На самом деле "одноразовые фартуки"

Итак, прошёл месяц обучения в S7. Нужно подвести промежуточные итоги и снова набить карманы деньгами за проплаченные посты) Во всяком случае, примерно так мне указали в комментах – что я или слишком восторжен условиями, или мне специально платят за мою скромную писанину.

Ну так вот – 10 декабря у нас заканчивается английский язык и далее уже начинаются предметы, связанные непосредственно с самолётом – четырёхдневный курс MCC (Multi Crew Cooperation) – технология работы в многочленном экипаже, далее более чем месячный курс CBT (Computer-Based Training), во время которого мы должны изучить все системы самолёта и далее – добро пожаловать на тренажёр. Мои предшественники мне говорят чтобы я начинал  учить процедуры, связанные с различными этапами полёта, уже сейчас, потому что потом это будет делать гораздо сложнее и я стараюсь их почитывать, но вот именно что почитывать, потому что открывая документы, в которых описаны все эти процедуры, начинаешь офигевать от их количества, несмотря на то, что Embraer попроще Airbus. Так что пока что я больше читаю описание систем и возможно, мне в будущем это аукнется. Ну да ладно, не боги горшки обжигают.

В общем и целом, учёба происходит так же как в медицинском университете с 4-го по 6-й курсы, циклами, т.е. сели и несколько дней с 8 до 15 или с 15 до 22 идут занятия по одному предмету. И надо сказать, что это эффективно, особенно с английским языком, главной моей проблемой в котором всегда был радиообмен. Я, например, довольно смутно понимал на каких этапах полёта что именно нужно говорить, несмотря на то, что в училище мы это разбирали, но там занятий по английскому было 1,5 часа в неделю, в исключительных случаях 3 часа, если в предыдущую не было. Успеть проверить домашнее задание, объяснить новую тему и по этой теме сделать розыгрыш радиообмена довольно сложно, а тут домашнего задания как такового нет, все люди взрослые, прошли отбор в компанию и знают зачем они тут, времени много, людей в группе всего 12 человек, можно всё подробно объяснить, ну и немаловажная вещь – мы включаем записи радиообмена и записываем свои ответы на фразы диспетчера, а преподаватель может сделать замечание, если ты говоришь что-то неправильно. Не могу сказать, что следят за твоим радиообменом очень пристально, но вот это упражнение, учитывая подробный разбор радиообмена в конкретной ситуации, очень даже неплохо тебя тренирует. Ещё один большой плюс преподаватель – опытный пилот, теперь уже не летающий, но работающий на земле, это прям супер, опыт – неоценимая вещь и значит гораздо больше прекрасного знания учебника авиационного английского. Хотелось бы чтобы курс английского был побольше, но учебная программа в S7 одна из самых долгих среди авиакомпании в России, если не самая долгая, да и несмотря на неплохую тренировку тут, всё равно поначалу, в реальных полётах все начинающие пилоты офигевают от радиообмена, а потом привыкают и к сверхбыстрой речи диспетчеров, и к шумам в эфире, и к перегруженности этого самого эфира.

В остальном я по-прежнему не могу отказаться от всех тех плюсов этого учебного центра, что и говорил раньше: всё сразу вместе - и проживание, и обучение, мощная учебная база, отличное питание, ну и отношение внутри компании.

А теперь, на удовольствие хейтерам, разберём минусы. Сразу оговорюсь, что это мой личный опыт, т.к. я не являюсь официальным представителем компании, более того, пока я не закончил учёбу и не подписал трудовой договор, то и не работник компании, так что попрошу это учесть.

Итак:

- Раньше бесплатный шаттл до аэропорта «Домодедово» отправлялся от учебного центра каждые 40 минут, теперь каждые 2 часа, приходится более точно планировать свой график, если нужно в город, а мне нужно было в город аж целых 3 раза за истекший месяц. Туда же отнесём то, что поездка от аэропорта до ближайшего метро и обратно обойдётся в 300 рублей.

- В столовой появились очереди по 10-15 минут из-за прям большого набора, ну реально большого. Следствием этого стало то, что к вечеру не остаётся большого выбора блюд и сладенького, а у меня теперь появилась привычка есть по куску-другому чизкейка или там, «Красного бархата» каждый день – бесплатно же.

- Кофе в автомате учебного корпуса вкусный и если каждый день брать по стакану, то это минус 3 тыс. ежемесячно.

