В ноябре 19 года заканчивался мой контракт в должности пресс-секретаря главы района. Контракт заканчивался, потому что происходила муниципальная реформа. Вместо района становился городской округ.
Пригласили меня завотделом в местную частную газету.
Завотделом - красиво звучало. Но только затем, чтобы платить мне не 30, как корреспонденту, а 35. По факту - обязанности корреспондента.
Начал там работать, влился в коллектив (пятеро нас было,и до сих пор дружим), когда хлоп! - у мамы инсульт. На работе она в тот день была. В школе. В 82 года.
И вот тут мне повезло, получается, с этой сменой работы. Потому что мог мотануться к маме в больницу, что-то ей купить-привезти, съездить для работы что-то пофотать, снова мотануться к маме, заскочить в её квартиру что-то там проверить-сделать, снова смотаться куда-то по работе, и снова к маме, и ещё потаксовать в Яндексе, а ночью обработать фотки, написать и отправить в газету материалы, и наутро снова по кругу.
Б@Ь!!! Это были тяжелые два месяца! Павка Корчагин отдыхает.
Самое хреновое было, когда из-за пассажира разбил на таксовании машину, и через три дня маму надо забирать из больницы, а машину обещали вернуть через пять дней. А мама ещё сидеть не научилась.
Немного помогло, что моё пресс-секретарство ещё не забылось в городе. Не старался быть медийным и влиятельным, но был немного таким по должности. Да и мама была педагог не последний в городе.
Позвонил в интернат соцзащиты.0
Заведующая сказала: "Галина Моисеевна! Конечно примем! Я с ней работала! Но бюджетных мест сейчас нет. Только платное по 1320 в сутки (сумму сейчас условно вспоминаю)".
Чего туда позвонил - за 7 лет работы вы пресс-службе много раз у них был и о них писал. Знал, что условия там хорошие.
А в больнице говорят: "В понедельник будет три недели - забирайте!
Они были в обиде за один честный мой пост.
Я и так, и сяк - оставьте до четверга - мне в среду машину отдадут из ремонта - они ни в какую: "Или вы заберете, или выпишем в паллиативное отделение".
Но это отделение, хоть и были у меня о нем хорошие отзывы, - мне позор и маме шок.
Договорился-таки в управлении больницы, что на санитарной приспособленной газели отвезут маму в пос. им. Цюрупы в интернат соцзащиты.
А все эти дни бывшие мамины ученики и бывшие мамины коллеги находили меня и давали для неё деньги. Которые в те недели утекали ручьями меж пальцев.
И мама две или три недели была в Цюрупах в этом прекрасном интернате соцзащиты.
А одна женщина, которой пару лет перед этим помогал с реабилитацией её сына, подсказала Калужский областной реабилитационный центр. Ближе не было центров реабилитации инсультников по ОМС.
Позвонил туда - сказали записать видео с мамой.
Сказал об этом Наташе Журавлевой, с которой 9-й и 10-й классы за одной партой сидели. У неё сеть салонов красоты. Привезла к маме в Цюрупы свою сотрудницу, сделали прическу, макияж, маникюр, записали видео.
Мама на камеру сказала, что хочет вернуться к полнокровной жизни, быть не обузой людям и стране, а полезной им.
Это видео отправил в Калугу.
Ответили - приезжайте!
А я все эти дни кроме мамы, работы, таксования, готовил её квартиру к своему переезду туда, и к её возвращению из больницы.
И племянник Илюшка мне помогал.
Брат погиб в нулевых, и мама Илюшку вырастила. Теперь он переезжал в Москву в однушку, которую ему оставил его дед - мой отчим. А я переезжал в его комнату, чтобы помогать жить маме.
Илюшкины вещи в Москву. И там квартиру подремонтировать.
Мои - сюда.
И подготовить условия для лежачей мамы.
Холодильник - битком всякой херней. Мешок для строительного мусора набили на помойку содержимым холодильника.
Этих мешков я купил штук 30 или 50.
Шкафы на кухне -их содержимое в эти мешки.
С кухни выход на два балкона. Оба набиты хламом под потолок. Всё постепенно в Сонату и на помойку.
Кладовая между входом в квартиру и кухней. Забита под потолок.
Было, что беру картонную коробку, встряхиваю, по звуку - посуда. Не раскрывая (потому что некогда всё раскрывать и разглядывать), несу в машину, и на помойку.
В её большой комнате зашел, встал посредине и всё, что слева выкидываю безжалостно, что справа - разбираю и что-то оставляю.
Ну, старое кресло, в котором поролон уже съебурился и крошился, - не жалко.А четыре гжельских настольных лампы высотой метр и больше, мама долго вспоминала.
Она же помнила какую вещь кто и когда ей подарил.
А мне надо было освободить ей место для жизни. Чтобы можно было катать её по квартире на коляске.
Я же не знал, что она научится сидеть, вставать и ходить.
И надо было освободить немножко места и для себя, для своих вещей.
Илюшка-племянник вообще молодец!
Из тепличных условий под бабушкиной опекой он бухнулся в самостоятельность. Нашел работу в Москве. И уже работая, закончил технарь и получил диплом.
Мы с ним вывезли моей Сонатой из бабушкиных балконов и кладовок на помойку несколько Камазов хлама и полезных вещей.
Разбираться - что хлам, что полезное - у нас не было времени.
После Калуги мама восстанавливалась уже дома.
И сейчас у нас всё стабильно.
Рассказ должен иметь структуру: завязка, развитие сюжета, кульминация, развязка.
Это, получается, не рассказ.
Племянник работает в Москве и нормально живет в своей однушке.
Шустрит по хозяйству одной левой, общается по телефону и с гостями.
Я живу нормально возле мамы, навещаю любимую жену, с которой ссориться вообще теперь некогда, сыновей, двух уже внучек, и не понимаю - как выжил те два месяца, и как со всеми теми проблемами справился...
Вообще - просто и никак не понимаю!
Из Воскресенска до поселка имени Цюрупы ехать 45 минут.
Чтобы успеть ко времени в Калугу, из Цюрупы надо было выехать в шесть.
Маму надо было на носилках спустить со второго этажа и уложить в мою Сонату.
В пять-тридцать утра двое - один, с которым 10 лет ездили на рыбалку на Ахтубу раз в год, другой - коммерческий директор газеты, с которым только два месяца отработали - приехали в Цюрупы.
И этих двоих в те месяцы было не двое!
