Серия «Заметки христианина»

Перенесёмся мысленно в ту пустыню, где остановился стан Евреев. Моисей уходит на гору Синай, где получает важные указания по устройству скинии собрания; получает две скрижали, содержащие десять заповедей… но что же происходит в это время в пустыне, у подножия горы?

Народ, обеспокоенный долгим отсутствием Моисея, не видя того, кто говорил им слова Господни, того, кого Господь использовал чтобы творить чудеса и знамения – не видя Моисея сорок дней народ стал волноваться, даже бояться, потому что не видел главного – за кем им идти. Они не видели Господа, они видели Моисея… и верили в него, верили, что вывод их из рабства это заслуга человека, забывая, что Моисей лишь показывал им славу Господню.

Вспомним, как звучит первая заповедь. «Я Господь, Бог твой. Да не будет у тебя других богов, кроме Меня». В большом катехизисе Мартина Лютера есть замечательное пояснение к этой заповеди. «словом “бог” обозначается то, от чего [от кого] мы ожидаем всяческих благ, и в чем [у кого] мы ищем прибежища во всех скорбях, так что выражение: “Иметь Бога” — означает не что иное, как уповать на Него и веровать в Него от всего сердца. Как я уже неоднократно говорил, только уверенность и вера сердца воздвигают как Бога, так и идола».

Желание видеть какого – либо материального, физического бога сподвигло Евреев сделать себе идола – золотого тельца. И средства на него были собраны добровольно (народ сдал все золотые украшения) – и они стали поклоняться ему, как богу.

Господь разгневан, что его народ так упрям – что он не верит знамениям Господним, что он нарушает самую первую, самую главную, заповедь – и по сути не верят в то, что Бог с ними всегда, что лишь Он их поддерживает на пути. И звучат самые страшные слова Господа – «ибо Сам не пойду среди вас, потому что вы народ жестоковыйный».

Моисей, человек Божий, понимает слова буквально – что Господь и грех не могут находиться вместе. Именно поэтому он ставит шатёр вне стана – и называет его скинией собрания, для общения с Господом. В те времена скиния была не местом, где проводились священнические обряды, а присутствием Господа с Его народом. И в молитве – общении Моисея с Господом – явлены милосердные слова Божьи, в стихе 17, «Я сделаю, потому что ты приобрёл благоволение в очах Моих».

Моисей, хоть и видел грех народа, не мог отделиться от него, и не отделял свою праведность от Бога и от тех, кто шёл с ним рядом по пустыне. Он просил, если тех, кто с ним рядом, ждёт наказание Божие, то наказать и его – потому что не представлял, как это оказаться без поддержки Того, в славу Которого он верил. Иисус Христос произнёс замечательные слова на этот счёт «Блаженны те, кто не видели, но уверовали».

И Господь в своих словах проявляет милость – даже ради одного праведника Он готов помиловать тех, кто отступил от Его закона. Поэтому молитесь и верьте, что Господь слышит нас. Молитесь, кто спотыкается на духовном пути – Господь поддержит, не сомневайтесь. Аминь.

О периоде правления Иудеей Понтия Пилата рассказывается в «Иудейской войне» Иосифа Флавия: «2. Прокуратором Иудеи Тиберий назначил Пилата. Под покровом ночи тот доставил в Иерусалим изображения Цезаря, так называемые “знамена”. С восходом солнца среди евреев возникло великое волнение, ибо очевидцы были поражены при виде этих изображений, означающих попрание их законов (ведь законы запрещают выставлять в Иерусалиме каких бы то ни было идолов). Возмущенная городская толпа пополнилась наплывом людей из сельской местности, и все двинулись в Кесарию, где стали умолять Пилата почтить их древние обычаи и убрать “знамена” из Иерусалима. Когда Пилат ответил отказом, они пали ниц вокруг его дома и оставались недвижимы пять дней и пять ночей.»

Похожий по общему смыслу рассказ есть у Филона Александрийского (ок. 25 до н.э. –ок. 50 н.э.) в его произведении «О посольстве к Гаю». В нём повествуется о том, что иудеи приходили к императору Калигуле (37-41) и просили не принуждать их поклоняться своим статуям, приводя в обоснование разные исторические аргументы.

И первый, и второй тексты имеют очень близкий, можно сказать, шаблонный характер как в своей фактологической части, так и в оценке Пилата как жестокого несправедливого правителя. На сколько эта оценка соответствует действительности, сказать непросто. Налицо определённая трафаретность повествования: римский наместник Понтий Пилат не хочет считаться с религиозными традициями иудеев и грубо попирает их, но иудеи яростно и жертвенно отстаивают свои традиции и вынуждают его отступить. Таким образом, налицо построение сюжета по принципу литературной антитезы: «плохой» римский наместник, язычник Пилат против «благородных» верующих иудеев, готовых на всё ради защиты своих религиозных ценностей. Изложение ведётся с точки зрения иудеев, а негативное отношение иудеев к римской власти над собой хорошо известно, поэтому тенденциозность еврейских источников по отношению к Понтию Пилату вполне возможна (причём это касается не только оценок, но и фактуры: нет, например, уверенности в том, что Тиберий, действительно, так разгневался на Пилата как это описывает Филон Александрийский, что может быть лишь риторическим преувеличением).

В свою очередь для римлян евреи выглядели как весьма странный народ, который держался странных обычаев и не признавал то, что было важно и свято для римлян, который презирал всех окружающих, в т.ч. и своих владык римлян, который занимался пропагандой своей религии среди римлян и других жителей империи, к тому же постоянно норовил поднять мятеж.