- Доступ к внутренним системам компании пока не предоставили, только доступ к папке с документами на самолёт.

- Нельзя делиться учебными материалами компании, т.к. это её собственность.

- Нужен Ipad, а его не выдают.

- В спортзале сложно угадать время посещения так, чтобы народа было поменьше, с бассейном та же фигня, одно радует – сауна, всегда найдется местечко, где можно приткнуть седалище и попотеть.

- Новогодняя гирлянда на окне в столовой мерцает, а я привык сидеть около окна, там удобные маленькие столики и можно за обедом/ужином залипнуть в ютуб.

- Я ещё не начал летать, а уже должен много деняк за учёбу.

- Вентиляция в номере общежития шумит, хоть и негромко, но шум есть.

Я очень надеюсь, что сарказм понятен, хотя всё это правда. Хочется отметить последний пункт, но не про вентиляцию, а про общежитие в целом – я не сфото-графировал нашу комнату, ну потому что неудобно мне, всё-таки в номере живут два взрослых мужика, личные вещи, всё такое, но если хотите и если есть свобод-ные номера, я попрошу горничную открыть одну комнату и сфотографировать. Ну и конечно, абсолютно любое здание имеет следы его эксплуатации с момента её начала, не исключение и наши общежития, но уж поверьте, как-то вот не смущает меня какая-нибудь сантиметровая царапка на стене. Пока что это второе по удобству моё бесплатное проживание в общежитии/гостинице, первое было на излёте службы в армии, но они там сами виноваты были)) А пока вот вам «внешние» фото:

Ну и, в общем-то, у меня всё. Продолжение следует.

P.S. Чуть не забыл - на официальном сайте S7 Training написано, что стипендия не предоставляется, хотя это не так. Неаккуратно, правда? Тоже можно в минус записать)

Некоторые мошеннические схемы столь виртуозны, что о них снимают кино. Но фильмы об обаятельных обманщиках интересны до тех пор, пока вы или ваши близкие не стали их жертвой.

Они тебе слово, а ты им — конвенцию

Мошенники существовали во все времена, и эволюционировали вместе с прогрессом и развитием технологий. Справедливости ради, и меры защиты в ответ на их действия тоже появлялись оперативно.

На заре цифровой эпохи, 28 января 1981 года, Совет Европы открыл для подписания Конвенцию «О защите лиц в связи с автоматизированной обработкой персональных данных». Интересно, что с развитием технологий туда вносятся и вносятся поправки. А еще в эту дату, 28 января, отмечают День защиты данных (Data Protection Day).

Предупрежден — значит вооружен

Кажется, только увлажнитель воздуха пока не рассказывает о самых популярных схемах мошенничества, однако ж люди продолжают попадаться на уловки жуликов. Почему? Да потому что все эти схемы, как правило, используют классические манипулятивные техники. Испуг, беспокойство за близкого, давление, запугивание, игра на тщеславии (как позвонил/написал сам такой-то) — и человек уже на крючке.

Поэтому давайте посмотрим самые распространенные схемы цифрового мошенничества и вспомним, как от них лучше всего защититься.

1. Звонки и сообщения якобы от представителей силовых структур или банков с сообщениями о том, что на ваше имя взяли кредит, или что ваше имущество и накопления в опасности.

2. Ваш близкий человек совершил преступление, и его можно спасти от ответственности, если перевести определенную сумму на счет позвонившего. Обычно такие мошенники тоже представляются представителями правоохранительных органов.

3. Вы выиграли крупную сумму денег, но, чтоб ее получить, надо сообщить код, он сейчас придет в SMS. Часто пожилым людям так говорят о дополнительных выплатах к пенсии, например. Вариациями на тему является просьба прислать заветные цифры, потому что: заново надо прикрепить к поликлинике, меняется домофон, карту заблокировали, и надо разблокировать.

Цель мошенников в любой из схем — получить от вас как можно больше денег так, чтобы вы сами их отдали. Именно поэтому они давят на эмоции и очень максимально «забалтывают», не давая опомниться и собраться под напором слов.

Что делать, если…

Если вы получили такой звонок или сообщение.

1. Включить критическое мышление и вспомнить, что представители правоохранительных органов и банков никогда не решают такие вопросы по телефону. Никогда не просят данных карты.

2. Не сообщать данные карт и счетов. Особенно по телефону. А также никакие, приходящие на телефон коды.

