Зима 1969 года, маленький городок Труро на побережье Массачусетса. Тихое место, где все друг друга знают. По крайней мере, так думали местные жители, пока не начали исчезать девушки.

Первой пропала Сидни Монсон. Затем — Патриция Уолш и Мэри Энн Высоцкая. Полиция сбилась с ног: никаких следов борьбы, никаких свидетелей. Казалось, что три молодые женщины просто растворились в холодном атлантическом тумане.

А потом местный житель решил проверить старый охотничий домик в глухом лесу. То, что он там нашел, заставило содрогнуться даже бывалых детективов штата. Останки всех трех жертв были сложены в одной комнате.

Подозрение почти сразу пало на человека, которого в Труро знали как добродушного парня по имени Тони Коста. Ему было 24 года. Он работал садовником у богатых дачников из Кейп-Кода, всегда мило улыбался соседям и казался образцовым семьянином. У него была жена (с которой он формально еще состоял в браке) и трое маленьких детей. Идеальный портрет для доски почета, если бы не одно «но».

За восемь лет до этого, в ноябре 1961-го, когда Тони было всего 17, он уже ворвался в чужой дом и напал на девочку-подростка. Суд дал ему три года условно. Общество решило дать парню второй шанс. В 1963-м он женился, но к концу десятилетия его брак рухнул под тяжестью тяжелых наркотиков. Летом 1968-го он вернулся в Массачусетс после странной поездки в Калифорнию, а заодно обнес местную клинику, украв медицинское оборудование на тысячи долларов.

Когда полиция пришла за ним весной 1969-го, соседи отказывались верить. Тот самый Тони? Который качал их детей на качелях?

Судебный процесс стал национальной сенсацией. Обвинение строилось на косвенных уликах, показаниях подружек-наркоманок и жутких деталях из того самого лесного дома. В мае 1970 года присяжные признали его виновным в убийствах Мэри Энн Высоцкой и Патриции Уолш. За третье тело суд доказательств не счел достаточными. Пожизненное без права на досрочное освобождение в тюрьме строгого режима Уолпол.

Казалось, история закончена. Но самая мрачная деталь этой трагедии случилась спустя четыре года.

12 мая 1974 года. Ровно через пять лет после предъявления первого обвинения в убийстве. Утром охранник заглянул в камеру №15. 29-летний Энтони Чарльз «Тони» Коста висел на самодельной веревке из простыней. Классическое самоубийство заключенного, сломленного грузом вины. Никаких предсмертных записок с признаниями или опровержениями найдено не было.

Или это было идеальное убийство номер четыре?

Ходили упорные слухи, что среди клиентов его садового бизнеса числился знаменитый писатель Курт Воннегут, живший неподалеку, хотя прямых доказательств их связи следствие не нашло. Именно дело Труро легло в основу мрачного романа Уильяма Гэддиса «Кремулятор», а сам Коста стал одним из главных прототипов массовой культуры — собирательным образом тихого американского психопата, прячущегося за фасадом идеальной семьи.

Местные старожилы говорят, что лес в Труро до сих пор хранит свои секреты. А вы как думаете? Что на самом деле произошло в камере тюрьмы Уолпол той майской ночью — долгожданное правосудие или устранение кого-то, кто слишком много знал?

Курьер с моей едой наматывает третий круг по району. Я вижу это в приложении. Маленькая красная машинка доезжает до перекрестка, замирает минут на пять, а потом медленно ползет в противоположную от моего дома сторону. Идет мерзкий дождь, который бьет в окно так, что стекло мелко вибрирует. Я сижу на подоконнике, смотрю на эту пульсирующую иконку на карте и думаю о том, как легко человек может потеряться на дороге, если свернет не туда.

Свернет не туда на трассе, где нет камер, где обочины заросли густым кустарником, а проезжающим фурам плевать на одинокую фигуру у края асфальта.

Именно такой была магистраль I-75 во Флориде в конце восьмидесятых. И именно там работала Эйлин Уорнос.

Меня раздражает то, что с ней сделала поп-культура. Фильм "Монстр" с Шарлиз Терон, все эти статьи про "ангела мщения", про первую женщину-серийного убийцу. Во-первых, она не была первой - история знает Белль Ганнесс и Джейн Топпан, которые отправляли людей на тот свет десятками еще тогда, когда автомобилей не существовало. Во-вторых, не было там никакой благородной мести за всех униженных женщин мира.

Там была грязь, алкоголизм, отчаянная потребность в деньгах и дешевый револьвер 22-го калибра.

