"...дам по морде или в морду или как-нибудь еще..."

Ишь ты чего глядишь ты (Песня 1958 года)

7 статья от проекта RuNet‑Cube91. В чём проблема анархизма? Конечно, у анархизма есть много ответвлений, например: анархо‑коммунизм; анархо‑синдикализм; анархо‑индивидуализм; анархо‑капитализм; зелёный анархизм. Как понятно по названию, в основе всего этого лежит анархизм, то есть отсутствие власти государства и, в принципе, системы. И тут встаёт вопрос: что теперь ограничивает психов, которые раньше боялись закона и жили по нему? Но мне сейчас ответят, что у каждого человека при анархизме будет оружие. И да, против безумцев, которые решат устроить тир и будут валить каждого, кого видят, это поможет, потому что они сами получат передозировку свинца в теле. Но в этой схеме есть дыра: она в том, что есть куча сумасшедших серийников, которые могут просто идти с человеком по безлюдной тропинке: нож, сонная артерия, 1 резкий удар. И возникает вопрос: кто будет это расследовать? Полиция же расформирована. Тут многие скажут про добровольные отряды, которые за просто так или, при анархо‑капитализме, за деньги расследуют такие дела. Но и тут есть проблема: есть куча мелких поселений. И если серийник будет, как Чикатило, путешествовать из одного в другое, представляясь то Павлом, то Антоном, то Сергеем, то Владом, то имя у него никак не проверить, государственных документов же нет. И никакой добровольный отряд или агентство детективов не сможет его поймать, потому что для этого нужна организованная система по всей стране, которой при анархизме нет. А, точно, интернет, блокчейн, цифровой профиль… Только вот у интернет‑провайдеров всё централизованно, и стоит одному центру выйти из строя, все цифровые блокчейны лягут вместе с ним. И, поверьте, люди, которые помогут этому центру выйти из строя, найдутся, потому что это очень легко: в дата‑центрах и так жарковато, и стоит коктейлю Молотова прилететь в окно, и все серверы будут плавиться, как сыр в микроволновке. А чтобы их защитить, нужна крайне организованная охрана. Ой, точно, у нас же анархия! ))) И я уже молчу, что для остальных стран анархия огромный торт с малиной, потому что без организованной армии они лёгкая мишень. Потому что для обороны нужен чёткий план, а какой план, когда каждый сам себе хозяин? Так что толпа анархистов, стоя на коленях, кричит врагам мольбы о пощаде. Анархисты воспринимают государство как ограничение свободы человека. Но государство это не только тюрьмы, законы и полицейские. Государство обеспечивает защиту граждан от других стран и контролирует государственные системы. Если вы пробьёте ногу арматурой, то к вам приедет государственная скорая помощь, отвезёт в государственный травмпункт и не выставит вам огромный счёт. Если у вас загорится дом, приедет государственная пожарная служба, потушит вашу хату и не попросит за это деньги. Если у вас угонят машину, государственная полиция будет расследовать это дело. Да, всё это финансируется из налогов. Но, например, в США налоги ты платишь, но всё равно должен покупать медицинскую страховку, которая покрывает далеко не всё. Вот вызвал скорую и гадай, от какой компании она будет и покрывает ли это страховка. Так что у нас всё не так плохо, и всё познаётся в сравнении. Но анархизм в этом сравнении просто пыль, которая развалится при любом ударе. Уничтожение государства это выстрел себе в висок из дробовика, потому что все государственные органы просто исчезнут.