3. Стараться максимально быстро закончить разговор и, по возможности, внести номер в черный список. Тут вполне уместно быть невежливым и просто положить трубку. Не стоит пытаться переиграть или переговорить мошенника.

4. Самостоятельно проверить свою кредитную историю через Бюро кредитных историй и убедиться, что все в порядке.

Если вы все же назвали злоумышленникам код из сообщения или передали свои данные.

1. Не паниковать, не ругать себя, это может случиться с каждым.

2. Максимально быстро сменить все пароли.

3. Сообщить о случившемся в банки и попробовать заблокировать карты.

4. Обратиться в правоохранительные органы.

В современном мире невозможно никуда не передавать персональные данные, цифровая реальность зачастую этого требует. Главное, быть внимательным и не поддаваться манипуляциям.

В Drivee всё просто и понятно: договорились — поехали. Без скрытых комиссий, наценок из-за погоды, пробок или дня недели.

Скачать Drivee

Снявшийся поутру табор приближался к городским окраинам. До осени было ещё далеко, однако по ночам стало чуть прохладнее. Можно было продолжать кочевье, двигаться на юг, ближе к тёплому морю.

Зимовали обычно у крестьян в прибрежных сёлах, чаще хорошо знакомых по прежним годам кочевья. Если не удавалось договориться с тем, кто пускал на постой, отыскивали брошенный домишко, надворную избушку, флигель, да хоть сарай. Утепляли как могли, ставили железную печурку, которую возили с собой в открытой телеге. Прежде табор перед зимовкой ничто не могло остановить или повернуть назад.

Иллюстрация Кати Курносовой

Если женщина рожала, она с семьёй и повитухами догоняла табор после родов. Её ждали, встречали песнями, ей готовили лучшую еду, ставили хорошую маленькую палатку, в которой мать кормила младенца, укрывала его от непогоды и чужих взглядов: не сразу нового цыганёночка знакомили с соплеменниками, до сорокового дня старались особо не раскрывать, не показывать никому, кроме самых близких.

Когда смерть настигала таборного бродягу, останавливались до похорон. Хоронили на кладбище, если оно было недалеко. Место выбирали поближе к дороге. А если кладбища поблизости не случалось, так выкапывали могилу просто на обочине. Покойника заворачивали в одеяло, на котором он спал в последние дни жизни. Ставили небольшой деревянный крест. Читали молитвы, обещали покойному: пойдём ещё по этой дороге — навестим тебя. А если наши пути мимо лягут, то другой табор пойдёт. Православные шапку снимут, поклонятся, перекрестятся.

На могиле устраивали скромные поминки: курили трубки, рассказывая друг другу истории про то, каким замечательным человеком был умерший. Было вино — мужчины выпивали, пуская чашу по кругу. Женщины и дети довольствовались чаем с сушёной вишней, черносливом, курагой. На закуску ставили сывьяко — печённый в золе под костром пирог с яблоками и изюмом.

Всё действо занимало не больше двух часов. После похорон сразу снимались с места: жить рядом с могилой не позволяли старые обычаи. На этот раз нашёл покой в придорожной могиле давно хворавший Артюх. Он был не молодой, но и не старый, имел хорошую семью, в которой младшая дочь была ещё совсем маленькой, а старший, уже женатый, ждал первенца.

Жена Артюха, Марга, привезённая из румынского табора, была краснощёкой, пышногрудой, проворной и шумной. Она говорила хоть и на близком, но всё же ином наречии, а иногда переходила на румынский. Софье, двоюродной племяннице Артюха, это было интересно, и она часто просила Маргу спеть на румынском и объяснить смысл песни или спрашивала, как по-румынски будет то или иное слово.

Артюх всегда понимал жену, потому что любил её без памяти. Родила Марга пятерых детей. Старшие вышли лицом в мать, а характером в Артюха: сдержанные, молчаливые, серьёзные.

Анфим унаследовал от отца охотничье ружьё и страсть бродить по лесам в поисках добычи, которая не раз выручала табор в голодные дни. Когда он был ещё подростком, отец брал его с собой на охоту, учил стрелять, ставить силки и плашки, читать следы и слушать лесные голоса. Парень постиг эту науку в совершенстве; незадолго до смерти отец сказал ему, что теперь есть на кого оставить табор: охотник есть, к нему ружьё. Голодными не будут. Да ещё и запас хороший был: Артюху, любившему мену, удалось как-то обменять казачье седло на целый ящик заводских охотничьих патронов.