Давайте посмотрим на то, как это выглядело в реальности, а не в кино. 13 декабря 1989 года. Округ Волуси. Помощник шерифа заезжает на заброшенную грунтовую дорогу недалеко от трассы. Место из тех, куда местные сбрасывают старые покрышки и строительный мусор. В воздухе стоит плотный запах гниющих сосен и стоячей воды. Под куском старого, воняющего плесенью ковра лежит тело мужчины. Три пулевых ранения. Ни документов, ни бумажника.

Это был Ричард Мэллори, 51-летний владелец мастерской по ремонту электроники. Его брошенную машину нашли в нескольких милях оттуда.

Потом был май 1990 года. Дэвид Спирс. Его нашли голым в лесу, застреленным из такого же 22-го калибра. Через неделю в другом округе нашли тело Чарльза Карскаддона. Тоже раздет, тоже застрелен.

Тут нужно понимать специфику криминалистики Флориды. Местный климат - это ад для судмедэкспертов. Высокая влажность, постоянная жара и насекомые уничтожают улики с катастрофической скоростью. Тела разлагались так быстро, что на вскрытии экспертам приходилось работать с бесформенной массой, пытаясь извлечь из нее крошечные деформированные пули. Установить точное время смерти с разбросом хотя бы в сутки было почти невозможно. Улики буквально сгнивали на обочинах.

Полиция штата объединила дела только к ноябрю, когда трупов стало семь. Семь мужчин, убитых на трассах центральной и северной Флориды. Машины жертв находили брошенными в других округах. В них не было ценных вещей, радиоприемники часто вырваны с корнем. Это был классический почерк придорожного грабителя. Никакого изящества, только первобытная жестокость и суета.

Уорнос поймали не благодаря гениальному профайлингу ФБР. Ее поймали из-за тотальной, непроходимой глупости и жадности.

В какой-то момент детективы начали шерстить все ломбарды в радиусе ста миль от мест обнаружения машин. Мелкие ломбарды - это вообще главное место паломничества любого маргинала. И вот в одном из них, в Дейтона-Бич, владелец приносит полицейским квитанцию. Кто-то сдал радар-детектор и фотоаппарат, принадлежавшие одной из жертв - Ричарду Мэллори. На квитанции стояла подпись "Лори Гроди" и отпечаток большого пальца. По законам Флориды при сдаче вещей в ломбард нужно было оставлять отпечаток.

Это сейчас отпечаток сканируют и прогоняют по базе AFIS за пару минут. В 1990 году эксперт садился за стол с огромной лупой и вручную перебирал картотеку. Часы или даже дни работы, от которой слезятся глаза. На это ушло почти четыре дня непрерывного сравнения папиллярных узоров. И карточка совпала не с какой-то мифической убийцей-мужененавистницей, а с Эйлин Уорнос. Женщиной с десятками приводов за бродяжничество, пьяные драки и мелкие кражи.

Ее брали в баре The Last Resort в январе 1991 года. Девятое января, если мне не изменяет память. Она сидела за стойкой, пила пиво. Выглядела как типичная уставшая, потасканная жизнью бродяжка. Грязные волосы, мешковатая одежда. Когда копы надели на нее наручники, она даже не поняла, что её взяли за убийства. Она думала, ее арестовали за старый ордер по какой-то драке.

Но самый дикий момент этого расследования - это то, как из нее вытащили признание. У полиции были отпечатки в ломбарде, но не было прямых улик с мест преступлений. 22 калибр слишком распространен, пули деформированы. Им нужно было ее собственное признание.

Следствие нашло ее подругу, Тирию Мур. И Тирия, спасая свою собственную шкуру от обвинений в соучастии, согласилась сотрудничать. Полицейские сняли ей номер в мотеле, обвешали аппаратурой для прослушки и заставили звонить Эйлин в тюрьму.

Эти записи - это самое жуткое, что можно послушать по делу Уорнос. Это не допрос хладнокровного маньяка. Три дня Тирия звонила ей и плакала в трубку. Оперативники писали ей тексты на бумажках. Тирия говорила, что полиция не дает ей прохода, что ее семью травят, что она не выдержит и покончит с собой.

И на третий день Эйлин сломалась. Цитирую по памяти смысл того звонка: она сказала что-то вроде "Не плачь, Тай. Я все возьму на себя. Я скажу им, что ты ничего не знала. Я сделала это сама, слышишь?". Она призналась в семи убийствах просто для того, чтобы защитить человека, который в этот самый момент предавал ее под диктовку копов.

