О пользе пранаямы для мичмана-подводника
Мичмана Зуева бросила вторая жена. Первая ушла еще по молодости - не выдержала долгих разлук. А вторая разлуки лечила посещением молодого прапорщика из стройбата, к которому она и ушла. Предпочла она прапора мичману потому как тот был моложе, и пах одеколоном Миф. Зуев же был старый и его старый пах пах регенерацией.
Старший мичман затосковал. Хотел было запить, да друг детства посоветовали завести себе собаку. Но какая в Гаджиево, за полярным кругом может быть собака у одинокого подводника? Собаки там конечно есть но дикие, и тех отстреливают! С одинокими мичманами которые ходят в автономку собаки живут грустно и недолго. Поехал он в Мурманск и купил там игуану. В зоомагазине сказали - сто процентов за девяносто дней не сдохнет. Назвал игуану Гошей.
Перед самой автономкой Зуев случайно посмотрел документалку про Георгия Вицина. И его переклинило. Оказывается, великий актер не пил, не курил и занимался йогой. И вообще, оказалось он весь мудрый такой, и совсем не бухарик.
— А я чем хуже? — решил Зуев. Вместо ящика водки он пронес на борт подшивку журналов «Наука и Жизнь» за 1988 год. Там в рубрике «Здоровье» печатали схемы пранаямы и всякие позы йоги.
Пятьдесят суток экипаж пахал, уходил от врага, на досуге «резался» в нарды, крутил кино и пил Токай. А старший мичман Зуев в свободное время сидел в десятом отсеке в позе лотоса (насколько позволяли габариты) и дышал. Левой ноздрей — вдох, правой — выдох. Ну и все в этом роде. Мичмана крутили пальцем у виска, а Зуев ловил дзен и чистил чакры от мазута.
Вернулся на базу просветленный, спокойный и загадочный как Вицин. Заходит домой — а там Гоша. Лежит в террариуме, твердый как дубина и холодный как айсберг. Сдох, скотина. Зуев даже не расстроился (йога же!). Взял окоченевшего Гошу под мышку и пошел к соседке сверху, Валентине Ивановне. Она вроде как медиком в госпитале числилась, может, даст для чего для реанимации или констатирует смерть.
Дверь открылась. Валентина, дама пышная и к тому времени одинокая, встречает его в халате с декольте. Увидела Гошу, и давай перед Зуевым декольте своим натрясывать:
— Ой, Паша, да это ж анабиоз! Давай его сюда! Кинула ящера в таз с теплой водой, растерла чем-то вонючим. Гоша через пять минут дернул лапой и открыл глаз. Живой!
Зуев кивнул:
— Благодарю. Я пошел. А Валенька ему путь своим декольте преграждает.
— Пашенька, постой! Смотри, что у меня есть! - Тащит с полки пыльную рамку, — Пионерлагерь «Чайка», 69-й год! Помнишь? Ты же мне кульки черешни носил! Я же тебя тогда любила, дурака! Может, это судьба? Жена-то твоя свалила... оставайся у меня, или давай я к тебе.
Вот, казалось бы - судьба!...
Но Зуев посмотрел на фото. Посмотрел на Вальку. Сделал глубокий вдох правой ноздрей. И сказал голосом, лишенным эмоций:
— Валя, иди ты на х...
— В смысле?! — опешила Валька. — Ты же моя первая любовь!
— Гошу спасла — спасибо, вот тебе пять рублёв за реабилитацию, — спокойно ответил Зуев. — А с любовью — иди в пешее эротическое. Я, Валя, благодаря пранаяме память прочистил. И отлично помню, как в том лагере ты давала всему первому отряду и баянисту, и старшему пионервожатому. А меня ты тогда на хер посылала.
Забрал мокрого Гошу, развернулся и ушел дочитывать «Науку и Жизнь». Потому что игуана — друг мичмана, а бабы — это нарушение кармы.