Второй, Ульян, больше всего на свете любил музыку. Скрипка досталась ему от чужого дедушки: какое-то время вместе с Артюховой семьёй кочевал подобранный на ярмарке старик. Он отстал от своего котлярского табора, угодив в тюрьму за кражу поросёнка, а, выйдя вместе с неразлучной скрипкой, сильно захворал: всё время кашлял, бесконечно занимая себя музыкой. От него Ульян научился играть, и, когда дедушка покидал табор, встретив наконец родню, он оставил мальчику скрипку, сказав:

— Мне уж недолго осталось. Ты теперь играй, Ульяшко. У тебя ладно выходит. Да смотри, не бросай скрипочку, она живая!

Ульян был по-цыгански красив: большеглаз, широкоплеч, высок и строен, но характером больно строг и суров. Как вырос, стал ссориться со всеми, придираясь к каждой мелочи и не перенося чужих ошибок. И однажды, также из-за мелочи, из-за глупости, распаляясь в споре и распаляя соперника, подрался со своим двоюродным братом Силкой, старше его на два года. Парни едва не покалечили друг друга, и ни один не оказался в драке сильнее и ловчее другого. Но когда их растащили и утихомирили, Ульян прокричал, что раз его не признают правым, он покидает табор.

Так и случилось: ушёл со своей скрипкой тем же вечером, голодный — не стал обедать со всеми! — гордый, несогласный. Слышали, что приглянулся в городе какой-то торговке, вдвое старше его, и живёт в её доме, как сыр в масле катается. Иногда Артюх и Марга просили Софью погадать, как там их непутёвый сын. Выходило, что у него всё хорошо, живёт без горя. Но после его ухода стал хворать отец. И ничего не смогли сделать ни старые знахарки, ни Софья, как ни старались. Болел и чах помаленьку Артюх, пока не позвала его к себе смерть. А Ульян так и не появился в родном таборе.

Третий сын, Лога, едва подрос, в любом селе, где бы ни остановились, начал бегать в церковь, научился молиться не на цыганском языке, а по-поповски. Лет двенадцать ему было, когда он принёс псалтырь, купленный у местного дьячка. Поступок этот показался странным обитателям табора. Никто из цыган не стал бы тратить деньги на книгу. И красть никто не стал бы, в церкви грешить! Да и зачем цыганам книга? Костёр разжигать? Но настоящее удивление вызвало то, что парень, как оказалось, умеет читать.

В таборе было двое грамотных: Софья да старый Пров, научившийся чтению и письму в Варшавской тюрьме, где в молодости провёл четыре года. Знал и по-русски, и по-польски, и по-румынски. А вот теперь ещё и Лога. Он и раньше просил Прова научить его, да тот по старости уже видел плохо. А Софью попросить Лога стеснялся.

— Кто тебя научил? — пытали его цыгане.

Он отвечал:

— Попы, дьяки да прихожане. Тот маленько покажет, другой...

У костров часто вместо песен стали звучать притчи и рассказы о Христе, после которых цыгане порой впадали в тихую задумчивость. Логу прозвали в таборе Дьячком.

Алек родился нездоровым. Большеглазый, тонкорукий и тонконогий, почти до четырёх лет он не ходил, потом начал передвигаться, кособочась. Речь его до поры была невнятной, но голос был сильный и звонкий. Запевал — всё замирало вокруг, казалось, даже птицы притихали послушать цыганёнка. Софья жалела мальчишку больше других, всегда старалась приберечь для него сладкий кусочек, укрыть его потеплее, чем-то ему помочь. Он платил ей робкой привязанностью. Они будто бы чувствовали друг в друге нечто общее.

Младшая, кучерявая быстроглазая Патринка, певунья, плясунья, всеобщая любимица, опекала больного братца так, будто бы это она была старшей, а не наоборот. Она помогала ему встать с земли, поддерживала его, когда нужно было идти по камням и кочкам, освобождала для него удобное местечко в палатке или в кибитке, вовлекала его в детские игры.