Потом на судах начнется цирк. Адвокаты будут цепляться за то, что первая жертва, Ричард Мэллори, действительно имел судимость за сексуальное насилие. И это правда. Этот факт стал топливом для адвокатской линии о самообороне. Мол, он попытался ее изнасиловать, она выстрелила, а потом у нее сорвало крышу.

Но остальные шестеро? Дик Хамфрис, бывший следователь штата, который просто остановился помочь женщине, голосовавшей у машины с поднятым капотом? Уолтер Джино Антонио, 62-летний резервист, которого она застрелила в спину и забрала его машину? Какая там самооборона, когда пулевые отверстия находятся в затылке или спине жертвы, а их вещи на следующий день оказываются в ломбарде.

Как вы уже знаете, меня бесит когда из серийных убийц пытаются сделать иконы поп-феминизма или борцов с системой. Уорнос убивала не ради идеи. Она убивала, потому что ей нужны были деньги на пиво, жилье в дешевом мотеле и на то, чтобы удержать рядом свою подругу. Она была сломанным, агрессивным, глубоко больным человеком, которого система жевала с самого детства, но это не делает ее методы менее ублюдочными. Стрелять в человека, который остановился предложить тебе помощь на ночной трассе - в этом нет никакой мрачной эстетики. В этом есть только трусость.

На суде она орала на присяжных, проклинала судью, обещала вернуться с того света. Она сходила с ума в прямом эфире, а пресса жадно это транслировала, делая рейтинги. К моменту казни в 2002 году она уже окончательно потеряла связь с реальностью, заявляя, что ее пытают звуковыми волнами через вентиляцию камеры.

Телефон на подоконнике завибрировал. Курьер все-таки дозвонился. В трубке виноватый голос с сильным акцентом бормочет что-то про то, что навигатор завел его в тупик за гаражами. Придется спускаться и идти под дождь, забирать свою долгожданную еду.

У меня к вам вопрос, а вы останавливаетесь помочь голосующему у дороги человеку?

Если вам интересны такие разборы подписывайтесь. А если любите длинные форматы, ссылка на мои книги есть в шапке профиля.

Насчет Закотновой - мог и третий быть.

Кравченко выскочил из под расстрела только потому, что ему не хватало 4-ех месяцев до совершеннолетия. Еще чуть и вышка.

Винниченко за убийства 8-ми детей в возрасте от двух до четырех лет расстреляли в 17 лет, но тогда законы были другие.

Кравченко выпустили через шесть лет.

И менты знали, кого допрашивают. Знали историю. У автора очень лайтово описан допрос. Если у вас есть какие-то особо гуманные мысли - поделитесь, как бы вы вели допрос человека, у которого хватило ума выколоть ребенку глаза.

Вот вы мент, перед вами такой, как бы это сказать... Нелюдь. А у вас дочь, школьница. И вы ему ручкой машете - ладно, дружище, мы ошиблись, с кем не бывает и даете на прощание шоколадку?

А менты - это тоже люди, такие же, как мы с вами, у них тоже бывают десятилетние дочери, и они тоже ходят в школы.

И ещё большой вопрос, сколько еще на Кравченко могло висеть, если б его не загнали под расстрел, не выкалывают же глаза случайные воришки.

И если мне бы кто-то сказал, что его загнали под расстрел, зная, что он не виновен в убийстве Закотновой - я бы не удивился, и даже бы похлопал в ладоши - молодцы, а куда его? Отпустить? И потом искать трупик своей дочери? Ну или какого-то другого ребенка.

Вы б на их месте исполнили наказание на месте, из своего табельного. И сели бы.

А автор поста - просто урод, если он пытается раскрыть вопросы антисоветчика на таких темах, которые вообще в теме политики и трогать не стоит.

Могу понять хайп. Плюсики-минусики. Но на такой же теме?!!

Что ж ты за тварь-то такая бешеная, что у тебя Кравченко невинно расстрелян?

Это ад на земле. Когда при одном упоминании люди с ума сходят. И на тебе.

Смотрели такой фильм - "Без срока давности"?

Есть преступники, истории которых кажутся настолько жуткими, что сложно поверить: всё это происходило на самом деле.

Джейми Осуна — один из них.

На его теле множество сатанинских татуировок, включая пентаграмму на лбу. Он называл себя сатанистом, а его имя стало известно далеко за пределами США после убийства, которое произошло прямо в тюремной камере.

