Когда смотрят дети 2
Вечер добрый, уважаемые подписчики! Оказывается, придумать, чем напугать человека достаточно сложно) Спасибо за теплые комментарии к первому посту. Надеюсь, вторая часть понравится вам не меньше.
Ненавижу все, что связано с холодом.
Серьезно, если бы я имел возможность завтра же переехать в любую страну на планете, это было бы что-нибудь экваториальное вроде Суматры или Шри-Ланки. Уровень заработных плат и жилищные условия – все отошло бы на второй план. Главное, чтобы там было ну очень много солнечных дней. Ненавижу холод. Терпеть не могу. Не выношу.
Наверное, поэтому только меня и могли отправить в эту чертову командировку на самый север страны. Огромной, холодной и не всегда дружелюбной страны. Покрытой льдами из замерзшей водки, которую с удовольствием грызут свирепые медведи-балалаечники, как привыкли считать во всем мире.
Вы замечали когда-нибудь, что о правах курящих заботятся абсолютно все, а некурящие вынуждены перебиваться чем придется? Конституцией не предусмотрено уделять внимание нашим маленьким слабостям. Никакой суд не станет защищать права человека, который может замерзнуть в тамбуре этого мерзкого вагона при попытке сделать хотя бы одну затяжку.
Ненавижу холод.
Шефа тоже ненавижу. Точнее, я его уважаю, но многие его поступки остаются за гранью моего понимания. Быстрый и комфортабельный полет на самолете мог бы кое-как примирить меня с кошмаром, ожидающим в ледяном Н..е, но Шеф настоял на поезде, промерзшем, кажется, до самых рельс. Мою кандидатуру для командировки тоже продвинул он. А у меня даже не было доступа к делу до этого дня! Я стажер! Это даже не смешно. Полгода назад я увидел девочку на асфальте, потом меня перебросили на бумажную работу, а теперь я лечу на другой конец страны не понятно с какой целью. Что-то вроде промышленного шпионажа и производственной практики одновременно.
Вытребовав у проводницы очередной, по-моему, пятый стакан чая, я полез в рюкзак за папкой с делом. На первой странице нагло ухмылялась №1, иронично блестели умные глаза №2 и белозубо сверкала улыбка №3. Три девчонки одного возраста, одного телосложения, одного роста. Даже прически и цвет волос практически одинаковый. Только в дате смерти последняя цифра не совпадает: в один и тот же день и месяц три года подряд что-то заставляет этих несчастных девочек вываливаться с балконов своих домов.
Первый случай таинственной смерти был зарегистрирован именно в Н..е и официально к делу прикреплен не был, поэтому я пронумеровал его нулевым и сложил отдельно. Кто-то считает, что №0 не подходит за давностью лет, кого-то смущает, что девчонка спрыгнула с моста, а не вылетела из балконного окна. Совпадало только одно весьма размытое и спорное обстоятельство: первыми свидетелями на месте преступления всегда оказывались дети. Тогда, пятьдесят четыре года назад, они тоже стояли на обоих берегах неширокой речушки, безмолвно уставившись в разбитое на льду тело, смятое чье-то злой рукой в лепешку, словно сигаретная пачка.
Белый лед, черная кровь.
Следственная работа по новому эпизоду продолжалась около полугода, когда шеф дал отмашку отправляться в вояж. Прямого доступа к материалам у меня не было, но по странной причине Главный постоянно снабжал меня самой свежей информацией. Профессиональное чутье постоянно раздражала какая-то мысль на периферии. Какая-то всеобщая договоренность тактично умолчать о чем-то. Но о чем? Обо что теперь спотыкаются лучшие умы Управления? И как это вообще возможно, чтобы в Управлении о чем-то не знали? И почему заниматься делом отправили самого неопытного и молодого служащего нашей Конторы?
Одни вопросы.
И только одна зацепка.
Противные вездесущие дети.
***
Крайняя левая пачка документов на столе неуверенно пошатнулась и неумолимо разлетелась по всему полу. Я в Н…е уже третью неделю. Маленькие города прекрасны и отвратительны одновременно по одной и той же причине: всем есть до вас дело, но я почти привык. Чаще всего просто делаю вид, что глухонемой. Кстати, это не всегда срабатывает. Сейчас я тоже не взглянул бы в сторону катастрофы, если бы меня несколько раз подряд настойчиво не окликнули по имени. Кому-то явно хотелось поболтать и почему-то именно со мной.
- Какие дела, гастролер? – кажется, коллега из соседнего кабинета.
Раздраженно дергаю головой вправо.
- Давно тебя не видно. Ты тут совсем закопался.
Уверен, что вижу его впервые в жизни, но поднимаю уголки губ, симулируя улыбку. В глазах отражается гибель всего человечества. Рассчитываю, что нежданный посетитель устрашится и устранится. Ошибся.
- Понимаю. Иногда надо выложиться на все сто, чтобы добиться результата.
Просто недоуменно смотрю на автора столь блестящей идеи.
- Ладно, я, наверное, не вовремя. Тебе посылка, в общем. Вот.
