародея Визенгамота, у тебя как Министра магии и...

— ...и у тебя, — закончила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Система защиты не была взломана, Гарри. Она была открыта. Магический след принадлежит Главе Управления мракоборцев. То есть тебе.

Гарри замер. Ручка, которую он вертел в пальцах, выскользнула и со стуком ударилась о столешницу. Звук показался ему оглушительным, как выстрел. Реальность вокруг него качнулась. Стены кабинета словно отдалились, а воздух стал вязким и душным. Это было хуже, чем новость о потере магии.

— Я был здесь весь вечер, — его голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. — Гермиона, ты же знаешь. Я не выходил из кабинета.

— Знаю, — кивнула она, и в её глазах Гарри увидел страх, который она так старательно прятала. — Но охранные чары не лгут. Кто-то вошел туда, Гарри. Кто-то, кого сама магия Министерства признала тобой.

Гарри медленно перевел взгляд на свое отражение в темном стекле. Теперь, глядя в эти знакомые глаза, он почувствовал страх: лицо, которое всегда было его собственным, вдруг показалось ему чужой, украденной маской.

P.S.: Продолжение читайте тут: https://ficbook.net/readfic/019bad1e-663f-7444-bed5-e5e42355...