Но началась эта история гораздо раньше.

Убийство Иветт Пены

В 2011 году Осуна был обвинён в убийстве молодой женщины по имени Иветт Пена.

Расследование продолжалось несколько лет. В итоге в 2017 году Осуна признал себя виновным и получил пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение.

Казалось бы, на этом история закончилась.

Он уже находился за решёткой. Больше никому не мог причинить вред.

Но через два года произошло то, что сделало его известным во всём мире.

Новый сокамерник

В 2019 году к Осуне в камеру подселили 44-летнего Луиса Ромеро.

Они провели вместе всего два дня.

После этого сотрудники тюрьмы обнаружили Ромеро мёртвым.

То, что они увидели в камере, позже описывали как одно из самых жестоких преступлений, когда-либо совершённых внутри американской тюрьмы.

По версии следствия, Осуна использовал самодельное оружие, изготовленное из бритвы.

Он изуродовал тело сокамерника, нанёс ему многочисленные увечья, а затем обезглавил его.

Но на этом всё не закончилось.

Лицо Ромеро также было изуродовано — рот был разрезан таким образом, что следователи сравнивали это с так называемой «улыбкой Джокера».

Сложно представить, что всё это произошло в камере, где, казалось бы, человек уже находился под постоянным контролем.

Как такое вообще могло произойти?

Именно этот вопрос после убийства начали задавать многие.

Осуна уже отбывал пожизненный срок. Он считался крайне опасным заключённым. Тем не менее к нему подселили другого человека.

Спустя всего два дня Луис Ромеро был мёртв.

История вызвала большой резонанс не только из-за жестокости преступления, но и из-за того, что оно произошло внутри тюрьмы.

Места, которое должно быть одним из самых контролируемых.

Где Осуна сейчас?

Джейми Осуна продолжает отбывать пожизненное заключение без права на досрочное освобождение.

Его история до сих пор вызывает споры и шокирует людей по всему миру.

Но, пожалуй, самое страшное в этой истории даже не сами преступления.

А то, что после первого убийства Осуна уже находился за решёткой.

Казалось, он больше не сможет никому навредить.

Однако спустя несколько лет в тюремной камере появился Луис Ромеро.

Через два дня он был мёртв.

В ролике рассказываем полную историю Джейми Осуны — от первого убийства до того, что произошло в камере американской тюрьмы.

А как вы считаете: кто несёт ответственность за смерть Ромеро — только Осуна или руководство тюрьмы тоже?

В сентябре 1984 года на ростовском вокзале милиция задержала сутулого человека в очках. Он приставал к девушкам, вел себя нервно, оглядывался. Обычный патруль привел его в отделение. При досмотре извлекли содержимое его потертого портфеля. На стол лег странный натюрморт - кухонный нож с черной пластиковой ручкой, банка вазелина, моток веревки и грязное полотенце. Задержанный назвался Андреем Чикатило, работал снабженцем, часто мотался по командировкам. К этому моменту в лесополосах Ростовской области и соседних регионов уже лежали десятки растерзанных тел. У следствия была ровно одна железная улика - группа крови убийцы, выделенная из биологических следов на жертвах. Четвертая. Редкая. У снабженца с ножом взяли образец крови.

Процедура в лаборатории занимала немного времени. Стекло, капли сыворотки, ожидание реакции. Лаборант зафиксировал результат и вписал его в бланк. Вторая группа. Бумага легла на стол следователя. Человек с портфелем, полным инструментов для связывания и резни, не совпал с медицинским профилем маньяка. Его отпустили.

Позже, когда счет убитых перевалит за полсотни, а самого Чикатило наконец арестуют, советская криминалистика родит невероятно красивый миф. Они назовут это "парадоксальным выделительством". Якобы уникальная генетическая мутация, при которой группа крови и группа спермы не совпадают. Врачи будут разводить руками и говорить о феномене, который встречается раз на миллион. Это очень удобная версия. Гораздо удобнее, чем признать тот факт, что кто-то в ростовской лаборатории просто плохо помыл стекло или перепутал пробирки. Куда комфортнее верить в биологического мутанта, чем в просроченные советские реагенты или в то, что образец с места преступления банально смешался с кровью жертвы. Версия о парадоксальном выделительстве спасла от уголовных дел и трибуналов конкретных людей в белых халатах и погонах. Их ошибка стоила жизни еще двум десяткам женщин и детей.