Однажды, когда Софья занималась штопкой ветхого полога, напевая и аккуратно подрезая разлохмаченные края прорех острым ножом, Алек подошёл к ней кривой неуклюжей походкой, торопясь настолько, насколько у него это получалось, и стал горячо просить о чём-то. Не сразу разобрала она его путаную речь. Мальчик звал её с собой к берегу. Она взяла его за руку, помогая передвигаться, и они вместе пошли туда, куда он тянул её, вдоль реки, не по тропе, продираясь через густой прибрежный кустарник.

Когда Софья пыталась направить Алека более лёгким путём, он сопротивлялся и мотал головой. Вскоре в кустах послышались непонятные звуки — будто тяжёлое дыхание, пыхтение, шуршание. А затем сквозь ветви кустарников стало видно что-то большое, сероватое с рыжиной — какой-то зверь. Алек крепче вцепился в руку Софьи, призывно оглядываясь на неё. Когда они приблизились, животное — это был молодой олень, — заметалось, тяжело дыша, однако не убежало.

Софья велела Алеку остановиться, а сама приблизилась к оленёнку. Его задняя нога запуталась в небольшом обрывке старой рыболовной сети, затянувшейся петлёй выше копытца, а другим краем зацепившейся за обломок кривого корня, торчащего из травы. Софья хотела позвать ребят, но, оглянувшись на Алека, решила сама освободить несчастное животное. Ведь цыганские парни увидели бы в олене скорее лёгкую добычу, чем несчастное живое существо, которому нужно помочь. Мальчишка смотрел на Софью с мольбой и надеждой.

Выбившись из сил, оленёнок перестал дёргаться. Когда она приблизилась, упал и, видимо, смирился с судьбой. Софья, опустившись на колени, крепко ухватила его за ногу. Он задышал, высунув язык, как собака, но не шевельнулся. Ниже впившейся в кожу прочной сети, над самым копытцем, нога распухла и была горячей. Шепча тихонько молитву лошадиным покровителям, святым Фролу и Лавру, Софья кое-как подцепила верёвочку кончиком ножа. Непросто было разрезать её, не повредив кожу, но всё же, с большим трудом и осторожностью, Софья сумела сделать это.

Когда она поднялась, олень всё ещё неподвижно лежал на траве. Алек восторженно закричал, зверь вскочил и большими прыжками унёсся сквозь заросли. Обрывок сети остался в руке Софьи. Мальчик взял его, рассмотрел и спрятал за пазуху.

Возвращаясь в табор, Софья расспрашивала парнишку, откуда он узнал об олене: ведь далеко от костров табора он один не отходил никогда. Алек отвечал:

— Он звал меня.

У палаток встревоженная мать начала спрашивать, куда ходили. Но Софья поняла, что Алек не хочет рассказывать о происшествии. Наверняка им стали бы пенять, что вкусное мясо не попало в котёл. Она сказала, что были на берегу, собирали пёстрые камешки для гадания. Алек смотрел на неё с благодарностью. Он сжёг в костре обрывок сети и тщательно разворошил пепел.

В другой раз мальчишка стал проситься со старшим братом в лес, проверять силки. Тот не хотел брать — Алек ходил плохо и медленно, — но Софья уговорила, да и Лога вступился: пусть погуляет братишка! Что он всё время у костра, да у костра! Надо и ему больные ножки размять. Анфим согласился, только когда Лога сказал, что с ними пойдёт. Старший быстро ушёл вперёд, а Лога с братишкой шли медленнее, и Алек всё время тянул в сторону.

— Куда ты, куда? — спрашивал Дьячок, а парнишка показывал рукой вглубь леса.

— Туда, туда!

На полянке у старой берёзы под корнями в силке трепыхалась ушастая сова. Алек сам освободил её, упав рядом с ней на колени. Однако она и не думала улетать. Набожный и милосердный, старший брат с умилением смотрел, как младший осторожно расправляет птице перья и бережно складывает крылья.

— Ты отпусти её! — попросил Лога.

Алек ответил:

— Я её не держу. Она не может лететь.

— Повредилась?

— Нет. Она пить очень хочет. Вон там лужица, видишь? Напоить её надо. Она давно здесь. Плохо ей.

Лога намочил в прозрачной лесной лужице конец своего кушака и выжал немного водицы в ловко раскрытый Алеком клюв. После второй порции совушка стала встряхиваться и осторожно распускать крылья над ладонями мальчика, но улетать не торопилась.

В лесу послышался посвист Анфима, зовущего братьев. Лога отозвался звонким переливом. Алек оглянулся на него тревожно:

— Сову же не едят?