по прежнему остаются в России не политическими, а религиозными словами. Примерно как дарвинист, Дарвин в 19 века или атеист, атеизм в 16 века.
От таких слов недоумки шарахаются, но как правило не знают почему. Попы им так сказали. Грех. Установление Референдумной Прямой демократии это не идеологическая или политическая программа анархо - коммунистов, это назревшая, живая экономическая необходимость. Это единственный способ превратить деградирующую, идущую к долговому краху экономику в экономику развивающуюся. В истории политических движений ещё не было такой политической силы, которая бы не сформулировала более или менее серьёзную политэкономическую программу и цель: Прямая демократия, общественный контроль чиновников и служащих, общественная собственность на средства производства. Навальные дегенераты первые у которых вся политэкономическая "программа" это "за всё хорошее против всего плохого".
Конечно если смотреть с точки зрения людей начала 1920-х, то сегодня не социализм, не капитализм , а рай небесный.
Ни Маркс, ни Ленин не знали, как выглядит развитой социализм (госкапитализм). Потому и путаница социализма с коммунизмом. Если бы они увидели сегодняшнее благополучие, то думаю, слёту назвали бы его Коммунизмом. Быть марксистом означает видеть факты, не врать, не выдумывать "ужосов" бытия, но и не приукрашивать его.
Не может быть анархистом, или коммунистом тот, кто рассказывает о повальном голоде в России и о капиталистической эксплуатации, когда этого нет. Это банальный политиканствующий пиздабол. Проще говоря, настоящий анархо - коммунист - это принципиально честный человек, который в своих суждениях опирается на достоверные факты бытия, а не пездюк, который вопит занародные лозунги и как сплетница в десятки раз преувеличивает беды народа, стараясь его возбудить "на революцию". Зато эти пездюки зарабатывают себе статусы великих якобы левых политиков, пудрящих мозги народу.
Никакой революции от преувеличения "ужосов" из жизни народа и сплетен не получится. Революция это итог реальностей, а не иллюзий и идей. Учитесь видеть реальности и жить ими. Взгляните например на то, как корчащие из себя марксистов социалисты судят о праве собственности - по тому, есть ли свидетельство, что написано в о собственности конституции и пр. А реальности, того что Государство без бумажки, ФАКТИЧЕСКИ владеет любой собственностью они не видят. Анархо - коммунист должен видеть реальность сквозь формальности и декларации, сквозь конституции и законы, сквозь навороченные цитаты, сквозь лес экономических и политических терминов, которых демагоги выдумали тьму. И тогда откроется простота мира, будет видна суть. Это и будет революцией. Ведь когда за лесом формалистики и наворотов, которые для запудривания мозгов тысячелетиями выдумывают правители и их придворные, откроется реальность, окажется что эта реальность - равенство людей, а выдуманные правителями формальности, законы, конституции - источник неравенства.
Возьмите, например, банкиров. Пездюки, работающие на 10% от работы слесаря. Деньги взял, деньги дал. Весь труд. А придумал банкир своему тупейшему труду слова "дериватив", "ануитет", "Базель 3" какой только хуйни не придумал - и вот он уже "работяга", владелец великих знаний, парит аки бог над слесарем. Вот именно такую реальность должен видеть анархист, отсеивая всякий формалистский, словесный, законодательный, бюрократический мусор он должен видеть живого человека и его реальную пользу. А она в итоге будет равна у всех людей- это и есть общество, в котором у каждого своё место.
Ленин ошибался или намеренно, осознанно, понимая неизбежность и необходимость социализма, распространял ошибку о плавном переходе от социализма к коммунизму.
Очевидно, что плавного перехода не будет и социализм может быть свергнут только Коммунистической Революцией. Силой. Это мы увидели уже к 1930 годам.
Конфликт между Марксом и Бакуниным из той же серии. - Не плоди идейных "библейских" воззрений о власти народа тогда, когда для этого нет соответствующих производственных условий. Потому, что неуместно строить власть народа тогда, когда нет производства, а в хозяйстве есть только серп. Нельзя построить власть народа, когда нет производственного базиса. А всякое такое строительство власти народа во вред формированию базиса. Сейчас всё иначе и Маркс с Бакуниным, и Ленин с Махно сошлись бы взглядами. Условия есть.

МОЯ ХАТА С КРАЮ

Моя хата с краю
Знать о вас не желаю

Рожайте
Умирайте
Воюйте
Пейте
Трудитесь
Еб...сь
Страдайте
Смейтесь
Башкою об стену убейтесь

Деньгу наживайте
Деньгу пропивайте
Любите
Убивайте
Барахло покупайте
В космос летайте
В тарелку рыгайте

Дела до вас нету
Я с того свету
Моя хата с краю
Знать о вас не желаю!

Анархизм умеет злиться и злость эта вполне обоснована. Видеть в государстве машину принуждения - правильный взгляд. Замечать, что капитал превращает людей в расходный материал - верно. Понимать, что иерархия воспроизводит себя даже там, где её формально нет - точно. У анархистской традиции острый глаз на устройство власти, и этот глаз её не подводит.

Но современный анархизм становится беспомощным перед вопросом: а дальше что?

Здесь анархизм обычно предлагает одно из двух. Либо красивые слова: свободные ассоциации, горизонтальные структуры, взаимопомощь, прямое действие; либо исторические примеры: Парижская коммуна, Махновщина, Каталония 1936 года, сапатисты, Рожава. Оба этих ответа по-своему честны, но оба уходят от главного вопроса: как именно происходит переход от того, что есть, к тому, что должно быть? Не в теории, а на практике, шаг за шагом, с конкретными людьми в конкретных обстоятельствах.