Именно эта слепая канцелярская вера в бумажку с печатью раздражает больше всего в старых делах. Следователь видит перед собой взрослого мужика, который трется у вокзалов с ножом и веревкой. Интуиция кричит, оперативный опыт требует копать дальше. Но на столе лежит медицинская справка. И печать на ней перевешивает любую логику. Экспертиза сказала свое слово. Эта конкретная бумажка буквально выписала человеку лицензию на беспрепятственные убийства еще на шесть долгих лет.

А началось все с другой бумаги, подписанной в кабинете следователя. 1978 год, город Шахты. Убита девятилетняя Лена Закотнова. Это был первый эпизод Чикатило, но тогда никто не знал о существовании серийного маньяка. Зато у милиции был Александр Кравченко - молодой парень, живший в соседнем доме. Удобный, понятный подозреваемый. Он уже отсидел за убийство, работал грузчиком, не имел никаких связей в городе.

Допросы шли сутками напролет. Тесный кабинет, прокуренный до состояния газовой камеры. Тяжелое дыхание оперативника напротив. Кравченко держался долго. У него было железное алиби - жена подтверждала каждое его слово, они были вместе. Но местному начальству срочно требовалось закрыть дело, чтобы не портить статистику жестоким убийством ребенка. Несколько дней непрерывного прессинга, побоев и угроз, и человек ломается. Признаться в чужом преступлении оказалось легче, чем пережить еще одну ночь в камере предварительного заключения. Кравченко подписал признание. Его расстреляли в 1983 году. Настоящий убийца в это время методично расширял географию своих поездок.

Для поимки призрака была развернута операция "Лесополоса". Самая масштабная охота на человека в истории страны. Милиция проверяла владельцев машин определенных марок, перетряхивала списки пациентов психоневрологических диспансеров, поднимала архивы старых дел. Сотни оперативников работали под прикрытием. Они переодевались в путевых обходчиков, грибников, бомжей. Патрулировали железнодорожные станции и бродили по лесам. Лесополосы осматривали с вертолетов. В этой гигантской бюрократической машине прокрутили сотни тысяч имен.

Чикатило ходил прямо сквозь эту частую сеть. Лысеющий, сутулый, неприметный мужчина в роговых очках с тем самым портфелем. Он абсолютно не стыковался с образом зверя, который рисовали себе патрульные на станциях. Зверь должен был выглядеть безумным, неопрятным, страшным. А этот субъект походил на уставшего бухгалтера или мелкого чиновника. Милиция искала монстра из страшных сказок, а мимо них каждый день проходил тихий советский служащий с билетом на электричку в кармане.

Его взяли только в ноябре 1990 года. Финал этой истории решался не в лесу с собаками, а в тихом кабинете. Следователь Исса Костоев сидел напротив задержанного. Десять дней Чикатило молчал. Прямых улик снова не хватало. Костоев не кричал и не бил кулаком по столу. Он сменил тактику.

Следователь заварил чай. Он начал говорить с задержанным не как представитель закона, а почти как сочувствующий врач. Вы не обычный преступник, Андрей Романович. Вы больной человек. Природа сыграла с вами злую шутку. Общество просто не понимает вашего состояния. Вам нужна квалифицированная медицинская помощь, клиника, а не сырая тюрьма. Костоев плавно скармливал убийце спасательный круг. Чикатило уцепился за эту идею мертвой хваткой. Он начал говорить. Он рассказывал эпизод за эпизодом, надеясь, что справка о невменяемости спасет его от расстрельного коридора. Он поверил, что сможет переиграть систему, притворившись сумасшедшим.

На суде эта стратегия достигла апогея. Клетка в центре зала превратилась в сцену для плохой театральной постановки. Чикатило стягивал штаны, выкрикивал лозунги о политическом заговоре, цитировал газетные передовицы. Человек, который годами хладнокровно планировал маршруты, знал наизусть расписание электричек, виртуозно прятал тела под ветками и мастерски втирался в доверие к детям, внезапно решил изобразить пускающего слюни идиота. Контраст был слишком резким. Экспертиза Института Сербского признала его вменяемым. Система, однажды подарившая ему свободу из-за халатности лаборанта, на этот раз сработала без сбоев. Расстрельный приговор привели в исполнение в 1994 году.

Поделитесь в комментариях своим мнением, как вам такое построение статей? Или прошлые посты были лучше?

Подписывайтесь на блог, чтобы не пропустить следующие разборы реальных дел. Мои книги в жанре True Crime можно найти по ссылке в шапке профиля.