— Не едят. Она мышей ловит, её есть противно. Только уж если совсем нечего.

Мальчик успокоенно заулыбался.

Анфим подошёл почти неслышно, но сова сразу повернула голову в его сторону, защёлкала клювом и раскинула пёстрые крылья. Алек склонился над ней и прикрыл её рукой, оберегая от охотника. Анфим показал свою добычу: четырёх куропаток и рябчика, притороченных к поясу. А о сове сказал:

— Добыча ваша нестоящая. Разве собакам отдать.

Алек с трудом встал на ноги и поднял сову над головой:

— Лети, совушка, подружка моя! Ещё увидимся!

Птица несколько раз взмахнула крыльями, тяжело оторвалась от рук своего благодетеля. Сначала полетела, снижаясь, но потом в несколько сильных взмахов поднялась и исчезла за деревьями. Анфим оглянулся на братьев:

— Ну, вот как с вами на охоту идти? В игрушки играете... Ладно, этот, малой ещё, но ты-то, Лога!

— На что тебе сова? — спросил Дьячок. — Пусть летает, мышей меньше будет. Давеча вон просвирки-то погрызли...

— Вот то-то, что с совы вашей толку нет, — отвечал старший брат.

Он взял Алека подмышки, поднял на валежину и подставил ему спину:

— Полезай, брат! А то с тобой до ночи не дойдём к табору. Э, да в тебе весу, как в той сове!

Софья с Терезкой и Патринкой встретили братьев на опушке. Девушки копали и складывали в мешок сладкие корешки медовой огнецветки. За спиной Терезки в тёплой шалюшке дремал ребёнок.

— А у меня вот тоже дитёнок за спиной! — весело закричал Анфим.

Смеясь и перешучиваясь, весёлая компания отправилась к табору.

Иллюстрация Кати Курносовой

Только когда девушки принялись щипать и потрошить охотничью добычу, погрустневший Алек сказал так, что слышала только Софья:

— Я их есть не буду... Они живые были.

Софья обняла его и зашептала ему на ушко:

— Миленький мой! Ты ведь знаешь: вокруг нас всё так! Если бы рябчик в силок не попался, его бы ястреб поймал. Волк овечку ест, лисица мышку ловит. По-другому они не могут! Господь их такими создал! И нас Господь создал так. Дороги наши дальние, на одной траве не проживёшь! А тебе и подавно кушать надо: хворый ты, ножки худые!

Алек со слезами побрёл к брату:

— Лога, зачем Господь велел нам мясо кушать? Я не хочу! Я птиц и зверей жалею!

Лога, помолчав, серьёзно ответил:

— На Петровский пост я тоже мяса не ел... Да и не было у нас, помнишь? А сейчас поста нет, можно... Пока здесь стоим, на хлебушке, на корешках да на травах продержимся... А пойдём — тяжело будет.

Но с той поры Алек не ел ни похлёбку из птицы, ни мясо, как его ни уговаривали. Иногда мог покушать немного рыбы, если кому-то удавалось её поймать в быстрой речке. Софья специально чистила для него печённые в костре корешки огнецветки, размышляя над его странностями и при этом любя его всей душой.

— Вот братовья у меня! — посмеивался Анфим. — Дьячок да монашек!

В ночь перед смертью отца Алек не спал, сидел у костра, не сводя глаз с раскалённых углей и бормоча что-то себе под нос. Молиться, как Лога, он не умел, но в его бормотании слышались просьбы к кому-то неведомому, с кем он будто бы был знаком.

К утру, за несколько минут до того, как, будя табор, закричала, заголосила в палатке мать, он встал и, закрыв лицо руками с тонкими, худыми пальцами, тихонько заплакал.

Отца Лога отпевал как умел, как помнил виденное за небольшой срок прожитой жизни.

Цыгане слушали серьёзно, подпевали, крестились, иногда невпопад, поправляли неумелое троеперстие детям.

У женщин по щекам катились слёзы: хороший человек был Артюх, пожил не шибко много, а добра людям много сделал... Софья обнимала всхлипывающего Алека. А когда все были готовы в путь и братья усадили его на задок телеги, он попросил:

— Ты, Софьюшка, за моей кибиткой иди. Я буду тебе батюшкину душеньку на небе казать. Я её вижу. А мама не видит.

Редактор Алёна Купчинская

Другая современная литература: chtivo.spb.ru