Искренне жаль человека, от личности которого остались только эти слова. Ни память о муже, которого она похоронила месяц назад, за которым долгое время ухаживала и дома, и в больнице, ни дети, ни что–то другое, а только жажда. Весь ее разум стал похож на поврежденную граммофонную пластинку, на которой игра перескакивает на один и тот же участок записи, а все остальное, что составляло ее личность оказалось недоступно и представляет собой два слова из диагноза психиатра, который приходил сегодня к ней на консультацию. Вот эти слова — деменция неуточненная. Всего месяц назад этот человек был личностью со своими желаниями, мыслями, потребностями, с гневом, с радостью, с печалями и невзгодами, со слезами и смехом, а теперь только это. Ей всего восемьдесят четыре года.
Рядом с ней лежат еще две женщины. Обеим по девяносто четыре. Они не говорят вообще ничего. У них тоже деменция. Но у них граммофонная пластина уже не издает никаких звуков. Записи недоступны.

Я их всех лечу. От пневмонии, с которой они попали ко мне в реанимацию, от букета болячек, которые они насобирали за свои долгие жизни. Но от деменции я их не могу вылечить, не могу достать их разум из той бездны в которую он канул. И в моем мозгу рефреном крутится мысль: "Не дай бог дожить до деменции".

Нас узнала, спросила, что ей вкололи дома, я ответила, что морфин.

Предложили оставить в больнице, но я пока не осознавала, что ждёт нас. Поэтому, сказав, своих не бросаем, забрала её домой. Далее то, что писала выше.

Но знаете, мы с ней говорили. Я садилась у кровати, она рассказывала о своей жизни в детстве. Это как кино наоборот. Чем дальше, тем меньше она помнит последние года, а чётче то, что было давно. В конце она помнила только меня.

Был момент она спрашивала про сына, моего отца. Он умер, когда мне было 9 лет. Я ей сказала, что папа умер. Как же она плакала, но успокоившись, больше не поминала. Ушла с миро. Вечная ей память.

Искренние слова поддержки "Сыну года".

А как поступите, только Вам решать. Здесь нет готовых решений.

Мне кажется детсятка-другого лет, прокрученных через LLM воспоминаний, переписок, текстов с тегом "МОЁ" отсюда с Пикабу... всего этого хватит, чтобы генеративная модель какого-то поколения уже могла не хуже меня общаться с моими родными в чатах, извиняться за неудобства, выражать желания, останавливать неправильные вещи...

Я уверен, что тут сработает концепция корабля Тесея, особенно в условиях старческого распада личности, буде таковой меня настигнет. Отстёгивающиеся когнитивные функции точно можно будет как протезы выносить на генеративную модель, обученную на моём значительном куске жизни.

Вот такой вот я технооптимист. Критикуйте. Интересны ваши мысли и какой я тут дурак. Уверен, что мы сможем нейросетью делать протезирование когнитивных функций при старческих деменциях.