Тяжёлое детство — игрушки, прибитые к полу. В моём случае это были подшипники, и их было очень много: шариковые, роликовые, игольчатые, радиально-упорные, малошумящие, легко скользящие, с полиамидным сепаратором, с металлическим сепаратором, нержавеющие и так далее.
Я не помню, сколько мне было лет, когда я первый раз взял в руки этот холодный железный составной диск. Но помню, что мне он сразу понравился.
В девяностые зарплату давали иногда, Отец работал на заводе — угадайте, каком. Позже я понял, что это тогда была нормальная практика — нести и выносить, явление было массовым. А куда их потом девать? Тогда в разных колхозах и совхозах была в основном советская техника, и подшипники были валютой. Мы выменивали их на еду: в одной деревне — на масло, сыр, сметану с маленькой маслобойни; в другой — на какие-то непонятные конфеты собственного производства, на грузинский чай, на картошку, морковь, свёклу, быстро разваривающиеся в муку макароны, сахар и много чего ещё.
Больше всего мне нравилось, когда Отец договаривался с хозяевами бахчей, и тогда в конце сентября мы устанавливали прицеп к нашей старенькой «тройке» и ехали за арбузами и дынями на Левый берег. Отец всегда курил в машине с закрытыми стеклами — так как было холодно, — а я, маленький, ему прикуривал. И тогда никому в голову не приходило, что для ребёнка это вредно. Мы объехали столько деревень, столько посёлков, что я даже все не могу вспомнить. Подшипники нужны всем, даже чабанам, у которых мы покупали бараньи туши, шерсть и шкуры.
Как объяснить моей восьмилетней дочери, что я в восемь лет с Отцом ехал в машине с прицепом, полным арбузов, дынь, подшипников, в густом табачном дыму хрен знает куда, в пять утра холодной осенью, и был абсолютно счастлив, подавая ему папиросы и зажигалку? Только потому, что я Отцу просто нужен. Я помощник, и мне этого было за глаза.
Господи, я очень хочу сына.