В такой исторической ситуации сложно было ожидать от префекта Иудеи Понтия Пилата уважения к специфическим традициям евреев, выглядевшим дико с точки зрения римлянина. Его цель была в том, чтобы приучить иудеев к тому, что они подданные римского народа, которые должны вести себя сообразно своему статусу. Как показала практика, относительная мягкость римской политики в отношении евреев (сохранение за ними значительной части самоуправления и т.д.) не принесла плодов и не умиротворила иудеев, напротив, провоцировала их мечты о восстановлении независимости: несколько раз они поднимали крупные восстания против римской власти.

В связи с рассказом о расправе Нерона (54-68) над христианами, осужденными им в 64 году в поджоге Рима, Понтия Пилата кратко упоминает Тацит: «И вот Нерон, чтобы побороть слухи (о том, что Рим подожгли по его приказу), приискал виноватых и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев» (Анналы. XV.44)[Корнелий Тацит 1993: 285].

Неизвестно, на основе каких источников Тацит пишет о казни Пилатом Иисуса Христа: просто передает ли он текст Священного Писания, или же опирается на какие-то независимые римские данные о тех событиях.

Тацит называет Понтия Пилата «прокуратором» (procurator), в Евангелиях он фигурирует как «игемон»–ἡγεμών,равно как и у Иосифа Флавия, и «наместник»–επίτροπος (в приведённом выше отрывке из «Иудейской войны», где Пилат будто бы назван «прокуратором» имеет место ошибка переводчиков), но ещё Т. Моммсен пришёл к выводу, что Понтий Пилат должен был иметь более значимую должность префекта (praefectus), т.е. не просто уполномоченного по налоговым сборам в провинции, а военачальника, облеченного военной властью наместника императорской провинции.

О том, при каких обстоятельствах Понтий Пилат перестал быть префектом Иудеи, Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» сообщает следующее: «1....Также и самаряне не удержались от возмущения. Их смутил некий лживый человек, который легко во всем влиял на народ. Он побудил их собраться к нему на гору Гаризим, которую они считают особенно священною. Тут он стал уверять пришедших [отовсюду] самарян, что покажет им зарытые здесь священные сосуды Моисея. Самаряне вооружились, поверив этой басне, и расположились в деревушке Тирафане. Тут к ним примкнули новые пришельцы, чтобы возможно большей толпою подняться на гору. Однако Пилат предупредил это, выслав вперед отряды всадников и пехоты, которые, неожиданно напав на собравшихся в деревушке, часть из них перебили, а часть обратили в бегство. При этом они захватили также многих в плен, Пилат же распорядился казнить влиятельнейших и наиболее выдающихся из этих пленных и беглецов.

2.Когда этим дело кончилось, представители верховного совета самарян явились к бывшему консулу Вителлию, который теперь был прокуратором сирийским, и стали обвинять Пилата в казни их погибших единоплеменников, говоря, что последние пошли в Тирафану вовсе не с целью отложиться от римлян, но для того, чтобы уйти от насилий Пилата. Тогда Вителлий послал Марцелла, одного из своих приближенных, в Иудею, чтобы принять там бразды правления, Пилату же велел ехать в Рим для ответа перед императором в возводимых на него обвинениях. Проведя в Иудее десять лет, Пилат поехал в Рим, так как не смел ослушаться приказания Вителлия. Но раньше, чем он успел прибыть туда, Тиберий умер».

Нельзя исключать того, что у Иосифа Флавия имеет место ошибка (или тенденциозность): вызывает сомнения, что в правление Тиберия его доверенного человека так легко могли отправить в отставку из-за недовольства иудеев, и, соответственно, вполне возможно, что на самом деле Понтий Пилат находился в должности префекта Иудеи вплоть до смерти Тиберия и вступления на императорский трон Калигулы, который и сместил Пилата. И Филон Александрийский и Иосиф Флавий говорят о том, что лично Тиберий назначил Понтия Пилата наместником Иудеи, соответственно, и снять его мог только он, либо его преемник.

Ряд поздних источников именно с Калигулой связывает опалу Пилата.Так Евсевий Кесарийский (260-265 по 339-340 гг)в своей «Церковной истории» говорит следующее: «Стоит обратить внимание, что тот самый Пилат, живший во времена Спасителя, впал, по преданию, при императоре Гае в такие беды, что вынужден был покончить с собой и собственной рукой наказать себя: Божий суд, по-видимому, не замедлил настигнуть его. Это рассказывают греческие писатели, отмечавшие Олимпиады и события, происшедшие в каждую из них»

Сообщения о самоубийстве Понтия Пилата в христианских источниках имеют, вероятно, нравоучительный характер. Ничего достоверного о том как сложилась жизнь Пилата после его отставки с поста префекта Иудеи, неизвестно. В дальнейшем вокруг судьбы сложился ряд легенд.

Таковы все имеющиеся в распоряжении науки аутентичные сведения о Понтии Пилате. Он принадлежал к кругу людей, близких императору Тиберию, к его, так сказать, «команде» и будучи верными достойным солдатом Рима, в период своего правления Иудеей руководствовался интересами Рима и своей целью во главу угла ставил приведение мятежных евреев к покорности Римскому государству, обеспечение в провинции мира, безопасности и стабильности, недопущение никаких проявлений иудейского сепаратизма.

Для чего эта информация для меня как христианина? Как минимум понять, кто такой Пилат, и какова была его система управления Иудеей. Мог ли он предотвратить распятие Христа? Лично моё мнение - Пилат прежде всего действовал как представитель Римского государства, и не мог допустить распространение возмущения среди Иудеев. Но и тот факт, что он сам хотел быть “чист(вспомним, что он омыл руки перед вынесением вердикта)” имеет смысл - возможно, для размышления у него было не так много времени.