Исторические примеры при ближайшем рассмотрении оказываются сложнее, чем кажутся. Каталония 1936 года - не просто красивый момент истории. Это результат десятилетий методичной работы: профсоюзы, кассы взаимопомощи, культурные центры, рабочее образование. Анархо-синдикалисты строили параллельные институты внутри существующего мира задолго до того, как этот мир зашатался. Метод у них был и он работал. Поражение объясняется войной и геополитическим давлением, а не отсутствием плана.

Но этот метод был методом конкретной эпохи. Синдикализм работал, потому что у него была идеальная точка сборки - фабрика. Она собирала людей физически, создавала очевидного противника в лице хозяина, делала коллективное действие естественным. Когда производство рассыпалось, создав новые условия: аутсорсинг, прекариат, платформенная экономика - точка сборки исчезла. Люди по-прежнему эксплуатируются, но уже не в одном месте и не одним способом. Курьер, фрилансер и самозанятый дизайнер имеют общую проблему, но у них нет общего пространства, в котором эта проблема становится видна как общая. Анархизм потерял механизм и не нашёл нового.

Современные примеры - сапатисты, Рожава - вдохновляют, но плохо переносятся. Сапатисты существуют в контексте аграрного общества с многовековой общинной культурой коренных народов. Рожава - прежде всего национально-освободительный проект, где сплочённость держится на общей идентичности и военной необходимости. Оба случая показывают, что анархистские принципы могут работать внутри сообщества с общей жизнью. Но именно - внутри.

Потому что главный нерешённый вопрос анархизма находится не внутри сообщества, а между сообществами. Внутри всё действительно может быть устроено горизонтально: люди знают друг друга, видят потребности напрямую, доверяют. Каталония это показала - внутри коллективов уклад работал. Но как только нужно было координироваться с чужими, с теми, кого не знаешь лично, сразу возвращались деньги. Это означало, что революция останавливалась ровно на границе сообщества.

Анархизм декларирует движение снизу вверх, от малого к большому. Но федерализм как идея описывает структуру, а не механизм. Как именно два сообщества с разными внутренними укладами договариваются об обмене, о приоритетах, о конфликте интересов - этого анархистская теория не разработала. И в этой слепоте не моральный провал, а теоретический долг, который левая мысль до сих пор не закрыла.

Закрыть его можно только через ответ на конкретный технический вопрос: как масштабировать солидарность за пределы знакомых лиц, не возвращаясь ни к рынку, ни к государству?

Часть ответа уже есть в самой традиции, только рассеяна и не собрана. Нетоварные отношения не нужно декларировать - их можно строить изнутри, начиная с решения конкретных задач выживания: общие фонды, кооперативы, взаимное обеспечение жильём, едой, медициной. Логика «я заплатил - я получил» вытесняется логикой «я участвую - я обеспечен» не по идейному решению, а по факту совместной жизни. Это анархизм умел в лучшие свои моменты.

Труднее с координацией между сообществами. Здесь левая мысль располагает инструментом, который анархизм исторически отвергал из недоверия к сложности: учёт потребностей и ресурсов в натуральных показателях, планирование без денег и без бюрократии, через прозрачные, проверяемые, отзываемые алгоритмы. Это не фантастика и не советский Госплан: математический аппарат для этого существует, вопрос в политической воле его применить на службе сообществам, а не государству.

Но инструмент без гарантий - это просто новый рычаг власти. Поэтому любая система координации должна строиться с жёсткими ограничителями с самого начала: открытый код, разделение между теми, кто ставит цели, и теми, кто пишет инструменты, право любого сообщества выйти и отозвать своих представителей. Технократия невозможна там, где инфраструктура принадлежит всем.

Наконец - организация. Анархизм боится этого слова, и исторически не без причины: слишком много раз организация становилась иерархией, авангард превращался в аппарат, а революция - в новое государство. Но страх перед организацией оставляет поле пустым. Организационный опыт нужен как нужны люди, которые умеют его передавать новым сообществам, не претендуя на власть над ними. Не партия, которая ведёт массы, а структура, которая сознательно работает на собственную ненужность: передала инструменты, обучила, отошла.

Это и есть метод в полном смысле слова. Не план захвата власти и не образ прекрасного будущего — а воспроизводимый механизм, который работает и внутри сообщества, и между сообществами. Пока анархизм его не имел, он оставался самой честной и самой бессильной традицией левой мысли. Умным и правым голосом, которому некуда идти. Но вопрос о методе — это не приговор анархизму. Это его следующий шаг.