На стол ложится маленькая цветастая книжечка. Девчачий дневник для записи любой чуши на свете.
- Чей? – впервые подаю голос.
- Номер два.
- Потрясающе. Откуда?
- Родственники дома нашли. Наслаждайся.
***
Первые пятнадцать страниц не содержат ровным счетом никаких намеков на произошедшее с №2. Либо я их не смог обнаружить, хоть и выучил текст почти наизусть. Девушка, 21 год, студентка педагогического университета, приезжая провинциалка, общежитие, проблемы, разбитое сердце и все такое. Много высокопарных слов об инструментальной музыке и бесконечные сомнения в собственной привлекательности. Несколько билетов из музея прикреплены степлером к листам дневника. Парочка странных свиданий с какими-то непонятными однодневными кавалерами. Случайный секс на вечеринке и мучительное самобичевание по этому поводу.
Подвижная психика. Такие девочки очень часто слишком серьезно относятся ко всему, что не заслуживает ровным счетом никакого внимания. Экспрессивная подача текста сначала даже сбила меня с толку, но чутье подсказало, что я нащупал первый след. Запись от восемнадцатого марта совсем короткая, но общий ход мысли нетипичен для №2.
«среда,18
Все еще не могу дописать. Вливаю в себя килотонны кофе. Кажется, я так скоро просто сдохну. Опять бессонница. Если засыпаю, то снится какая-то ерунда вроде черного покрывала, которое набрасывают сзади на плечи. Ощущения мерзкие. Я очень устала»
Я зацепился взглядом за эту фразу про черное покрывало. Когда я впервые увидел №3 на месте происшествия, мне показалось, что она лежит под черным покрывалом, так много крови было вокруг. Имеет ли это отношение к делу? Не знаю, но чувствую, что это важно.
Апрельские записи условно можно поделить да два блока: бесконечная ругань и потоки ненависти в адрес научного руководителя выпускной работы и жалобы на плохое самочувствие. Седьмого апреля впервые упоминает, что начала курить.
Ее нашли под окнами общежития третьего мая. До этого в дневнике промелькнуло несколько странных записей от шестнадцатого и двадцать первого апреля.
«четверг, 16
Я, кажется, накаркала и релаьно рехнулась. Вечером топала как обычно через парк. В кустах стоял мелкий пацан. Сперва думала, что он там делает свои делишки, но потом поняла, что он просто смотрит оттуда на меня. У него был такой противный взгляд, словно он ждал, что я что-то сделаю, или вообще что-то странное произойдет. И мне сразу начало казаться, что я либо испачкалась, либо за спиной кто-то стоит. Беспокойство, но не простое, а какое-то первобытное. Вроде панической атаки. Я точно еду по фазе. До чего же мерзкие дети, блин»
«понедельник, 21
Иногда мне кажется, что я в каком-то соревновании, вроде Шоу Трумана, и никто не говорит мне об этом. Может это паранойя, но мне иногда кажется, что люди слишком пристально рассматривают меня. Не знаю, как объяснить, но даже если я стою на остановке в полном одиночестве, и вокруг меня уйма свободного места, с вероятностью 9/10 следующий пришедший человек станет так близко ко мне, что будет меня касаться. Меня это нереально бесит. Я словно пакет для кота – все хотят прикоснуться или просто сесть мне на голову.
Меня вообще все бесит. В трамвае часто стали дети попадаться какие-то тупые. Родители их вообще не учат как вести себя в транспорте. Они просто сидят и смотрят на меня! Хоть бы школы какие-то для планктона открыли. В Израиле, вон, учат же, как быть нормальным членом социума, что с нами-то не так? Бездна учителей прозябает без дела, по магазинам торчат, колбасой торгуют, пока эти маленькие упыри сверлят меня безнаказанно.
Но первенство по исполнению забирают мои соседи по блоку! Не знаю, каким изощренным способом они добились этого эффекта, но теперь я по ночам постоянно слышу, как по моей стене и двери что-то шуршит. Иногда это похоже на огромную сороконожку, иногда на какую-то чавкающую жижу. Несколько раз ходила к ним ругаться, но они даже дверь не открывают. Коменде все равно, говорит, что на этаже все норм. А мне не норм! Я этих ползунов когда-нибудь сама повыселяю.
Скорее бы все это кончилось».
Я могу предположить, что каждая из них испытывала нечто подобное перед смертью. Но я даже не в состоянии представить, к чему меня приведет цепочка таких рассуждений. Закрыть дело нельзя, потому что кто-то вверху дал Шефу полный карт-бланш и ждет отдачи. Поэтому я четыре недели сижу на краю ледяной пропасти и строю цепочки рассуждений. Формальная логика требует, чтобы я не плодил лишних сущностей, а искал убийцу, но я не могу. Я видел девочку №3. Ее словно пропустили сквозь мясорубку, не задев лица. Люди так не могут.
Иногда я чувствую себя кем-то вроде агента Малдера с тем лишь отличием, что я все же НЕ хочу верить в то, что приходит мне в голову. Буду сопротивляться до последнего.
